Клеймо альфы

Горячие, пропитанные кровью руки крепко сомкнулись на шее убийцы героев. Бакугоу не собирался давать ему ни единого шанса вдохнуть. — Ну как, сука? Каково это — умирать? — оскалился Кацуки, глядя в мутнеющие глаза жертвы. В его взгляде пылал настоящий альфа — дикий, жестокий и не знающий пощады. — Динайт! Прекрати! — рявкнул Тодороки, оттаскивая блондина в сторону. На крыше пятиэтажки тяжело дышали трое. Злодей лежал в луже собственной крови, едва живой. Бакугоу уже несколько раз доводил его до потери сознания, а потом приводил обратно — просто чтобы помучить подольше. Шото с отвращением посмотрел на своего напарника. — Я забираю его. А ты… прекращай вести себя как последняя скотина. Люди уже боятся тебя больше, чем злодеев. Он схватил полуживого преступника и ушёл, оставив Бакугоу одного. Именно в этот момент Кацуки почувствовал сладкий, приторный запах, от которого у него мгновенно помутилось в голове. Персики… и что-то ещё. Он резко повернулся. В тени вентиляционной шахты стоял Мидория Изуку — бледный, с широко раскрытыми глазами. Запах омеги ударил Бакугоу словно кулаком в грудь. — То-то я думаю, что за сладкий аромат здесь разливается… — хрипло проговорил Кацуки, медленно приближаясь. — Так вот кто это был… Всё тело альфы охватило жаром. Инстинкты взвыли. Запах Изуку был слишком сильным, слишком правильным. Его омега. Изуку попятился, но бежать было уже поздно. Бакугоу схватил его за руку и потащил за собой.

***

Дверь квартиры захлопнулась с громким щелчком. — Вот мы и встретились… моя судьба, — эротично прорычал Кацуки, прижимая дрожащего омегу к стене. — И-извините! Я не хотел! Я случайно увидел… Я никому не расскажу, клянусь! — залепетал Изуку, по его щекам уже текли слёзы. — Пожалуйста, отпустите меня… Бакугоу только усмехнулся. Он наклонился и глубоко вдохнул запах шеи омеги. — Абсолютно пофиг, рассказывай кому угодно. Мне даже понравится, если все узнают, что ты теперь мой. И что будешь носить моего ребёнка. — Каччан… не надо… пожалуйста… — всхлипывал Изуку. — Я странно себя чувствую… — Скоро тебе станет очень хорошо, Деку. Обещаю. Бакугоу резко сорвал с него белую футболку и зелёные шорты. Омега остался практически голым. Кацуки медленно опустил его на кровать, нависая сверху. — Ты мой, — прошептал он, целуя мокрые от слёз щёки. Его рука скользнула вниз, обхватив член Изуку и начиная медленно, мучительно нежно двигаться. Изуку тихо застонал, пытаясь сдержаться. Бакугоу вошёл в него пальцами — сначала двумя, потом тремя. Омега был уже мокрым от естественной смазки. Течка началась раньше времени — под влиянием сильного альфы. — Обними меня, Деку, — хрипло приказал Кацуки, целуя его в шею. — Мы не выйдем отсюда, пока ты полностью не примешь меня.

***

Четыре дня. Четыре дня Бакугоу не выпускал Изуку из квартиры. Он брал его снова и снова — жёстко, страстно, ненасытно. Метил поцелуями, укусами, спермой. На четвёртый день он наконец оставил настоящую метку — глубоко вонзил зубы в шею омеги, пока тот кричал и кончал одновременно. Когда течка закончилась, Изуку притворился спящим. Как только Бакугоу уснул, он тихо собрал вещи и сбежал. Проснувшись утром, Кацуки понял, что омеги нет. В квартире ещё витал сладкий запах персиков. Блондин медленно провёл рукой по пустой кровати и хищно улыбнулся. — Деку… ты серьёзно думаешь, что сможешь от меня убежать? Он достал телефон и набрал номер. — Аизава-сенсей… Я нашёл своего омегу. Помогите мне его найти. И да… он уже помечен. Теперь он будет принадлежать только мне.