High Hopes

      В детстве мама рассказывала маленькому Деймону перед сном, как папа подарил ей цветок, и последний лепесток, оставшийся на нём, не отпал, а в сам цветок – большой и красивый пион – словно снова вдохнули жизнь. Мальчик улыбался и думал, что он не посмеет позволить лепесткам своего цветка исчезать понапрасну. Взглянув на свою оранжевую лилию, маленький Сальваторе насчитывал семь лепестков и с надеждой на будущее проваливался в сон.       Деймону пятнадцать, и он видит необыкновенную девушку на ярмарке, куда поехал вместе с отцом. Она, кажется, тоже смотрит на него, улыбается и смущённо опускает глаза, едва скрывая румянец на щеках, что не остаётся без внимания юноши. Его сердце, кажется, из груди готово выскочить — так сильно колотится у него под рёбрами. Он находит её в толпе, и спустя время они берут друг с друга обещание встретиться снова на этой самой ярмарке. Через полгода Деймон, с горящими огоньками в глазах и трепетом в душе от ожидания, умоляет отца взять его снова, прихватив с собой лилию. Увидев её в толпе, он буквально летит к ней, едва не сбивая зевак. Но лепесток отпадает, и Сальваторе видит отражение своего смятения и разочарования в её зелёных, словно изумруды, глазах.       Деймону двадцать четыре, его цветок с шестью лепестками стоит в вазе на деревянном комоде в его комнате и напоминает, что не стоит делать столь поспешных выводов: в жизни так много вариантов, но так мало возможностей. Но все его здравые убеждения меркнут и отходят куда-то на второй план, когда он видит её. Кэтрин Пирс. При одном только взгляде всё внутри будто переворачивалось с ног на голову. Деймон разучился ровно дышать в её присутствии, а все его мысли занимала она и только она. Он даже не думает, пока ноги сами несут его за цветком, а руки отдают его ей, попутно сжав её ладонь. Но весь мир словно рухнул, когда ещё один лепесток, подхваченный и унесённый ветром, отпадает. То же самое происходит и с белой лилией Стефана – теперь у обоих братьев остаётся по пять попыток. Если учесть, что они теперь могут прожить хоть тысячу лет, этого ничтожно мало для того, чтобы найти свою родственную душу.       Дальше старший Сальваторе уже не считает: он не помнит, сколько ему было, когда цветок достался Сейдж. Он едва ли может вспомнить годы, когда он снова совершил ошибку, и попыток у него осталось две. Всего одна возможность сделать неправильный выбор: после второй ошибки он уже ничего не сможет предпринять — смерть придёт быстрее, чем он сможет это осознать. Однако Деймон всё же рискнул, принеся цветок с двумя лепестками Роуз. Та, взглянув на друга, изогнула губы в улыбке, размышляя, как может сложиться жизнь Сальваторе, если у него останется всего один шанс на счастье, но цветок берёт. Она не успела ему сказать, как хотела бы, чтобы он был её родственной душой: почти десять веков прожив без такого человека, Роуз было уже откровенно всё равно, кем он или она окажется.       После смерти Роуз Деймон спрятал свою лилию куда подальше, желая лишь позабыть, как ничтожен его шанс найти ту самую и обрести покой и взаимопонимание хотя бы в душе. Весь выпитый алкоголь и прежний образ жизни, кажется, немного реанимировали, но теперь его гложет другое — Стефан ведь в шаге от того, чего Деймон, похоже, лишён. Его брат отдал своё сердце Елене Гилберт, что точная копия Кэтрин внешне: карие глаза цвета кофе, тёмные волосы, улыбка, смех; но внутри — полная противоположность. Младший Сальваторе уверен, что на этот раз не ошибается, в чём с ним, кажется, полностью согласна Елена. Три лепестка на его цветке тоже заставляют Деймона чувствовать себя обречённым, но тут ничего не сделать: Стефан оказался мудрее в этом вопросе. Как бы сильно он ни любил младшего брата, он завидовал ему всей душой и желал получить то же.       Он застаёт Стефана в одиночестве в гостиной у камина, стоящего с белым лепестком в руках, а рядом, в вазе, стояла лилия, на которой осталось всего два лепестка.       — Не она, брат, — короткая фраза слетела с губ младшего Сальваторе.       Деймон, если честно, даже боялся взглянуть на брата – только бы не видеть этот пустой взгляд. Ему не хотелось признавать, но эгоист внутри него был доволен. Старший Сальваторе в самой глубине души боялся остаться один, но так же сильно он боялся уйти и оставить Стефана, который, вероятно, не отключит человечность и не забудет своего брата до конца бесконечно длинной жизни. В голове Деймона вдруг промелькнула неожиданная мысль: а вдруг Елена предназначена ему судьбой? Может, стоит попробовать в последний раз? Эту внезапную навязчивую идею захотелось выкинуть из головы, спрятать куда подальше и больше не позволять себе возрождать, но у него не получалось вот уже несколько дней. С одной стороны, он прожил дольше, чем обычный человек, но с другой — ничтожно мало для вампира. Так или иначе, он слишком привязался к людям, которые его окружают. Однако этого недостаточно: Деймон хочет этой эмоциональной привязанности, хочет чувствовать себя любимым и уверенным в том, что это счастье и стабильность — действительно его.       Сначала он рискует быть отвергнутым. Провожая Елену до дома, его, словно школьника на первом свидании, с ног до головы окутывает давно забытый страх, но он делает шаг навстречу неизвестности и поддаётся порыву чувств, решаясь на поцелуй. Он наклоняется, кладёт свои руки ей на талию и накрывает её губы своими. Деймону очень, очень не хотелось распахнуть глаза через несколько секунд и увидеть на её лице непонимание и некий отголосок страха, но все его сомнения улетучиваются, когда он чувствует её руки на своих щеках и затылке, а её губы сминают его. Сальваторе кажется, что его сердце никогда прежде не заходилось в таком бешеном ритме. Он готов целовать её снова и снова — только бы продлился этот момент.       Деймон не находит себе места, достав цветок и нервно теребя в руке последний оставшийся лепесток — его шанс на счастливую жизнь. Он боится возлагать на него какие-либо надежды, но где-то в самых далёких уголках своей души он чувствует уверенность, что решение вручить лилию Елене — правильное. Он слишком много сомневался, и это чертовски его утомило. Так или иначе, Сальваторе не успокоится, пока не сделает этот шаг. Теперь это в буквальном смысле вопрос жизни и смерти. Далеко не это представлялось ему в детстве, когда он думал о будущем со своим соулмейтом. В первую очередь он старательно рисовал себе красивую картинку девушки в голове, не задумываясь, сколько раз ему придётся ошибиться, и тем более не учитывая возможность семи неудачных попыток.       Он приносит лилию с одним-единственным лепестком прямо к Елене домой, и та смотрит на него со страхом вперемешку с нежностью. Гилберт переполняли эмоции, она не может в третий раз заставлять мучиться близкого и очень дорого ей человека, поэтому отказывается брать в руки цветок. Сальваторе видит слёзы, наворачивающиеся на её глазах, и он прекрасно её понимает: он тоже невозможно сильно не хочет её оставлять.       — Эй, — тихо начинает он, аккуратно приподняв её подбородок и заставив посмотреть в его небесно-голубые глаза, — ты не будешь виновата, если он упадёт.       — Ты умрёшь, — шепчет она, и слеза всё же скатывается по её щеке. — Тебе будет больно. Я не смогу простить этого себе.       Уголки губ Сальваторе слегка дрогнули. Она всегда думает о ком-то другом в первую очередь, но он просто не позволил ей воспользоваться её последней попыткой.       — Елена, — Деймон взял её маленькую ладонь и приложил в то место грудной клетки, где сейчас отбивало сбивчивый ритм его сердце, — что-то вот здесь подсказывает мне, что я в кои-то веки не ошибся с выбором. Пожалуйста, Елена, прими его. Прими мой выбор. Я доверяю тебе свою жизнь, и если так должно быть… — он запнулся и прерывисто вздохнул. — Послушай, это, пожалуй, единственная вещь, которую никто во Вселенной не в силах изменить. Даже Бонни.       — Не единственная, Деймон, — ответила Елена, не убирая руку с его груди и едва слышно всхлипнув. — Если мне вдруг не удастся сказать… ничто никогда не сможет изменить моих чувств к тебе, слышишь?       Гилберт провела по его щеке и потянулась, чтобы поцеловать. Она не хотела, чтобы это выглядело как прощание, и мужчина, кажется, понял без слов, через секунду вернув ей поцелуй вместе со всей вложенной нежностью. Девушка протянула дрожащую руку, преодолевая сковавший её страх, и взяла цветок у Деймона. Она замерла, боясь вздохнуть: она даже представить не могла, что этот момент может быть последним. Но Сальваторе всё ещё стоял перед ней, улыбаясь и глядя на лилию, где красовались семь лепестков.       Деймону перевалило за полтора века, и он наконец нашёл то, что так бесконечно долго искал.