Алые паруса

МОРЕТТА

***

Запах дешевых бархатных кулис пыльно ударил в нос. Эту развратную богадельню он выбрал сам. Если уж и достигать дна, то только в китчевом антураже. Эй, где уродцы и карлики? Где фальшиво играющий оркестр и съехавшие с катушек клоуны? Мамочка, разодетая, как потрепанная Людовиком и Революцией Мария-Антуанетта, мерзко подхихикивая, да то и дело оборачиваясь на дышащего ей в спину клиента, довела его до двери, перетянутой ромбами и пришпиленной круглыми пуговицами. Она развернулась, упершись своим толстым задом в дверь, жадно облизнула свои полные, словно надувные батуты, губы и вытащила из бюста ключ. Этот жест вызвал в нем, скорее, рвотный рефлекс, нежели эрекцию. И он брезгливо взял его у нее из рук. — Рразвлекайтесь. — прокартавила хозяйка борделя и, задев своей кормой его бедро, пошла по коридору. И когда он был уже готов вставить ключ в замок, снова раздался её отвратительный тембр: — Ах, да! На минет не рассчитывай. «Это ещё почему?» — промелькнула мысль в голове. Его изнывающий от жажды член просто вопил и требовал срочного, сладкого ротика, в который мог бы излиться. Впрочем, что бы эта старая блядь не говорила, у него свой сценарий, и ему плевать на правила игры Алых парусов. Он должен сегодня выполнить программу максимум… Пространство комнаты было поглощено кроваво-алым светом, словно оправдывая название борделя. Свет был повсюду, сочился изо всех щелей, возбуждая дикий голод по боли и вкусу разбитых в кровь губ. На постели, в позе кроткой монашки, сидел щуплый, субтильного вида, светловолосый юноша. «Надеюсь, меня не собираются подловить, и этому мальчишке есть хотя бы 18?» Худые плечи утопали в явно большей по размеру белоснежной рубахе с блядскими кружевными рукавами, снова напоминающими о кинке хозяйки притона. Похоже, ее саму не трахали века так с XVIII-го, раз она никак не угомонится в своей любви к рококо. Молочная кожа почти сливалась с одеянием. Впалый, без намека на пресс, живот, светился бледностью, контрастирующей с красным атласным постельным бельем. В глазах стало жутко рябить, и единственным якорем, за который можно было уцепиться, стала сливочность спутника. Оглядев свою «жертву» внимательным взглядом, он обратил внимание на острые, обтянутые белыми брюками, коленки, тесно прижатые друг к другу, и на положение рук. Они покорно лежали на коленях, поражая изящностью запястий и миниатюрностью кистей. Венчала это всё, пожалуй, главная деталь, которая очевидно бросалась в глаза — маска Моретты, которую он видел лишь однажды на карнавале в Венеции, и за которой потом гонялся весь уикенд. К сожалению, мастер, изготавливающий это роскошество, предпочел не общаться с ищущими сувениры туристами. А доказать ему серьезность намерений в отношений его детища — задача невыполнимая за столь короткий промежуток времени. Вот сучка, она хорошо прошерстила мой аккаунт, — промелькнула мысль в его голове, — ладно, мамочка, плюс к карме за эту молчаливую служанку. Вот только с ее внешностью — явный промах. На Смуглянку она (Он) никак не тянет. Впрочем, темная округлая маска, обрамленная белокурыми локонами, манила к себе, словно черная дыра. Он встал напротив, наслаждаясь десертом, который сегодня придется ему по вкусу. Что ж с минетом, конечно, непростительная ошибка, но, черт возьми, как идет этому эфемерному созданию тяжелое, бутафорское украшение! И как долго его, наверняка сладкий, ротик сможет продержать это, не пискнув и не застонав? А уж он постарается сделать всё, чтобы Моретта пала под натиском его мучительно возбуждающих ласк. Глядя на пока молчаливое создание, он недовольно скосил рот, пытаясь совладать с желанием сорвать лик с головы и заставить его жестко отсосать. Подойдя вплотную к юноше, он резко всунул свое колено между его, распахнул белоснежные ноги и «обнажил» уже набухший бугор в его штанах — Ммм… Малыш, уже тепленький — он довольно улыбнулся и проскользнул коленом к нему в пах, сильно его прижав. Юноша охнул сиплым тенором, но сдержался. Властная рука крепко схватила золотистые локоны и притянула к своим бедрам. Намотав на пальцы пряди, Джон рванул их, отчего голова мальчишки дернулась вверх, словно он был марионеточной куклой. Но в остальном он оставался по-прежнему недвижим, словно его парализовало. — То, что ты нем как рыба, не избавляет тебя от обязанности меня удовлетворить, — стиснув зубы от закипающего внутри раздражения, прошипел Дикон, — а если будешь покладист и изобретателен, не останешься обиженным и даже получишь удовольствие. Пальцы коснулись мягкого бархата маски, проскользив по линии лба и спустившись вниз, где должно было быть отверстие для нежного рта. — Давай, Афродита, отрабатывай свой хлеб. Так ведь тебя зовут? Юноша мелко закивал головой и робкими, суетливыми движениями стал оглаживать крепкие ноги «хозяина». — Нет, так не пойдет, приятель, — и колено жестко ударилось в грудную клетку, едва не выбив из жертвы не только маску, но и дух. Эфемерное тело, как первый снег, покрыло красную «землю». Нога Джона взлетела вверх и опустилась на пах Афродиты. С остервенением он начал топтать своими пальцами его член, надавливая всё сильней и сильней, пока златокудрый ангел не закряхтел и смелым движением руки не схватил мужчину за щиколотку, приостановив мучительный процесс. Весьма неожиданно и дерзко с твоей стороны, — подумал Дикон и попытался высвободиться из внезапного плена, но пальцы «жрицы любви» опутали его ногу стальным кольцом. Неповиновение ещё более завело, а глядя на вздымающийся молочный живот своей шлюшки, он распознал первую вспышку страха, которая накрыла Моретту. О, как он любил такие моменты… В буквальном смысле, словно ощущая кортизол, шумным потоком хлынувший мальчишке в кровь, Джона мгновенно окатило сладким чувством звериного удовольствия, ощущения власти, которую он хотел скорее опробовать. — А вот это мне уже нравится, — и Джон, подавшись вперед, так и не выбравшись из оков Афродиты, надавил своим коленом на живот. Пальцы юноши разжались, и в одну секунду хозяин оседлал свою Служанку. Пригвоздив её руки к постели, он впился губами в нежную, подобно тонкой замше, кожу шеи, смачно её засосав и поставив «сургучную печать» в виде бордового кровоподтека. Юное тело под тяжестью мужчины моментально расслабилось и обмякло, приятно растекшись по кровати, ещё больше напомнив мягкие женственные контуры. Язык горячо скользнул в ложбинку между ключиц и должен был спуститься ниже, но взгляд выхватил девственно гладкую грудь и пару тонких, длинных шрамов, пересекающих её по всему периметру. Словно тесьма, шрамы перевязывали Афродиту, как сладкий презент. Они не были свежими, но невольная дрожь пробила Джона. Откуда на столь юном теле такие жуткие отметины? Впрочем, сочувствие в мгновение было поглощено желанием не просто прикоснуться к ним, а разбередить, причинить боль и обнажить то, что старательно скрывает Маска. Губы мужчины обхватили эти тонкие тесемки и проехались по ним от начала до конца, закусив их в финале. Афродита рванулась вверх, глухо застонав в черный лик. Задавить, примять этот ангельский цветок, втоптать в грязь — мысленные приказы, отданные похотливым внутренним голосом Дикона заполонили густой вязкой массой его сознание. Как ты можешь быть таким чистым? Или ты думаешь, что сношаясь с десятками мерзких типов, ты продаешь только своё тело? Хотя та дыра, которая зияла в душе, говорила об обратном, и была видна невооруженным взглядом. Душа попрана, и из этого колодца веяло мертвенно глухой пустотой. Пустотой, в которой набатом грохотало пока еще живое сердце — сердце загнанного охотником зверька Поток мыслей прекратился, и Джон, отпустив руки юноши, выпрямился и оглядел сверху пойманную добычу. «Добыча», в свою очередь, сквозь овальные прорези, напряженно вглядывалась в своего потенциального «убийцу». Короткое, словно перебитое ударом дыхание, едва наполняло грудь, на которой виновато торчали необыкновенно чувственные соски, больше напоминающие девчачьи. Они зарделись цветом, напоминающим лососевый оттенок, и даже слегка набухли, точно, как у 12-летней девочки в период полового созревания. Возбуждение, охватившее мальчишку, зашкаливало. «Интересно, у тебя на всех такая реакция?» — любопытство, возникшее в голове Джона, оказалось щедро приправлено ревностью. — Блядское отродье, — он громыхнул в ответ на свой мысленный вопрос, и тяжелая рука крепко схватилась за тонкую, алебастровую шею Афродиты, которая, кажется, ждала этого, как заяц, неминуемо попавший под прицел ружья. Бугорок кадыка тактично уперся Дикону в ладонь, и мужчина ощутил, как слюна судорожно перекатилась по горлу. В глазах же не было ни тени сомнения, что он не останется в живых, какая-то жуткая покорность и принятие своей печальной доли. Он будто хотел, чтобы его придушили. И, как бесноватого от иконы, Дикона прошибло ужасом и передернуло. А чем он лучше тех, кто заклеймил мальчишку? — Пора с этим заканчивать, — он прошептал себе под нос, желая заглушить диалог с самим собой, и по-хозяйски расстегнул брюки Афродиты, высвободив довольно компактный, но удивительно хорошо сложенный член, который налился возбуждающими соками и дерзко стоял. Уверенным движением он взял ствол в руку, слегка его сжав и ощутив дикую пульсацию, сотрясающую фаллос. Волнение и колоссальное возбуждение буквально разрывали его изнутри, и, казалось, стоит Джону только раз передернуть, как он изольется. Впрочем, он не стал долго ждать и, плюнув на ладонь, начал медленно надрачивать Афродите. Ощущение фальстарта оказалось мнимым, что не могло не порадовать Дикона. Крайняя плоть приятно заерзала под рукой, обнажая головку, кокетливо выныривающую из неё. Джон почувствовал, как юноша стиснул крепче свои ягодицы, и заметно напрягся. Он явно желал продлить удовольствие обоих, но, прежде всего, своего «хозяина», выжидая, когда поволока опустится на глаза, и его охватит возбуждение. Чувствуя, как собственный член подпирает ширинку, Джон спешно расстегнул свои джинсы и выпустил его на волю, отзеркалив движения, которые он совершал с Маской. Моментально поймав свой же темп, Дикон синхронизировал два процесса. Но правая рука уже заметно увлажнилась, предъэякулят начал активно выделяться, и живот мальчишки напряженно застыл в предвкушении разрядки. Это было совершенно прекрасное зрелище, которым хотелось насладиться, и мужчина остановился, ослабив хватку. Секундное замешательство, которое явно испытала Афродита, разрядилось тихим стоном и несколько недовольным выдохом. Ты так просто не отделаешься. Слишком быстро, — ухмыльнулся Джон и вновь крепко сжал фаллос юноши. Его бедра отозвались легким приглашающим движением вперед. «Ещё бы тебе это не нравилось. Ты готов на всё, маленькая шлюшка.» И с этой сладкой мыслью Дикон задал новый ритм, сознательно рассинхронизировав их обоих. Эффект полиритмии едва не совершил локальную Хиросиму. И вновь, не дождавшись взрыва, «хозяин» задержался в предыкте. На какое-то мгновение неудовлетворенная Моретта забыла про правила и роли, и нервно лягнула ногой, то ли пытаясь сбросить напряжение, охватившее всё тело и едва не приведшее его к судороге, то ли не сдержав свой порыв негодования. — Да ты оказывается с норовом, Афродита, — буква «т» прозвучала с оттяжкой и издевкой. Юноша не успел осознать свою ошибку, как крепкие и цепкие руки со слегка шершавыми пальцами схватили его за ту самую, посмевшую дерзить ногу, и с силой сдернули с кровати, протащив по атласу и больно ударив задницей об пол. — А вот теперь будет по-взрослому, малыш, Давай-ка подрочи уже дяде — и Джон брезгливо пнул ногу жрицы.