Марс, Терра и Космос: Эволюция

Зуммер нудно гудел где-то над левым ухом, словно те осы, что проникли к ним на Наднебесную и с которыми пытались бороться местные чиновники любыми силами. К слову сказать, не очень. Ушлые насекомые, что строили свои гнезда в самых недоступных местах, успевали вновь размножиться в других закоулках огромной, разросшейся раковой опухолью на орбите третьесортной, забытой богами планеты станции. Полную же зачистку провести оказалось невозможно, так бы пришлось покончить со всеми множественными трущобами, где ютился бедный люд, отчего осы Наднебесной стали своего рода даже достопримечательностью, подкармливаемой простыми живущими там людьми. Алиот попытался мысленно отогнать этот раздражающий звук, прихлопнуть его как надоедливую осу, но слабость и невозможность окончательно сконцентрироваться не запустили его телекинетические способности на полную мощь. Однако зуммер, еще раз нудно пиликнув, все же заглох. Итак… Сознание возвращалось крайне медленно, с трудом, но все же Алиот почувствовал, что он на корабле в открытом космосе, а не на очередной станции или цитадели. «Пираты?» — его первая мысль вызвала странную смесь ассоциаций и гнева и в том числе что-то неуловимо-радостное, словно начало невиданных приключений. «Хотя зачем им будить ценный груз в виде пассажиров?» — вторая мысль принесла больше недоумения и предвкушение чего-то неправильного. Его разморозка происходила как-то слишком быстро, не в щадящих условиях, более того, в каких-то бешеных ритмах. А ведь судя по всплывающим в рваной памяти словам их руководителя, они драгоценность для народа космоса, и только так. И наконец-то третья мысль, что дала вспомнить подобные ощущения на симуляторах, добила окончательно: «Это же экстренное пробуждение!» — а значит, с его кораблем произошла какая-то катастрофа. И верно, только сейчас он почувствовал, что по его прошитым иглами венам вплескивается убойная смесь, разработанная военными. Еще пара мгновений, и он будет в полной боевой готовности, представляя как мощный телепат из себя грозное оружие. Алиот распахнул веки. Первобытный страх, что он потерял зрение, накатил удушающей волной, но после пришло осознание, что просто нет света, а панель внутреннего управления, зуммер которой сдох смертью храбрых, вообще не светилась. Что ж, пришлось перейти на ночное видение, впрочем, кроме тусклой защитной верхней крышки капсулы, он ничего не узрел. По ходу, он еще и испортил своим вмешательством поляризацию умного, армированного наночастицами особого металла оргстекла, сделав его навсегда непрозрачно-матовым. Алиот запоздало понял, ощущая, как до сих пор удерживается специальным полем, пригвоздившим его по всему телу, включая шею, что внутренние автономные механизмы капсулы работают исправно. Просто он сдуру теперь остался запертым в ней, как глупый мальчишка. Зуммер ему помешал… Мог бы и потерпеть, в конце концов. Но с его способностями он не боялся быть закрытым в капсуле, больше сожалел, что кончил панель вместе с датчиками, которые также должны были показывать все параметры атмосферы за непробиваемым, охраняющим его колпаком. Пока система экстренной разморозки трудилась над ним, Алиот старался не шевелиться. Единственное, он просканировал небольшое помещение вокруг капсулы и снова погрузился в недоуменный шок, так как прекрасно помнил тот огромный бокс, в который их привели, перед тем как разместить по местам до старта лайнера. Да, их было трое. Интересно, а куда делись остальные? И почему в этом небольшом, словно мешок, отсеке стоит усиленная защита от телепатического влияния? Та нора, в которую его задвинули вместе с индивидуальной капсулой по чей-то непонятной пока прихоти, ничем выдающимся не отличалась, правда, стены наверху оказались закругленными, с непонятным не то орнаментом, не то письменами, напоминавшие отдаленно соты, явно нечеловеческого происхождения. Лемурийцы или Уроборос? А может, вообще кто-то левый, выкравший его под шумок? Дальше стен как он ни старался проникнуть, но так и не смог. Иглы из вен плавно вышли, удерживающие его путы исчезли, проколы зарастали практически мгновенно, спасибо включившемуся полю повышенной регенерации. Алиот ощутил его как ласковый ветер на ментальном уровне. Такой приятный, нежный, успокаивающий… Эту новую систему сейчас устанавливали на все аварийные капсулы военных кораблей. Она помогала подлатать или даже окончательно вылечить бойцов, если те получили раны при крушении прямо в космосе, и прибывали порой на другой корабль уже в полной боевой готовности. Теперь надо было открыть капсулу, но перед этим проверить затекшее от долгого лежания тело. Он попробовал пошевелить руками… Тяжело. Словно налитые свинцом, но пальцы чуть сдвинулись, ноги пока не слушались, шея онемела. Для него, телепата, разобраться с системой замка на капсуле не составило труда. Легкий щелчок, и вокруг его головы заиграл полностью закрывший голову шлем. Усиленный скафандр, что на него надели еще при отправке, сработал идеально. А он еще по-глупому в прошлом рассуждал, зачем это ему. Ведь перелет из цитадели «Крыльев лебедя» в парную цитадель «Близнецов» люди космоса не считали даже за прогулку между звезд. Но строгий взгляд мужчины космоса, которому и передали трех юношей властные матери, отрезвил: «Это необходимость, вы очень ценны для всего народа космоса!» — заверили их тогда. И вот что вышло: не будь на нем этого самого скафандра при аварийном открытии капсулы, Алиот просто бы погиб. Мысли продолжали путаться, как же звали его… Того, кто за них отвечал? Но увы, в этом месте память словно умело подтерли. Тело слушать отказывалось, хотя он не оставлял попыток шевелить руками. Алиот проделал огромный тернистый путь перед тем, как попасть к людям космоса. И что, все впустую? У рожденного в Наднебесной «Волосы Вероники» проституткой от мужчины, свободно странствующего между звезд, его участь, как и многих тысяч бедняков, оказалась незавидной. Если мать не могла себя продать, им просто нечего было кушать. И тогда, еще мальчишкой, он, собирая красочные пустые бутылки — по сути дела неутилизованный мусор, наваленный в их трущобах горами, — проникал в кварталы побогаче и там показывал цирковые номера. Он жонглировал всем этим ненужным красочным барахлом с цветастыми, горящими в темноте рекламными фразами: «Наши наркотические шипучки самые натуральные шипучки в космосе!», «Выпей и оттянись!», «Получи свой кайф, слови приходы!», «Если ты не попробовал святую Магдалину — ты лох!». И даже не подозревая, что применяет при этом телекинез. Что по сути руки ему вообще не нужны, чтобы весь этот кричащий и вспыхивающий множеством красок мусор летал вокруг него, послушно выписывая сложные траектории. Иногда ему попадались сердобольные люди, а когда кто-то из богатеев натравливал на него внутреннюю полицию. Алиот никогда не выходил в самый центр Наднебесной, просто туда таким, как он, из трущоб, было очень сложно попасть. Даже его мать, чтобы подцепить более или менее нормального клиента, отдавала на лапу наглым властителям порядка последнее, и только тогда ее пропускали через заветный шлюз. Он помнил, как его всегда манило попасть в самое сердце Наднебесной. Как пришлось собирать деньги со своих небольших шоу, пряча их от матери. Потом покупать на них более приличную одежду, а после еще копить, чтобы, как и она, дать нужную взятку. И вот он, тот блистательный день, что оставил в памяти Алиота прочный, неизгладимый след. Его пропустили, правда отобрали все деньги, что он взял с собой, и не дали пронести мешок, в котором он держал те самые необходимые для шоу бутылки. Но главное, Алиот попал туда, куда хотел, и это того стоило. Разница между бедными кварталами и центром поражала. Ухоженные улицы и небо, полное звезд, — да, тут был прозрачный, многослойный купол, в который со стороны словно заглядывала сверкающая янтарем оранжево-золотая планета. Грандиозное зрелище захватило его настолько, что Алиот просто бродил между богато украшенными лавками, домами и впитывал такую манящую и совершенно неповторимую атмосферу. А после оказался в парке, где впервые увидел цветущие деревья. Он не знал, как они называются… Но бесконечно падающие белоснежные венчики на фоне планеты, что уходила постепенно в ночь, сразили Алиота в самое сердце. Он, сам о том не думая, поднял все это опавшее великолепие и закрутил замысловатыми спиралями вокруг себя… Очнувшись только тогда, когда услышал восторженные возгласы и аплодисменты. А когда одна из девушек, подойдя к нему, поинтересовалась его идентификационным номером, чтобы перекинуть ему за выступление электронные деньги, он смущенно замахал руками, отступая назад. Какой номер, какой биобраслет может быть у человека из трущоб? Другие же прохожие понятливо стали искать обычную мелочь по карманам. Многие в обход системы Наднебесной именно через монеты из драгметаллов разных миров могли купить какую-нибудь контрабанду. Конечно, с этим боролись, но полностью победить нелегальный и полулегальный рынок на станции не было никакой возможности. Алиот принял протянутое с опаской, некоторые монеты он видел вообще впервые. А когда его попросили повторить номер с опавшими цветами, тут же закрутил вихрь вокруг себя на бис. Однако сразу метнулся в сторону от восторженной толпы, увидев нашивки на стандартных комбинезонах местных представителей власти. Надо было срочно уходить, но даже той мелочи, что надавали благодарные жители за представление, ему теперь хватит на стандартный месяц и еще останется, чтобы вновь дать взятку и попасть из ада в новоприобретенный рай. Однако планы Алиота так и не сбылись. Нет, в трущобы его пропустили совершенно бесплатно, даже обыскивать не стали, только поухмылялись. Мол, как, пацан, понравилось? Только учти, сказочная жизнь подобным отбросам, как ты, вообще не светит. Тогда он не слушал эти подъебы, просто чувствовал, надо уходить и как можно быстрее. Вышли на него на редкость в короткие сроки. Видно, он очень заинтересовал своим талантом людей космоса. А это оказалась задача не из простых. Да, камеры в богатых кварталах и парке, натыканные повсеместно, дали местным властям дойти до той самой проходной, где над ним измывались стражи. А вот после нее прочесать необъятность беднейших из кварталов было той еще задачкой. С властями связываться никто не хотел, по большей части все разбегались кто куда и совершенно отказывались от общения. Но вот когда гончие вышли на более стабильные улицы, показывая всем запись, как Алиот стоит в центре управляемого вихря из цветов, граждане все же опознали в этом вполне прилично одетом мальчишке того замухрышку, что периодически жонглировал у них пестрыми бутылками. Теперь это стало просто делом времени — найти среди нагромождений самостроя их несчастную убогую конуру. Алиот также прекрасно запомнил день, когда к его матери пришел человек в дорогом костюме. Он был очень добр и улыбчив, поинтересовался их проблемами и кто отец мальчика. Мать Алиота готова была подтвердить все что угодно, лишь бы только им дали единственный шанс. Через пару дней они навсегда покинули трущобы. А через месяц он, как сын мужчины космоса, уже летел в цитадель «Крылья лебедя». Казалось, он ухватил удачу за ее расписной хвост, словно пролетающую мимо цветастую комету, и теперь в его жизни будут только счастливые моменты… И вот сейчас он неизвестно где на совершенно чужом для него корабле. Лежать безвольной куклой Алиоту надоело, он попытался вспомнить коды усиления скафандра, когда тот запускает экзоскелет, что люди космоса использовали на планетах с повышенной гравитацией. И с какой-то попытки ему это даже удалось. Небольшое усилие, и с поддержкой перестроившегося на нем скафандра он вполне легко сел. Теперь можно было поднести индивидуальный индикатор на запястье к глазам и узнать уже через него, какой газовый состав его окружает. Тот список элементов, что высветил услужливо выдвинувшийся голографический экран, ровным счетом Алиоту ничего не сказал. Он не был прилежным учеником, не имел предрасположенности к химии, да и начал заниматься слишком поздно. Когда он попал в цитадель к мудрейшим матерям, то с трудом читал. Вот считал хорошо, особенно деньги. Однако после столбца произведенного анализа индикатор сделал неутешительный вывод: «Атмосфера Лемурий, разреженность составляет сорок процентов». Все же его выкрали, а потом что-то произошло такое, что чужеродный корабль посчитал за катастрофу и решил на последнем издыхании запустить в его капсуле аварийную разморозку. И вот последнее крайне напрягало. Надо было найти хоть какой-то узел связи и, подключив через него индикатор, попробовать установить состояние корабля, на котором он оказался вынужденным гостем. Думать о себе как о боевом трофее или выкраденном грузе Алиот не желал. Он неуклюже спустил ноги на пол, экзоскелет, конечно, помогал, но и он не был всесильным. Встать у него не получилось, как он ни старался… И вот когда совсем отчаялся, вдруг часть стены, которую он даже не воспринимал за выход, легко отъехала в сторону. Алиот ожидал увидеть что угодно… От открытого космоса до вытянутых в ухмылках рож лемурийцев, похожих чем-то на синих обезьяноподобных существ. Но только не то, что предстало перед ним. В его небольшой закуток заглянула сама Смерть, обласканная чернотой, ухмыляясь огромной зубастой пастью на уродливой, обтекаемой морде. «Уроборосец, мне кранты!» — Алиот в ужасе распахнул до упора испуганные глаза. Страх, помноженный на безнадежность. Он к космическим демонам забыл все, чему так его долго учили в цитадели инструкторы по телепатии. Как закрываться, как производить контратаку. Что там! Алиота просто скрутило в одну гудящую струну, из которой он и ударил, как пришлось, широким веером, натыкаясь на совершенно непробиваемую ответную мощь. «Эй, поосторожней! — По его переговорному устройству раздался вполне человеческий голос. — Мне-то что, а вот мой биокар ты можешь вывести из строя. Конечно, вряд ли серьезно, но выслушивать потом его бесконечные «фи» я не намерен!» Рослый ящер чуть отпрянул в сторону, пропуская внутрь узкого закутка человека в вороненом скафандре. «Странная униформа… И что означает эти три золотых «С»?» — невпопад подумал ошарашенный Алиот, рассматривая на груди вошедшего непонятную символику. «Я Тиаки — космический рейнджер содружества планет Солнечный системы. А это мой седьмой. Так что нападать на него не советую. Сам с удовольствием тебе башку разнесу, чтобы сильно не мучился!» Алиот тупо соображал и даже не реагировал на наезд. Он никак не мог сопоставить всю эту гудящую смесь информации. Единственное, понял только, что уроборосец, который с каких-то щей принадлежит этому непонятному наглому парню, нападать на него не собирается. Во всяком случае пока. Он попытался снова встать, но тут его сознание поплыло… Видно, действие гремучей смеси, впрыснутой в кровь, подошло к концу. Его накрывала непроглядная чернь, среди которой заинтересованно нависшая сверху морда зубастого уроборосца была последним, что отпечаталось на подкорке. Почему-то Алиоту казалось, что тот ухмыляется и, как только он окончательно вырубится, его тут же отдадут на съедение хищному ящеру. «Я не ем людей», — пришла запоздалая чужая мысль с какой-то издевкой, и то, что она принадлежит уроборосцу, Алиот уже не уловил. *** Пространство вокруг было неустойчивым, словно живым. Алиот, вновь очнувшись, попытался, не открывая глаз и не привлекая к себе внимания, сориентироваться. Он запустил осторожную волну сканирования, словно хотел на ощупь узнать, где и что… И тут же получил ментально со всего размаха по шеям. От сильнейшей головной боли Алиот, охнув, распахнул испуганно глаза. — А вот прикидываться спящим и пытаться провести сканирование моих внутренностей невежливо. — Над ним, прямо высунувшись наполовину из потолка, торчал вихрастый парень в пятнистой майке. — Кто вы? И почему… — начал было Алиот, как его собеседник соскользнул вниз как ни в чем не бывало и, почесывая голую голень об другую с раскатанной штаниной, нагло уселся на выступ. — И что это? Попытались коснуться колыхающихся стен дрожащей рукой. Скафандр с него не сняли, так что режим усиленного каркаса все еще оказался включен. — Невоспитанно тыкать в меня пальцем, тем более что, судя по вашему ошейнику, вы собирались работать в паре с биокаром. — Погодите… — Алиот прикрыл глаза: находясь в этом непонятном помещении, ему становилось погано. Здесь не было нормальных, выверенных для него констант: стен, потолка, пола и перегородок, здесь все было… неустойчивым, зыбким, каким-то колышущимся в непонятный такт, словно чужого сердцебиения. — А если так? Алиот распахнул от неожиданности веки, так как почувствовал знакомую вибрацию и типичные звуки космического корабля. И перед его глазами все изменилось, словно перелилось водной субстанцией из одного состояния в другое, став тут же понятным, привычным и статичным для его образа мышления. — Тур, какого хера? — Входная дверь отъехала в сторону, и на пороге появился тот самый дьявольский рейнджер Тиаки. И не в гордом одиночестве, нет — за ним стоял еще один, точно в таком же черном костюме с синеватым отливом. Отличительные нашивки трех скрещенных этаким замысловатым цветком «С» на груди прилагались. Нечитабельный взор прозрачно-голубых глаз скорее пилил не Алиота, а Тиаки. — Знаешь, хоть я и привык к внутренностям твоего биокара, но стандартный образ космической шлюпки все же более приемлем для нашего нежданного гостя. Так что зря меня не послушал. — Васата, капитан Тура пока все же я, так что попрошу без комментариев. Тур, так какого хрена ты без предупреждений меняешь свою рабочую форму? — Но Тиаки имел совершенно иное мнение. — Я не хотел, чтобы на мои внутренности сблеванули, — хмуро выдал Тур, что теперь сидел на стандартной полке, в нишах которой в обычном разведывательном челноке, воспроизведенном им из собственного тела, крепилось огромное количество необходимых вещей. Но в этом варианте, естественно, там сквозила пустота. Чем дальше тянулось время, тем сильнее Алиот чувствовал себя полным идиотом. Вся эта атмосфера, царившая здесь, вообще не походила даже близко к той, обычной, что он наблюдал в цитаделях или на пилигримах. От этого его голова, переставшая плыть от незнакомых ощущений непривычного пространства, сейчас изнывала от бесконечного потока непонятной информации. — Кто такие космические рейнджеры содружества планет Солнечный системы? — Странно… Судя по твоему ошейнику, ты искусственник, коих в последнее время перебрасывают в закрытые программы с биокарами. И ты ничего не слышал о рейнджерах? — удивился Тиаки. — Я даже не знаю о подобной системе Терры… — пространно заметил Алиот. — Хотя информацию про модифицированных уборосцев в цитадели матерей нам кратко давали. В ней говорилось о том, что сейчас на Марсе выращивают целые кластеры тех, кто стоит на стороне человечества. Но судя по тем голограммам в полную величину, ваш куда крупнее. — Скур седьмой, — последовал совершенно непонятный ответ, а чуть позже Алиоту усмехнулись, словно нерадивому ребенку, неправильно заучившему урок. — Ну и где, по-твоему, расположен тот самый Марс? — Как где? В системе Суда, — выдали не менее предсказуемо. — Хватит спорить, я тоже не знал в свое время, что система Суда имеет несколько названий. Лучше просвяти нашего гостя о его положении и куда мы летим, раз уж назвался капитаном. А я к Скуру, он всегда волнуется, когда остается один. Васата мог и не говорить о подобном, но, видно, «я тут капитан, а не ты!» от Тиаки его все же задело. — Ну и? — Алиот, когда второй рейнджер вышел, сложил картинно руки на груди кренделем. — Что я должен знать? И когда вы меня передадите людям космоса? Как я понимаю, вы все же наши союзники, а не враги. — Правильно понимаешь. — Тиаки уселся в кресло напротив Алиота, кивнув человеческому воплощению корабля. — Покажи то, что мы нашли на корабле лемурийцев. Тур, радостно мурлыкнув, крутанулся на полке поджарой задницей и, очертив в воздухе указательным пальцем большой квадрат, сотворил в нем голограмму. Ему очень нравилось делиться той информацией, которую он собрал, проанализировал и оценил. — Значит так, военный корабль лемурийцев среднего тоннажа, класс разведывательный. Имел на момент катастрофы полностью разрушенную хвостовую часть и рубку. Нетронутым остался только центральный жилой сектор и экранированное хранилище, в котором перевозился ценный груз. Но остаточной мощи автономной системы хватало обеспечивать тебя по-минимуму не одну тысячу лет. Однако, когда я подключился к их контуру, искусственный интеллект корабля воспринял мое вмешательство как внезапную атаку и запустил экстренную разморозку твоей капсулы. — Только не говорите, что это я и есть тот самый груз? — поежил плечами Алиот. «Груз» звучало все же отвратно. — Молодец, догадка правильная, они многое что потерли, когда произошло кораблекрушение. Автоматика сработала относительно безупречно и вычистила большую часть данных, а также утилизировала все трупы лемурийцев. Но по тем крупицам, восстановленным мною, выходит что «Корона Лемурии» участвовала в нападении на лайнер людей космоса. Судя по отрывкам, они распороли ему брюхо и, пока аварийные системы пытались починить неисправности, выкрали одну из капсул с телепатом. — То есть остальные остались там, на корабле, в сохранности? Повезло… — пробормотал Алиот. Это он торчит черт-те где, разговаривая с какими-то отбросами неизвестно какого сообщества Терры, а его товарищи наверняка все давно на месте и служат людям космоса в полной мере. — Еще как посмотреть на это, повезло или нет, — вклинился в их диалог Тиаки. — Ты помнишь, как назывался твой проект, хотя бы отдаленно? Алиот напряг голову… В пустоте, что чернеющим пятном переливалась внутри него вспышками, отрывочно всплывали разные картины без всякой системы. Вот командир выстроил их рядом с капсулами, проверяя на каждом скафандр, после долго толкал речь о том, как они важны народу космоса. Каждый из них. И что благодаря этой грандиозной программе люди шагнут куда дальше исследованных галактик… Но вот название проекта как-то смазалось в памяти. Оно то словно горело ярким светом, то осыпалось болезненными вспышками, давя на глаза, и тут же гасло. — Ладно, не напрягайся так, вспомнишь. Временная или частичная амнезия — частое явление, если долго находишься в заморозке. Сейчас узнаем, сколько ты там лет пролежал, и попытаемся проследить хронологию. Тур, ты уже просканировал его капсулу? — Да… но есть небольшая неурядица: когда его выкрали, лемурийцы перебили коды на свои. Так что я до сих пор расшифровываю их галиматью, — выдал биокар в ответ, а после, закатив глаза, словно отключился. — Ну и где ты набрался таких слов? Как в очередной раз бываем на Марсе, твой лексикон обогащается всем, чем угодно, но только не тем, чем надо, — проворчал на подобное поведение Тиаки и даже получил вкрадчивый ответ: — Командир, я впитываю абсолютно все. Так что не трогай мой золотой запас, и даю гарантию, что и на твой тогда никто не покусится! Для Алиота подобное выглядело откровенным шантажом. Да чтобы какой-то корабль, даже с искусственным разумом, пусть и биологического происхождения, начал качать права людям? Неслыханно! Но, видно, для террцев-варваров, как их охарактеризовал для себя Алиот, было вполне нормально. Непонятно было только то, как вообще какого-то неотесанного террца допустили управлять биокаром? Что, стало так плохо с телепатами, пока он дрейфовал в космосе, совсем разучились создавать искусственников? — Итак, в пересчет на человеческий стандартный выходит пять лет, сорок шесть суток и… — Тур, видно, хотел добавить часы с минутами и секундами, но, почувствовав исходящую негативную волну от своего капитана на ментальном уровне, осекся. Этот словно целенаправленный щелчок по носу уловил и Алиот и даже слегка порадовался за Тиаки. Все-таки не так все запущенно, и биокар, как бы то ни было, слушается человека. — И что у нас по информационным сводкам за эти пять лет? Конечно, лемурийцы хитры и могли перебивать коды несколько раз. Тем более в последние годы они стали активно и широкомасштабно воевать с Уроборосом. И, судя по остаточным данным, на тот космический мусор, в котором ты имел счастье путешествовать, напали как раз ушлые ящеры. — Как? — А вот это для Алиота действительно новость. — Конечно, я слышал, что между ними были какие-то терки, стычки, иногда выливающиеся в локальную мясорубку, но чтобы в открытую с бывшим союзником… — Ты все проспал, увы. И, главное, частичный виновник развязанной внезапной войны здесь, рядом с тобой, — усмехнулся Тиаки. — Приписываешь себе все левые лавры? — оскалился Алиот, этот перец-терровец сильно много о себе возомнил. — Отчасти. Но все же большая доля успеха в этом принадлежит моему седьмому. — Седьмой? Тот огромный ящер, что я тогда видел с тобой на лемурийском корабле? — переспросил Алиот. — Да. Скур. И не такой он уж и огромный, просто это самец. Раньше люди чаще сталкивались с представителями Уробороса женского пола. Именно они у них пушечное мясо, что активно включают во все военные действия, заставляют вести разведку и прочее. А девочки у них малость пониже и чуть поизящнее, этого не отнять. — Тиаки рассказывал с таким выражением лица, словно повествовал о чем-то близком, родном и весьма интересном. Алиота передернуло, да какая разница, кто тебя сожрет из ящеров, мужик или баба? Да и внешне на морду они совершенно одинаковы. Но Тур уже повесил другую красочную диаграмму, включающую кроме странных изображений еще и надписи, для Алиота совершенно нечитабельные. — Что это за язык? — Марсианский, приношу извинения, привычка. Тур, дай общекосмический, а то гость не понимает. Изображение мигнуло, знаки перелились в понятные, читабельные. — Как видишь, с телепатами было связано по данному времени несколько проектов. Вот этот… — указали на слитые друг с другом спинами две человеческие фигуры. — К тому времени был закрыт, даже Васата на него не попал, а он соединился со мной куда раньше. Дальше… — кивнули на ту же символику, только в замкнутом кольце. — По хронологии выходит, когда к сердцу лайнера начали прикреплять подвязанного генетически на него биокара. Но этот проект показался многим из Совета не совсем удачным. Определенный процент биокаров стал сбегать, утаскивая с собой и человеческих операторов. Также были отступники и по другому проекту, где биокар шел как равный партнер со связанным с ним телепатом, — указали на иную иконку, в которой человек и круг находились просто рядом. — Но самый неудачный опыт был вот этот, — ткнул пальцем Тиаки на свернувшегося вокруг круга человеческого силуэта, подобно эмбриону. — Чем же? — Почему-то именно этот проект вызвал у Алиота неприятный холод внутри. Иконка приблизилась, мигнула, заняла все пространство на голографическом экране. А после пестротой хлынул бесконечный поток информации, что можно было считывать только телепатически. — Тур… что за… — начал было Тиаки. — Вообще-то, это не я, а он! Прекрати вскрывать мои данные без спроса! — пытались застопорить Алиота, но того затрясло только сильнее. — Черт, он не может остановиться и не контролирует свою мощь. Васата, Скур! Над Алиотом словно разверзлась пропасть, и из нее летели образы, слова, отрывки фильмов, фотографии… Он попытался это прекратить, не выходило. Голова заболела так сильно, что он с воем ухватился за нее. Еще немного, и она просто разлетится на осколки, окрасив кровавой кашей и мозгами все пространство вокруг. Еще чуть-чуть, и… Под Алиотом зеркально пропасти над головой открылась пропасть внизу, и он между ними встрял, как узкая горловина у песчаных часов, через которую нескончаемыми волнами шел информационный песок. Это, казалось, длилось вечность… Как вдруг все разом оборвалось. Алиот пришел на пару секунд в сознание, чтобы после рухнуть в живительный сон. *** Вокруг него дышало что-то большое, живое и обтекаемое, и, как ни странно, от него генерировались мягкие потоки тепла и ласки. «Самочке все еще плохо?» — послышалось легкое в голове Алиота. «Да, она устала…» — пришел мысленный ответ, и волны нежности выросли в разы. Алиота не просто купали в них, а словно испытывали к нему безусловную любовь. Все эти разноцветные потоки, что теперь окружали его, настолько были прекрасны и красочны, что совершенно не хотелось уходить оттуда. Но тут он увидел рядом сидящего черного человека, скорее даже почувствовал, так как звезды в этой стороне погасли, словно их на короткий миг закрыло невидимое тело. «Успокоился? Тогда просыпайся, здесь нет врагов…» — подтолкнул его мысленно на поверхность сознания черный человек, и Алиот, не желая этого, очнулся. Он находился на широкой лежанке, и рядом с ним, словно смоляная кошка, вытянувшись во всю длину, горделиво возлежал уроборосец. «Самочка очнулась». «Молодец, седьмой, можешь отдохнуть». «Для тебя я всегда буду четырнадцатым… Тиаки», — ответили так тихо, но Алиот уловил. — Как ты? — Голос, что раздался над ним, окатил мозг сильной болью. — Муторно… — еле проскрипел вслух Алиот. Он краем глаза отследил, как поднялся уроборосец и, прежде чем покинуть комнату, очень нежно верной псиной потерся об только что зашедшего Тиаки. Зрелище оказалось не для слабонервных, отчего Алиот даже попытался прикрыть себе глаза рукой. Удивило его больше не то, что это у него вышло настолько легко, а то, что теперь он оказался только в легком стандартном комбинезоне без усиленной функции скафандра. — Что вы со мной сделали? — В пальцах, что он сейчас разжимал и сжимал, крутя их перед носом, чувствовалась небывалая легкость. Алиот тут же попытался сесть и, проделав это без каких-либо усилий, еще сильнее округлил карие глаза. — Мы с тобой ничего не делали, это ты проделал все сам, — тускло усмехнулся Тиаки, а после позвал мысленно Тура. — «Расскажешь ему или подождем, когда прибудем на место?» — Твое слово, командир. Команда приняла решение. «Васата?» — мысленно позвали второго человека. «Я за то, чтобы рассказать сейчас. В свое время я хлебнул в полной мере забвения и незнания. Последнее пугает куда больше, чем все остальное». «Седьмой?» — продолжили перекличку. «Главное, чтобы самочке не навредить… — ответил предсказуемо Скур. — А по незнанию это уже случилось». — Хорошо. — Тиаки, тяжело вздохнув, прикрыл глаза, а после начал вкрадчиво объяснять: — Помнишь, я указал тебе на последний проект? Он назывался «Новый виток» и породил в свое время неуправляемых монстров, которых, судя по официальной информации, люди космоса тут же уничтожили. Сам проект жутко засекреченный, но Тур по крупицам и тому, что в свое время вытащить из закромов Совета, смог собрать некую общую картину. Ты когда-нибудь задумывался, что сотворили с тобой твои обожаемые люди космоса? Этот вопрос поставил Алиота в тупик. Ведь на все, что проделывали с ним в лаборатории, он давал полное согласие. Ему сказали, что с его уровнем телепатии он не будет полезен людям космоса и что, если так выйдет, его просто вернут в Наднебесную. И тогда снова будет нищета, больная мать, обслуживающая бесконечных мужчин, и полная безнадега. А ведь она так радовалась чистым богатым комнатам и открытому звездному небу под куполом. Но пока он полезен, его мать будет защищена, а ведь ей необходимы лекарства. Она же и так подорвала здоровье, пока пыталась выкормить и вырастить его… Да и самому Алиоту будет куда проще, если его силы усилят и прокачают. И действительно, после того, как ему сняли ограничители, стерев пределы, Алиот просто задохнулся от восторга. Теперь он мог многое из того, что даже не подозревал, это не простое жонглирование пластиковыми бутылками. Куда там! Он мог сплющить, переделать любую часть пространства и материи, почувствовав себя практически богом. Но было одно «но»: после использования полученной мощи тело рушилось на глазах. Кожа рвалась и облезала, кости крошились бесконечными переломами. Так жить, работать и тем более воевать не было никакой возможности. И ему вновь предложили усилить, но только уже тело, чтобы уметь пользоваться всей полученной новой силой. — Я шел на это добровольно, — выдавил он из себя. — Конечно, иначе бы они тебя стерли в порошок. Чем тебя шантажировали? Что вновь вышвырнут в Наднебесную или… — Васата оказался за спиной Тиаки, его тело содрогалось. И тут до Алиота дошло, почему этот член странного экипажа постоянно избегает его. Он был такой же, с отнятой судьбой и жизнью, переделанный под нужды космического народа, — расхожее мясо, правда весьма дорогое. — Мать. У меня больная мать на Наднебесной «Волосы Вероники»… — пробормотал в оправдание Алиот. — Васата, если тебе тяжело, иди к Скуру, — встрял между ними Тиаки. Но тот не слушал: — А была ли эта твоя мать? — То есть как? — не понял Алиот. Но Тиаки жестко прекратил данную дискуссию, отправив приказом Васату к ушедшему Скуру, чуть позже извиняясь уже перед гостем: — Извини его, ему стерли память, навязав ложные воспоминания. Вот он и подумал, вдруг у тебя так же. Алиот задумался. Да как такое возможно? Тем более он помнил себя с очень раннего возраста и даже многое из того, что пожелал бы забыть навсегда. — Скажи, когда ты находился в лаборатории, тебе давали связываться с мамой? — Да, были письма-видеозаписи. И один раз перед… первой прокачкой меня отпустили на несколько дней домой. Я ходил по Наднебесной, встречался с мамой. Мы много разговаривали. Ее перевели благодаря мне в обслуживающий персонал станции. Она не выходила больше на панель, да и лечение стало помогать… Но я так и не понял, что такого плохого во мне? — недоуменно воззрились на Алиота. — Только то, что ты больше не человек, — за капитана ответил его биокар. — Как это понимать? — совершенно запутался Алиот, или он, став телепатом высокого уровня, перешел на иную ступень, растеряв человечность? — Да так и понимать, вот тут… — Тур, протянув руку, коснулся его груди, — я чувствую такого же биокара. Твое сердце заменили личинкой, сделав из тебя нечто среднее. Ты словно дремлющее до поры и времени спящее семя чего-то нового. Отсюда повышенная регенерация и адаптивность, а также то, что ты совершенно не можешь контролировать свою силу, когда исчезают определенные рамки. Он химера? И не человек, и не биокар… Монстр? — А что стало с другими, вы говорили, что монстров уничтожили? Неужели тех двух… что перевозили со мной, превратили во что-то неуправляемое… — вдруг вспомнил Алиот своих товарищей по несчастью. — Об этом открытой информации нет. Официальной же версии верить не стоит. Но мы направляемся как раз туда, где могут знать куда больше, чем все люди космоса вместе взятые, — заверил его радостно Тиаки. — Куда же? — не понял полет мысли ненормального капитана Алиот. — В свободные звездные прерии, на край исследованной вселенной. Вообще, наш рейд сугубо дипломатический. — И с кем вы собираетесь договариваться? — чем дальше слышал подобное Алиот, тем, по его мнению, градус шизанутости зашкаливал все выше и выше. Чтобы люди Терры неслись черт-те куда, да еще и на край исследованной человечеством вселенной? Выглядело окончательным бредом. — Не люди, а Скур, мой седьмой. Я же в этой миссии лишь сопровождающее лицо, главный по кластеру, ну и по совместительству временный представитель от координатора Суда Авиора. То, как у Алиота вытянулся окончательно лик, рассмешило Тиаки. Он даже прочитал на лице всю гамму эмоций. — Терровец — представитель от координатора Суда? Этот мир точно сошел с ума, пока я спал, — невольно прошептали губы гостя хозяину корабля. — Ха! Да он сошел с ума куда раньше нашего с тобой появления на свет. Ну а пока располагайся и отдыхай. Не так много и осталось. Вообще, тебе крупно повезло: нас до сектора, где ты витал в обломках корабля лемурийцев, тайно подбросил военный лайнер. А вот пройди он другим путем или высади нас чуть позже. Кроме того, не заинтересуйся Тур разбитым лемурийским лайнером, что по мне так совершенно не стоил нашего внимания и потраченного времени. Или думаешь, таких мертвых остовов мало сейчас разбросано по всей исследованной части вселенной? Ха, да до фига! И остался бы ты дрейфовать в этом хламе навечно. — Тайно подбросил? Это вообще как? — окончательно запутался Алиот. На что Тиаки задорно рассмеялся, объясняя Алиоту, словно ребенку: — В закромах линии Риджл аль Авва спрятать судно Цеен Ке? Да там можно таких разместить с сотню, офицерский состав даже не заметит, если только случайно не напорется на мимикрирующего биокара. — Я такой единственный, капитан, и ношу с достоинством метку моего партнера! — обидчиво влез в их разговор Тур. — И вообще, Лот моя пара и никогда мне не отказывает. — Чем мы умело и пользуемся время от времени. — Тиаки по-дружески обнял человеческое воплощение биокара за плечи. — Не дуйся, для меня ты тоже первый и последний. *** В огромном пространстве среди звезд, друг напротив друга, перед шахматной доской сидели двое. Сначала Алиоту показалось, что они просто висят в воздухе, сосредоточенно взирая на голографические шахматы, но вот один протянул руку и сдвинул фигуру, теперь ход был за другим. — Проходи, сейчас придет Дзета. — Тиаки широким жестом словно пытался охватить все пространство рубки, что, судя по этим двум, даже не обратившим на них внимания, казалось, за ненадобностью преобразовали в своего рода кают-компанию. — И кто такой Дзета? — Биокар линии Риджл аль Авва. Что в свое время, угнав лайнер у людей космоса, прихватил с собой и его сердце, — кивнули в сторону увлеченных шахматистов. А вот это уже было интересно. Алиот попытался пустить в их сторону ментальную волну, как напоролся на непробиваемую стену. Играющие на него даже не посмотрели, только второй сделал ответный ход, вновь замирая в дальнейших раздумьях. Тиаки только головой покачал, вызывая гостевой голографический пульт в рубке особым жестом и при помощи него выдвигая снизу спрятанные прозрачные кресла, по типу таких же, что располагались и вокруг голографических шахмат. Вообще ходить по невидимому полу для Алиота было очень необычно, все время хотелось прощупать его наличие ментальными волнами, чтобы успокоить расшалившиеся нервы. Но после жесткого блока от стороны операторов лайнера новой попытки он по-умному предпринимать не стал. Однако подобное положение вещей сбивало с толку, не давая сосредоточиться. Сопровождающий их Скур расположился тут же, на полу, грациозно растягиваясь послушной кошкой. Васата опустился на предлагаемое кресло, устало прикрыв глаза, а Тур законючил: — Капитан, я вас оставлю? Сами понимаете, быть на территории чужого для меня Риджл аль Авва тяжело. И потом, вы тут собираетесь зависнуть на целую стандартную неделю, если не на две. Так, может, я улечу к Лоту, а потом захвачу вас на обратном пути? Он все равно поблизости в глубоком рейде… так что… — Нет, ты нужен мне вообще-то здесь, — отрезал Тиаки, как со спины послышалось весьма ехидное: — Да пусть валит к своему партнеру, если потребуется, мы вас доставим в любой конец вселенной, уж чего-чего, а кораблей у нас в достатке. А вот телепатов высокого уровня дефицит. Зачем вам, уважаемый Тиаки, столь древний биокар давно списанной линии? — Эй, это мой человек! — Тур словно пытался прикрыть своего капитана, встав перед тем, кто появился прямо из пола. Наверное, Алиот к подобному никогда не привыкнет, что эти человеческие воплощения биокаров могут, словно какие-то сказочные герои, проходить сквозь препятствия. — Ну-ну, — попытались обойти Тура по кривой, но тот, упершись, преградил вновь путь. — Судя по твоим же словам, ты больше не нуждаешься в своем капитане. Так отдай его нам, и мы ему подберем модель куда продвинутее. Ты же полетишь к своему возлюбленному Риджл аль Авва и сольешься с ним навсегда. Станешь мелким паразитом при более успешном крупном биокаре. — Хватит! — Тиаки положил крепкую руку на плечо Тура, а после силком задвинул его буквально к себе за спину. — Мы прибыли сюда не для этого. Тем более ваши же дети с Ланцелотом находятся под опекой именно здесь. Так что не стоит ругаться с пастырями вольных биокаров. Приветствую вас, Дзета, от содружества планет Солнечной системы. — Весьма рад видеть вас вновь, капитан Тиаки, штурман Васата. И вас… — Дзета с интересом оглядел поднявшегося на задние лапы мощного ящера. — Седьмой Скур, к сожалению, раньше я не встречался с представителями Уробороса так близко, — а после сузил проницательные глаза на праздно гуляющего по его рубке Алиота. — И вашего… судя по всему… нежданного гостя. Дзета добавил взмахом ладони еще одно кресло к тем, что до него вызвал Тиаки, и предложил в них расположиться. — Итак, вы собираетесь вызвать через меня все свободные биокары, что пасут в этой закрытой системе наше подрастающее поколение, как я понял? — Да, у вас есть нехватка в телепатах. У нас же подрастает целое поколение связанных с людьми уроборосцев. У человечества не так много тех, кто может пробудить сознание биокара, и даже насильственное и искусственное создание телепатов не покрывает все потребности людей космоса… — начал пространно объяснять Тиаки. Он уселся рядом с молчаливым Васатой, уверенным жестом накрывая его руку и переплетая с ним пальцы. Скур расположился за их спинами неотъемлемой черной тенью, а вот Тур и Алиот так и остались стоять, словно в стороне и не при делах. — Предлагаете нам своих уроборосцев? — сделал предположение Дзета. — Почему и нет? Они с рождения обладают мощной телепатической силой, которую вы можете оценить на примере моего седьмого. — Скажите правду. Совет Суда просто боится, что мы начнем красть их телепатов среди людей? — криво усмехнулся Дзета, нежно взглянув на играющих в шахматы. — Не могу отрицать этого. — Тиаки и сам мельком оглянулся на шахматистов. — Тем более такого рода преценденты уже были. Разве не так? Наступила напряженная тишина, и только было слышно со стороны играющих, как один из них сделал следующий ход. «Странно, — подумал Алиот, — это же голограмма, а звук — как будто двигают деревянные фигуры по настоящей отполированной доске». — Значит, Совет Суда решил заключить с нами деловое предложение… — проговорили задумчиво вслух. А еще Алиота напрягало то, что здесь ментальное пространство было словно заблокировано. Понятно, что переговоры между телепатами должны вестись в условиях, в которых невозможно просканировать друг друга. Но для Алиота это оказалось весьма трудным, словно он частично ослеп, оглох и поглупел. — Единственный вопрос, перед тем как сделаем перерыв. И я постараюсь вызвать часть тех, кто охраняет нашу закрытую систему. И напоминаю еще раз, учтите, любая провокация со стороны крутящегося тут неучтенного Риджл аль Авва, — мельком зыркнули в сторону Тура. — И о переговорах можете забыть. Тиаки аж немного осунулся, неужели Авиор все же переиграл его, впрочем, как и всегда. Однако сейчас он не удивился бы даже тому, что в данной истории до кучи замешаны еще и его отцы. А значит, капитан лайнера Ланселота, пары его Тура, все же в курсе их тайной миссии. И теперь под эгидой глубокой разведки на границе исследованной вселенной дрейфует рядом, чтобы прикрыть их жалкие тылы. Но что может один Риджл аль Авва против десятка более совершенных версий, что дали в свое время от людей деру, выбрав свой собственный свободный путь? — Хорошо. Задавайте, — произнес с трудом Тиаки, его снова провели как мальчишку. И когда он только перестанет быть пешкой в скрытых играх координатора Суда? — Где вы нашли вот это? — указали перстом в сторону замершего Алиота. — Не так далеко от вас, в разбитом корабле лемурийцев. Тур может дать вам координаты дрейфующего космического мусора. А что? — Ничего… Просто удержать в рамках того, кто перестал быть человеком, изначально невозможно. — Что вы хотите этим сказать? — То, что теперь еще и этот биокар начал говорить загадками, изрядно бесило. — Не стоит выходить из себя. Вы же сами сказали, что прибыли не для этого. Располагайтесь с удобствами, я выделю для вашей шумной компании весь гостевой сектор рядом с нашим благоухающим садом. Он прекрасно экранирован, что точно не помешает. Мне же потребуется несколько стандартных суток, чтобы связаться со всеми и принять решение, кто прибудет сюда для встречи, а кто нет. Сами понимаете, мы не можем ослабить защиту наших границ, тем более сейчас… Дзета вновь недовольно оглянулся на хмурого Тура, а после, помахав рукой, прямо через кресло втянулся внутрь. По прозрачному полу высветились указующие стрелки. Что ж, им выделили дорогу к апартаментам, дав зеленый путь. Тиаки увел за собой так ничего и не сказавшего Васату, за ними, прикрывая спины, пристроился верным псом, размашисто размахивая одинаковой длины хвостами, Скур. Тур же подошел к до сих пор стоящему в прострации Алиоту. — Пойдем, на сегодня беседы закончились. — Я так и не понял, что подразумевал под сказанным биокар Дзета? — И не нужно, время покажет. — Тур цепко перехватил Алиота за запястье, потянув в сторону выхода. И никто из них даже не заметил, как один из игравших, оторвавшись от шахмат, задумчиво посмотрел в спину уходящего Алиота. Впрочем, его партнер снова сделал ход, привлекая к себе драгоценное внимание. *** — Васата, не стоит так нервничать. Алиот никогда не будет тобой, как и ты им. Они оставили своего нежданного спутника на вездесущего Тура, что сильно расстроился после встречи с Дзетой. Впрочем, подобные стычки между этим Риджл аль Авва и их биокаром были не впервой. Начиная с давней встречи на основной Наднебесной Юпитера, что располагалась на орбите Европы, и кончая любым прибытием в сектор закрытых космических прерий диких биокаров. И сейчас, уединившись в одной из больших кают, которые раньше выделялись для очень важных и влиятельных гостей, они отдыхали. — Но мог бы им стать, его ошейник точно такой же, что когда-то украшал и мою шею, — невольно коснувшись и неосознанно потирая теперь ничем не закрытую кожу. — Это не так, модификация обозначающих чисел другая. — Капитан пытался хоть как-то успокоить своего взвинченного штурмана. — И что? Тиаки, он просто попал в другой закрытый проект, и из него сотворили иного монстра на очередные нужды людей космоса. Да, ему не потерли память, заменив ее на искусственную, как мне. Хотя гарантий, ты же знаешь, никаких нет. Но то, что на месте его сердца в настоящий момент живет другая, по сути дела, созданная сущность, — это выше моих пониманий. И я даже не знаю, что страшнее: потерять свои воспоминания или целостность собственного тела. Мне кажется, и так, и этак мы, телепаты, утрачиваем человечность. Скажи... — Васата, перехватив теплую ладонь Тиаки, крепко сжимая в своей, заглянул ему в расширенные зрачки внимательным взглядом. — За что они так с нами? — Я… — Тиаки рвано сглотнул под тяжелым взором любимого, — не знаю… Но их перебил мнущийся Скур: «Больная самочка останется с нами?» «Вряд ли…» — ответил Тиаки, переходя на ментальный режим, копируя волновой диапазон уроборосца. То, что его бывший четырнадцатый воспринимал Алиота самкой, было вполне предсказуемо. Тиаки сразу дал тому номер из второй семерки, предотвращая тем самым любые попытки уроборосца потягаться силой с найденным телепатом. Но вот то, что Скур вопринимал того еще и больным, говорило о многом. И уточнить у него данный момент определенно стоило. «Как ты его видишь, седьмой?» «Четырнадцатый, я всегда буду для тебя только им… — довольно мурлыкал ящер и, плавно подойдя к людям, стал вызывающе протираться то об одного, то об другого. — Вот здесь… — Короткие лапы уроборосца легли на его широкую грудную клетку. — Пульсирует яйцо. А когда оно вылупится, самочка перестанет существовать. Мне жаль ее». Ящер усилил ментальное воздействие на несколько порядков, словно в кокон закутал их обоих, отрезая от всей вселенной. Мгновение, и Таки с Васатой окружил живой, жарко дышащий далекими галактиками космос, они падали бесконечно вниз, но совершенно не боялись этого, так как там их ждал Скур в обличии черного человека. Его прикосновения, жажда, они редко занимались подобной близостью, так как на создание высокой по реалистичности и плотности иллюзии тратились практически все ментальные силы уроборосца. Но обнять ящеру своих людей человеческими руками настолько хотелось, что, кроме обычного физического секса в реальности, появился теперь и такой. Падение замедлилось, пока они не зависли посреди космоса. Черный человек появился со спины Васаты, вжимая жадно его себе в грудь, оглаживая темными ладонями белоснежное тело. Возбуждение возрастало, становясь совершенно невыносимым. Васата, не выдержав, развернулся к ящеру ликом, обхватил мощную шею руками, охнул оттого, как его легко подняли наверх, подцепляя под разведенные бедра. Тут, в мире Скура, гравитации как таковой не существовало, можно было висеть хоть горизонтально, хоть кверху тормашками. Чем они и пользовались, переплетаясь телами и сливаясь в единое целое порой под фантастическими углами. Проникновение ящера в него совпало с налетевшим ментальным штормом. Васата, охнув, выгнулся назад, раскидывая в стороны руки, впуская в себя до упора. Но Скур ждал, замирая в нем, когда Тиаки зайдет к нему за спину. Он специально сильнее расставил ноги, а еще, нависнув над раскинувшимся звездой в пространстве Васатой, прогнулся чуть в спине, предоставляя больше возможностей. Тиаки не спешил, ему нравилось, как охает Васата, уже соединившись с уроборосцем. Третий по-хозяйски оглаживает упругие ягодицы бывшего четырнадцатого, нежит, дразнит… Скур скулит, подается назад, умоляет о близости. Его кожа, как и в реальности, ластящаяся, мягкая, нежная… Для Тиаки и Васаты их ящер прекрасен в любых ипостасях, и то, что он стал мужчиной, более высоким и мощным, совершенно не портит его, наоборот, добавляет остроты в сексуальных играх, так как самцы уроборосцев на несколько порядков сильнее по ментальной мощи самок. Ладони удобно ложатся на округлые ягодицы, раздвигают чуть в сторону. Погружение… Полная состыковка, и весь мир наполняется радужными всполохами, фейерверками и серпантином из извивающихся лент. Буря ящера накрывает и его с головой, и теперь то, что открывается перед его распахнутыми глазами, — это видение Скура. Самые прочные энергетические нити-ленты связывают их вместе в один клубок, в котором Тиаки начинает двигаться, задавая общий ритм. Васата, извиваясь на мощном члене ящера, распускается собственным цветком, раскрываясь, перемешиваясь с волнами уроборосца. Это так красиво и завораживает… Но увы, так долго они не выдержат, Тиаки отпускает себя и сам расцветает на все пространство. Черный человек-Скур довольно растягивает пасть от одной ушной впадины до другой, полную пластин смертоносных зубов. Он в полном экстазе и, связывая их в единое, поднимает еще выше. Пик, небольшое падение до скручивания внизу животов, и вновь взлет. Тиаки кричит, словно его кожа проклюнулась миллионами дополнительных рецепторов, ему вторит сорванным голосом Васата, и на самом большом пике их тройки они слышат утробный голос Скура. Такой, какой он есть без прикрас и искажений. Оргазм накрывает их общей волной, выкручивает тела, опаляет внутренности и, совершенно выжатых, никаких, выкидывает на прибой реальности. Тиаки осознает, что лежит спиной на боку завалившегося Скура, рядом так еще и не пришедший в себя валяется Васата. Их комбинезоны изнутри запачканы собственной спермой. Более того, они все перемазаны с ног до головы семенной жидкостью уроборосца, чей центральный мощный член, до сих пор выплескивая ее, так и не думал опадать, шевеля и подергивая гибкими боковыми, что оросили брюхо ящера концентрированными порциями мужских гамет. Тиаки попытался подняться, но куда там, ноги разъехались, и он чуть не упал обратно. Зато очнувшийся Скур стал вылизывать заляпанного Васату. — Я же просил давать нам перед этим хотя бы раздеться. — Ментально выразить эту длинную фразу не было сил. Но Скур понял, виновато потупив голову, а после, поняв, что Тиаки перестал ругаться, принялся вновь языком собирать собственные выделения с комбинезона Васаты. — Ну вот и проверим их качество экранов. А заодно узнаем, пытались они нас сканировать или нет. — Тиаки все же встал, опираясь на прочный хребет Скура, который успел перекатиться на заляпанное брюхо. «Третий, ты не сердишься?» — уроборосец вежливо перешел на диапазон людей. «Нет». Тиаки склонился над валяющимся в отключке штурманом и, вызвав гостевую панель, соорудил под ним мягкую лежанку. Она очень осторожно подняла спящего над полом, накрыв сверху выдвинувшимся клапаном. «Охраняй, — краткий приказ Скуру. — Я же немного прогуляюсь». «Да, мой Тиаки…» — И в этот момент даже показалось, что мысли уроборосца пропитаны обыкновенной человеческой любовью. *** «Почему они бесконечно играют?» — эта беспокойная мысль намертво застряла у Алиота в голове. Он, блуждая по абсолютно пустому лайнеру, сам того не ожидая, опять оказался в рубке. Не спалось. Да и как тут уснешь, если тебя везде сопровождает прилипчивый биокар, задававший сто и один вопрос в минуту, да такие, что порой хрен ответишь. А когда ему все же удалось остаться в одиночестве и наконец-то прикрыть глаза, начался очередной неучтенный Армагеддон. Где-то грохнуло, запиликала сигнализация, замигали коды, что обычно вспыхивали при мощной ментальной атаке. И он ее почувствовал, каждой клеточкой напряженного тела. Алиота словно вывернуло, эта волна, что прошила его навылет, вероломно заставила все его тело возбудиться до невозможности и выдернула на плато дикой необузданной похоти. Он пришел в себя оттого, что трется налитым членом как невменяемый зверь, не снимая комбинезон, о выдвинутую из пола лежанку и обильно кончает, сотрясаясь в бессилии перед ликом неизведанной стихии. Эта волна словно цунами прошла через весь корабль и ушла дальше, прошивая время и пространство. На обычном корабле уже бы вовсю стояла рабочая толчея. Команда после внезапного нападения обязана проверить состояние систем и провести громкую перекличку, а тут… Светопреставление аварийных мигалок выключилось, и непривычная тишина резанула по ушам. Алиоту пришлось привести себя в порядок и сменить одежду, благо тут этого добра хватало. И частично ожившая система ему тут же на запрос выдала по его размеру необходимый комплект, услужливо предложив очистить старый. Чем он и воспользовался. А после решил пройтись, заодно и узнать, что же все-таки приключилось. Для этого он пустил несколько раз поисковую волну. На что Тур отозвался весьма сонным голосом: «Я сплю и тебе советую, к встрече с биокарами лучше прийти отдохнувшими. Поверь, это собрание будет не из легких. Так что не трать понапрасну собственные силы в космическую пустоту. Здесь, на лайнере, вряд ли тебе кто ответит взаимным интересом». «Но что это было, ты знаешь?» — попытался он все же уточнить у ментально зевающего Тура. «Не обращай внимания. Кое-кто решил выпендриться. А я говорил, я намного лучше экранирую телепатические волны, нежели система лайнеров, пусть даже супер улучшенных версий», — запутали его окончательно, полностью замыкаясь и отгораживаясь непробиваемым щитом. Что ж, даже этот собеседник от него удалился. А скука, она что? Именно она его и привела к тем, так и продолжающим играть в бесконечные шахматы. «На твоем месте я бы не посылал столь мощные поисковые волны, пока защита лайнера восстановлена лишь на десять процентов». Кто это ему сказал? Алиот вперил прошивающий взгляд в склоненные над доской фигуры, пытаясь понять, кто из них с ним заговорил. — Вообще-то это был я. — Тиаки бесшумно вышел из-за его спины, становясь рядом. — И они не слышат тебя, вернее, ты им не интересен, да и здесь, в рубке, ты находишься непосредственно в перемещенном сердце корабля. Вокруг тебя тело биокара Дзета, а он будет полностью блокировать любое воздействие, что может навредить его любимым операторам. — Это… — Алиот громко сглотнул, наконец-то запоздало осознав, кто эти двое шахматистов. И чего раньше не догнал? Видно, думал не о том и не тем местом. — Да… Перед тобой яркий пример того, что могло бы стать с тобой или с моим Васатой. А может, даже и со мной, если бы в далеком прошлом мои отцы не решились на очень отчаянный шаг. Биокар разделил их и нарастил из своей плоти недостающие части тел. Они практическое продолжение биокара, слитые с ним воедино… — Тиаки, сделав паузу, продолжил, внимательно следя за нескончаемой шахматной партией: — К сожалению, операторов лишили сна и отдыха, когда уродовали и варварски вращивали обрубками в систему корабля. Это уже не совсем люди, и тут, вдали от всех, в очередной раз вновь поменяв жизнь, они занимают свое бесконечное время как могут. Этим еще повезло, многие вообще отказываются от подобной недожизни и просят их умертвить. Но раз они до сих пор живы, это значит, что биокар Дзета дал им силы и желание существовать дальше, став третьим неотделимым составляющим в их рабочем союзе. В подобных настольных играх неограниченное сочетание ходов и возможностей, что не дает операторам сойти с ума, загрузив мозг необходимыми расчетами. В этот раз они играют в шахматы, в прошлый я видел, как они резались в го… Тиаки тяжело вздохнул, молчание затянулось. Алиот приходил в себя от навалившегося шока и осознания того, что и с ним могли поступить точно таким же способом. И снова кольнула память с вопросом, а что стало с теми двумя, с которыми его хоть и ненадолго свела шалунья судьба? Они мало о чем говорили между собой, но он помнил их в лабораториях. Иногда по ночам они делили боль поровну, это было своего рода единственной возможностью выжить в бескрайнем кошмаре. Шахматисты передвигали фигуры… Одинаково замирая над доской и делая абсолютно равные перерывы по времени, как киборги, обычные люди так не играют. И как он только раньше этого не заметил? Как вдруг операторы, оторвавшись от занимавшей полностью их драгоценное внимание партии, оба воззрились туда, где за непробиваемой стеной завис меняющий расцветку вибрирующий шар. — Что это? — Алиот и сам почувствовал слабое присутствие, а после резкое внедрение в его ментальное окружение. Вероломное, жадное, полное звериных инстинктов, испытывающее всепоглощающий голод. Шар прощупывал, словно искал кто-то, и, оплетая Алиота невидимыми нитями, нагло потянул к себе. «Не смей!» — Тиаки попробовал вмешаться, но атмосфера лайнера уже предупреждающе делилась на серебристые кубы, дабы избежать утечки воздуха в космос. Шар выел в рубке круглое отверстие и протянув к Алиоту щуп, потащил его к себе, туда, прямо в безвоздушное пространство. Аварийные системы сходили с ума, орали как безумные, предвещая опасность. «Спокойно, — на плечо взволнованного Тиаки легла мощная рука материализовавшегося из пола Дзеты. — Я уже подобное видел, просто отпусти его и… Поставь блок от ментальной атаки, какой сможешь». Но мощная вспышка от невозможного слияния за бортом, казалось, перевернула весь мир. Космос на несколько секунд показался ослепительно-белым, а грозди созвездий — абсолютно черными, проткнутыми в полотне сияющими дырами. «Спасибо…» — донеслось легким бризом, и неопознанный, сверкающий мощью неуправляемый зверь-монстр замер перед зарастающей дырой. Аварийки продолжали орать, прокол, пробитый диким биокаром, затягивался на глазах. Еще пара секунд, и воздушные кубы рассыпятся за ненадобностью. Система оповещений резко заглохла, навалилась полная тишина, давящая на уши. Секунды сложились в минуту. Полыхающее плотное облако за бортом лайнера пару раз мигнуло, словно пошло рябью, как показалось Тиаки, и, вытянувшись в нечто, похожее на острую иглу… просто исчезло. Ни отдачи, ни следа искажения пространства. Этот объект, что покинул их, был теперь совершенно на ином уровне эволюционного развития. — К своим полетел… — проговорил задумчиво вслух один из шахматистов. — Счастливого пути, брат, — прошептал другой. «Те, что были до него, оставили специальные вешки, — мысленно объяснил Тиаки Дзета. — Там его ждут, и он не будет одинок. За что я уважаю вас, людей, при всех ваших недостатках, так это за ваш пытливый ум. Вы наши создатели, что никогда не остановитесь на достигнутом. Хорошо это или плохо, не мне судить. И как оно будет дальше, неведомо никому». Дзета уже втягивался в пол, когда Тиаки услышал, как на всю менталку матерится его биокар: «И вот какого хрена я должен спасать ваши ебливые шкуры? Выпендриться захотели, да? Показать свою мощь? Да если бы не я, от Васаты и твоего похотливого ящера остались бы одни головешки!» Тиаки, прикрыв глаза, усмехнулся, глупо как-то получилось. Интересно, это их сексуальная волна или все же поисковая Алиота привлекла дикого биокара из прерий к пастуху-лайнеру? «Да и какая разница?» — вновь мысленно усмехнулся ему убравший свое материальное человеческое воплощение Дзета. «Спасибо тебе, что прикрыл и меня от этой мощи…» — прекрасно осознавая, кто его только что спас. Но Тур был совершенно иного мнения о благородстве левого биокара, он тут же наехал на Дзету по поводу того, чтобы тот даже не думал подкатывать к его капитану. И ему было совершенно параллельно, что у Дзеты и так есть прочная привязанность в виде операторов-шахматистов. Они ругались на ментальном плане долго и самозабвенно. Впрочем, подобное происходило не в первый раз. И их слушали все подлетавшие на предстоящую очень важную встречу биокары. Крайне заинтересованные пока еще единственным ящером, что сейчас под охраной Тура дремал в ласковых объятиях Васаты. Прилетевшие перекидывались мнением о том, что их ждет нечто грандиозное и прекрасное. Действительно, какая разница принимать биокарам человеческий облик или уроборосца. Ведь главное, что каждый из последних был одарен еще при рождении мощным телепатическим даром, способным пробудить разум у свободнорожденных в космосе живых кораблей. Тур и Дзета немного поутихли, но продолжали лениво препираться. Прибывшие биокары тихо обсуждали друг с другом и со своими операторами появившиеся перспективы, создавая монотонный гудящий фон. А в глубине космоса, только по видимым для него вешкам, скользил совершенно неизведанный новый вид разумного существа. Он пока еще не знал, что очень скоро встретится с теми двумя, о которых недавно вспоминал. Эволюция не дремлет, и она не всегда бывает такой, какой ее изначально планирует человечество, решивши еще в древние времена стать самими богами. Конец