Все вокруг Бишамон

      Бородатый старик в потрепанном чёрном костюме отгородил меня от места битвы. Указательным и средним пальцем он указывал на сияющую стену. В отдалении я заметила еще одного низенького мужичка в таком же костюме, только более аккуратном, и шляпе, аналогичном способом держащим пальцы. Третьим человеком была длинноволосая женщина в таком же костюме, хоть и в юбке вместо брюк. Эти троя поддерживали черту, не давая голодным аякаши добраться до божественного мясца. М-м-м… Даже не знаю, почему я это знаю и откуда понимание их действий, но я знаю, что они делают. Шинки и не в боевой форме неплохо сдерживают тварей с дальнего берега. Призраки не переносят этой сияющей стены, которую они могут создать, просто взмахнув пальцами, сложенными клинком. Хотя это сложней на деле, чем кажется и не каждый шинки может так запросто сотворить черту.  — Сестрица, ты в порядке? — бородатый шинки через плечо глянул на меня, особо не отвлекаясь от сдерживания аякаши.  — Ага, — киваю, глядя на мучения глазастых извращенцев. Те с болью бились об черту и вопили о вкусном мясе.  — Хорошо, — взмахнув рукой, бородатый перестал поддерживать черту, но взамен отправил режущую волну в аякаши. На защите это почти никак не отразилась. Двое других успешно сдерживали хентайных монстров, хотя… сияющий клинок внёс сумятицу.  — Ты, братик в спортивках, добей их! — указываю парню в костюме на и так обескураженных аякаши. Черта хороша, но не панацея. Бог с шинки получше будет.  — Причём тут я? — начал было он, но тут пропали сияющие стены, ограничивающие якаши, и ему пришло защищаться.  — Я рад, что ты в порядке, сестрица, — бородатый подошел ко мне ближе и стянус с себя пиджак, накинув мне на плечи. Так теплей…  — Спасибо… Но ты кто? — укутавшись, я уставилась на этого доброжелательного шинки. Он дернулся даже от моих слов. Вариантов несколько на самом деле. Можно гадать и не догадаться.  — Похоже, память действительно не сохраняется, — вздыхает он. — Я Кураха, мой сосуд Кин, твой шинки. Акиха и Кинуха тоже. У тебя большая семья, сестрица…  — Эм… Я богиня? — у меня на мгновение даже в голове образовался вакуум. Даже не знаю что сказать. Что угодно, но не бог, нарекший душу именем, сделав её своим священным оружием. Я кто угодно, но не бог… не могу быть я… Так почему? У меня в голове совсем иная каша сейчас ворочается.  — Сильнейшая богиня войны — Бишамон, — долей гордости ответил Кураха, глядя на меня с преданностью.  — Кинки, приди, — выкрикнула я, протягивая руку. В этот момент Кураха засветился и в одно мгновение обратился во льва… И правда мой шинки… Капец. К тому же лев. Отозвала шинки обратно. Всё тот же свет явил обратно Кураху в человеческом облике. Мда… У меня и слов нет. Я совсем не готова быть богиней. У меня и нужных навыков н… Вообще-то есть, непонятно даже откуда, так еще и знания о мире. Пугает порядком, когда смотришь и понимаешь что к чему, а вот почему ты это понимаешь — уже начинает пугать. Неужто я правда богиня? Объект поклонений? Это кажется слишком неестественно… словно, чужая шкура поверх родной кожи. Тряхнула головой. Затягивает это. Как-то не особо подходящее место думать о том, почему моё бытием богиней — вызывает странный, противоестественный отклик. Парень разобрался с аякаши.  — Ты меня подставила! — и начал он с претензий. Вздыхаю и хлопаю по карманам пиджака. Пусто. Поднимаю взгляд на Кураху.  — Он меня выручил, заплати ему, — может так заткну рот парню. — Я умею быть благодарной. Старик приподнял бровь, но спокойно достал несколько купюр и протянул их молодому богу. Тот с опаской принял их, но вскоре уже с блеском в глазах пытался проверить подлинность денег и был счастлив до предела. Много же ему надо, чтобы продаться с потрохами…  — Ятогами, от лица шинки Бишамонтен, я благодарю тебя за спасение нашей богини, — Кураха выказал тому своё почтение, чем изрядно насторожил парня. Он даже деньги запрятал и готов потыкать ножиком в моих шинки. Что-то он нервный какой-то. Может, ему еще накинуть? На ромашковый чай и реабилитационный курс.  — Деньги не верну, — категорично заявил Ято.  — Может, на этом вражда прекратится? — пробормотал Кураха, теряя интерес к нахохлившумуся молодому богу. — Идём, сестрица, нас ждут дома. Многие себе места не находят с момента твоей пропажи. Остальные тоже потеряли интерес к парню. Интересно, что за зверь пробежал между нами? Что-то парень нервный. Ну не прессовала я его? Или да… В любом случае, без понятия что за дичь происходит. Надо попробовать разобраться во всём этом и эти трое мне помогут. По крайней мене, должны, иначе придётся воспользоваться своим лоли-обаянием. Меня буквально за руку повели подальше от этого места, оставив позади Ято.  — Слушайте… А куда мы идём?  — Домой, — ответил Кураха. — Храм перенесёт нас в Такамагахару. Сейчас там неспокойно, но вернувшись, мы сможем успокоить остальных.  — Храм? То пугающее место?!  — Теперь понятно, почему сестрица не осталась на месте, — сказа Кунуха, красивая женщина шинки. Голос у неё спокойный, но прям ясно, что она она из того типа женщин, которых можно назвать роковыми красотками, которые не обременены лишней мишурой. Чувствуется в ней что-то такое.  — Он меня пугает, — признаюсь.  — Вы отличаетесь от того образа, что закрепился в человеческих умах, — влез Акиха, тот самый низкий мужичок в шляпе. Вид у него добрый, если уж не мягкотелый. — На самом деле сестрица добрая. Храм бога войны может нагонять неприятные чувства.  — Он хочет сказать, что сестрица добрая и отзывчивая, даже когда её почитают как бога войны. Я опустила голову. Чего это тут начали? Какой уже смысл говорить? Ведь я… Переродилась?

Ято

Оставшись наедине, Ято быстро растерял радостный вид от обладания легких денег и стал серьезней. Вернув Томоне человеческий вид, он, засунув руки в карманы, пошел прочь.  — Ято, эта девочка… Это точно была Бишамон! — шинки догнала своего бога.  — Если эта чокнутая переродилась, значит дело плохо, — помрачнел парень. — Всё повторяется?  — Ты о чём?  — Забудь, Томоне, ведь теперь у нас есть куча денег!  — Только попробуй их потратить на бесполезный мусор! — закричала обиженная жещина, вспомнив основную деятельность своего непутевого бога.