Все вокруг Бишамон

Медленно опустила стол и глянула на этих двоих. Что за беспредел?! Какие-то боги шляются по моему дворцу! Ну, теперь уже моему… Да… Мне следует принять ответственность за всех тех, кто в меня верит. А эти…  — Кто вы такие? — сложила руки на груди, стараясь паказаться грозной. В конце концов, я богиня и здесь полно моих шинки.  — Эбису, будь ты проклят, все из-за тебя! — громила с кроликом продолжил обвинять флегматичного мужчину в западном деловом костюме.  — При перерождение теряются воспоминания, — заметил он, так и не убрав записную книжку. — Бишамонтен, мы, подобно тебе, из Семи Богов Удачи.  — Допустим… — не свожу с них взгляд.  — Разве я мог оставить такое просто так?! — воскликнул громила с кроликом. — Что за мода пошла на перерождения богов? Бишамон, как ты докатилась до этого? — он надвинулся на меня.  — Эй, держись подальше! Я отскочила. Не хватало ещё домоганий от такого странного типа.  — Оокунинуши, она вряд ли ответит, — Эбису одернул громилу.  — Куда только шинки смотрят? — возмутился он, потеряв ко мне интерес… Ну и ну, офигеть, что происходит? Это что, мои коллеги по божественному промыслу? Вздыхаю. Только вот таких странных ситуаций мне не хватает. Нужно занять их чем-нибудь.  — Может, чаю? Вы и расскажите что к чему? Громила, названный Оокунинуши, задумчиво потёр подбородок, так и не выпустив кролика. М-м-м… Надо бы случайно Кураху не призвать, а то чего доброго, возомнит себя настоящим львом и будет неудобно.  — Сестрица! Сестрица! — из коридора послышался топот и женский крик, даже девичий, если судить по возрасту. — Там, ой! Прежде чем я успела хоть что-то заметить, как кто-то врезался в стоящего в проходе Эбису и раздался звук падения. Не мешок картошки, а более звонкий. Когда я вышла посмотреть, то увидела как девушка, на вид школьница, подобрала с пола очки, а потом…  — Сестрица, там… — но она прервалась на полуслове, увидев рядом двух бесцеремонных богов. — Ха… Простите… Вы уже в курсе. Выглядит она немного сконфуженно. Кстати, на ней, как и у остальных из тех, кто меня искал, тоже чёрный пиджак. А она миленькая… Забавный пучок на голове… Но миленько. У меня такая большая семья? Бросилась её обнимать. Мой странный поступок заставил печалиться моих шинки, самых близких для меня людей… И это… Я чувствую те же чувства… Я виновата перед ними. И, если я могу хоть как-то загладить вину, то надо сделать как можно больше светлых воспоминаний. Они волновались… И нет нужды скрывать всё за фальшивыми улыбками. Думаю, я найду способ разрушить ту стену недопонимания… Весьма приятно обниматься с ней. Чувствовать тепло родного человека… Всё же, я отступила. Не стоит так сильно задерживаться. Кивнув, девушка пошла дальше, бросая на меня взволнованные взгляды.  — Где этот Казума бродит? Я думал, он всегда в курсе всех событий, — проворчал Оокунинуши, никак не прокомментировав мою сиюминутную слабость.  — Прошу прощения, на меня взвалилось множество дел, — совсем рядом раздался голос. Да вашу… Я совсем не заметила, как он подобрался! К нам подошёл молодой мужчина в очках, одетый во всю ту же чёрную форму. Глядя на него у меня в груди появилась боль… Неужели он больше всех пострадал?  — Хорошо, что ты появился! — не даю развивать тему моего перерождения. — Мы идём пить чай.  — Как насчёт веранды?  — Отлично, пошли, — схватив того за руку, потащила за собой. Без понятия, что произошло, но отныне мы все вместе. Мой долг избавить всех от боли… А через некоторое время я заблудилась в своих же владениях. Всё это время все шли за мной и не перечили. Какие, однако, послушные. Тяжело вздохнув, посмотрела на Казуму. Совсем уж бесполезная я богиня, получается? Даже веранду у себя дома не могу найти. У него появился намёк на улыбку, хотя лицо осталось по-прежнему серьёзным. В конце концов, он взял инициативу и провёл нас на веранду, где мы расположились за столиком, а сам отошёл за чаем.  — Ты погибла, Бишамон! — громила опять потерял чувство такта.  — Не знаю, — пожала плечами. — Никто не знал куда я пропала, а после я появилась у храма.  — Ты что, схлестнулась с кем-то в одиночку? Это сделал тот бездомный бог, за которым ты постоянно охотишься?! — кажется, Оокунинуши полон праведного гнева.  — Безрассудно, — поддержал его Эбису. Даже странно, что они сошлись во мнении.  — Если вы о том парне в спортивках, то это не он. Братик тоже не знал о моём перерождение, — добавляю обиды и возмущение. Лоли быть полезно… Сколько можно это мусолить? Будто я знаю почему умерла? Лицо громилы стало таким, словно его застали врасплох.  — Охотиться за ним сотню лет, чтобы назвать «братиком»? — обескураженно выдал громила. Ха? Так это я была сталкершой и извращенкой? Ну, знаете ли!  — Полагаю, их конфликт погас, — вставил своё слово равнодушный Эбису.  — Хоть какая-то положительная новость. Наконец-то Бишамон перестала носиться по всему городу за одним единственным богом без храма. Да кем я была?! Что за обвинения такие?!  — Ха-ха-ха! — глядя на меня, Оокунинуши рассмеялся. — Твоё перекошенное лицо даёт понять, что ты не в курсе своей прошлой личности. Сейчас думаешь, какой чокнутой бабой ты была? Это так! Ты сильнейший Бог Войны! Приехали… Я знаю, что должна благословлять людей на ратные дела… Но… Почему я такая?! Казума вернулся достаточно быстро, так же, нам принесли не только чай, но и немного сладостей. Я должна знать всех своих шинки… И это печально, что я не могу вспомнить их имена. Нужно лучше стараться. Всё это принесли мои шинки, выполняющие роль служек… Нужно постараться быть хорошей богиней для них… Настоящей сестрицей.  — Но сейчас важно иное, — Оокунинуши стал серьезней. — Безответственный Эбису часто перерождается и это ни для кого не новость, а вот ты… Если ты ввязалась во что-то без своих шинки, это окажет серьезное влияние. Сейчас об этом прознали только, но представь, что будет, когда новость облетит Такамагахару? Кто-то может посчитать, что Бишамон потеряла хватку. Твоя репутация достаточно велика, но эти небесные ублюдки своё не упустят!  — Учту… Опять они за своё… Но, если честно, то для всех я пропала, а потом переродилась. Во что я ввязалась?