Ничего не исправить.

— Давай же, черт тебя побери, — Луз тщетно перерисовывает один и тот же глиф в миллионный раз, цокает сама на себя, а затем комкает бумажку и кидает в сторону, тут же слыша крик «она там. — Как же тупо было так спалиться, — она хлопает себя по лбу, выскакивая из-за фиолетовой ели, и бежит по лесу дальше, не давая ни секунды форы стражам ковена. — Бинго! — Улыбается она, заметив пещеру синего отлива. Здесь можно было бы спрятаться. Она оборачивается, подсчитывая в уме, сколько электрических глифов понадобится, чтоб вырубить дюжину приспешников Белоса. Подсчитавши, она решает, что много, а много она не успеет, поэтому злостно рычит сама на себя, подскакивая от гнева на месте. — Окей, посмотрим, — ещё один взгляд кидает на то направление, откуда должны были идти стражники. Взглянув на еловые (они в самом деле называются по-другому на Кипящих Островах, но черт бы побрал эти название, если Луз может просто сказать «фиолетовая ель») ветви, она хмыкает и подпрыгивает, хватаясь за самую нижнюю, а затем ставит ноги на ствол дерева и аккуратным шагами вверх взбирается, держась за ветку. Она поднимается на метра два-три над землёй (благо, здесь иголки гуще, и её уже не видно, если не приглядываться, чего, надеется Носеда, тупые приспешники делать не будут). Она ойкает, когда иглы впиваются в ладони и падают засохшие иголочки за шиворот, но заставляет себя заткнуться и выглядывает из-за лап фиолетового растения. Одной ладонью потирая шею, а второй держась за ствол дерева, она присматривается. Бегут стражнички, ты погляди. И, боже, сердце Луз радостно гудит, когда в её сторону идёт лишь трое из них, а другие решают проверить южную сторону леса. Она с детским восторгом хочет хихикнуть, когда один из них идёт прямо под её не-ель-а-филель, и накидывает капюшон на голову, тут же спрыгивая с ветки и к собственному удивлению бесшумно приземляясь позади приспешника. Она делает шаг в его сторону, выхватывает из барсетки глиф, который (в теории, на практике ещё не проверялся, а поэтому она надеялась на удачу) должен был лишать ведьм возможности колдовать на какое-то время, и хлопает им по плечу стражника, тут же хватая его за шею. — Если ты сейчас хотя бы пискнешь, я тебя скормлю Хути, — отрывисто произносит Луз, сильнее сжимая шею ведьмы, которая тщетно пыталась скастовать хоть какое-то заклинание. Глиф сработал. Луз наощупь вытаскивает из барсетки ещё два глифа, и с радостью отмечает, что это были сонные заклинания. Можно вырубить других двух стражников. Этого же она планировала оставить для допроса, потому что надо же как-то добраться до Белоса, верно? Краем взгляда Носеда отмечает, что двое других ведьм в масках зажгли на указательных пальцах огонь, подсвечивая себе путь, и действительно — уже темнеет, и Носеде бы поторопиться домой, к Иде. Она чертыхается себе под нос, а затем наклоняется к плечу своего пленника. — Значит так, — начинает она, всем своим тоном давая понять, что её намерения серьёзны. — Мы сейчас идём к тем двоим, и чтоб без фокусов, ясно? — Стражник гордо молчит, и доминиканка хватает его за кисть, выворачивая руку за его спину и оставляя тёмные гематомы на запястьях ведьмы. — Я спрашиваю в последний раз, тебе всё ясно? — В этот раз на вопрос следует ответ в виде слабого кивка, и Луз, довольная результатом (и недовольная тем, что пришлось применять физическое насилие), зашагала в сторону двух других приспешников Белоса, одной рукой держа кисть пленника за его спиной, а другую оставляя у шеи. — Эй! — Окликает один из свободных приспешников. — Ты выследи… — А договорить не успевает, потому что чётким движением Луз отправляет в его сторону картонку с усыпляющим глифом. На звук его падения прибегает и второй, чтоб повторить судьбу первого. — Вот теперь всё честно, — усмехается Луз, сжимая шею пленника в захвате посильнее. — Брыкаться будешь или мозгов хватит не дёргаться? Носеда тянется в барсетку за верёвкой, но вдруг спохватывается, понимая, что эта штука не бездонная, и вообще откуда у неё внезапно будет верёвка? Нет, правда, откуда? — Окей, я не хотела ругаться, но, — она замечает вдалеке огни, которые она точно знает, кому принадлежат, — блять. Луз оглядывается по сторонам, вспоминая, где была та пещера, и, едва разобрав её очертания, толкает пленника в ту сторону, шагая медленно за ним, всё ещё не теряя хватки. Они заходят в отчего-то тёплую пещеру, и Луз поворачивает голову, смотря на солнце, что почти зашло. Меньше всего она ожидает того, что пещера решит закрыться. Резко отпадает пару камней с потолка, и она, ругаясь под нос, отскакивает в сторону, утаскивая за собой приспешника. С громким скрежетом и грохотом пещера закрывается, и Луз позволяет себе ещё одно «блять» впервые за последний месяц. — Да что за хрень с этими пещерами на этих чёртовых островах?! — Кричит Носеда. — Сначала заканчивается бумага для глифов, затем на рынке меня пытаются проклясть, а потом эти придурки со своим мразотным приказом. Да почему меня не могут оставить в покое хотя бы на минуту! Луз совершенно смещает внимание с пленника, и тот, воспользовавшись моментом, выскальзывает из человеческой хватки, тут же принимая боевую стойку. — Ну и чё ты встал? — Продолжает ругань Носеда. — Если ты думаешь, что я буду сейчас страдать над такой фигнёй, как борьба с тобой, то подумай ещё раз. — Луз взмахивает рукой, хватаясь за щёки. — Ах да, тебе же нечем. Тогда просто посиди вот там в уголке и подожди, пока папочка Белос отправит поисковую бригаду. Всё, баиньки, свали. Луз со злостью врезает по камню, что ещё недавно был потолком, а не стеной между ней и свободой. Внезапно всё вздрагивает, и их словно бы поднимает вверх, и Луз со своим недопленником падают на пол. — М-м-м, ходячая пещера, а тебе ничего не жмёт там? — Луз падает на спину, раскидывая руки в стороны. — Как мне это надоело, а. — Прекрати жаловаться хотя бы на секунду, - огрызается пленник женским голосом. Он знакомый, но взрослый, а ещё яростью пропитан, поэтому Носеда только вскакивает на ноги, быстро сокращая расстояние между собой и стражницей, что вдруг осмелела. — Ты думаешь, мне здесь хочется торчать с тобой? — Луз тыкает пальцем в грудь приспешнице, заставляя ту шагнуть назад. — Думаешь, мне доставляет удовольствие быть одной из самых разыскиваемых ведьм на Кипящих Островах? Мне хочется постоянно драться с такими придурками, как ты? — Это только твоя вина, что мы застряли здесь, — равнодушно отвечает стражник. — Кайморов легко отличить от обычных пещер, но ты, видимо, ничему не учишься. — Кай-кто? — Хмурится Луз. — Каймор, — стражница наклоняет голову, явно скрывая то, как закатывает глаза. — огромное ночное существо, тело которого полностью покрыто пробоинами. Или же пещерами, за которые их часто принимают неопытные ведьмы. Кайморы ими дышат, когда спят, потому что внутри надо не переохладиться, а ночью они закрываются. Ещё ночью они передвигаются по островам в поисках пищи и нового места ночлега, поэтому нас трясло минуту назад. — Ты ходячий бестиарий или кто? — Иронично интересуется Луз. Она подходит совсем близко и постукивает по маске приспешника. — Вау, тут что-то есть. Мозг, что ли? — Луз, честное слово, ещё одна недошутка про мозг, и я тебя побью, — угрожает ведьма. — О, вау, мы переходим на имена, — хмыкает Луз. — Но мне нет дела до драк. — Она смотрит за плечо стражницы, заметив там розоватый свет. — Там, надеюсь, не кислота, которой нас может расщепить? — Что за бред ты несёшь? — Загорается приспешница Белоса. — Какая к чёрту кислота внутри Каймора? Они тебе кто, Лиртоны? И у кого из нас это мозгов нет, а? — Стражница вздыхает. — Там жизненные кристаллы Каймора, они служат как кровяные сосуды. Ещё от них становится теплее. — Отлично, не знаю, как ты, а я пойду погреюсь, — Носеда хлопает в ладоши и шагает вглубь «пещеры». — Погоди, а пары от этой фигни есть? Они опасны? — Хоть одна умная мысль, — удивляется ведьма. — Эту кровь используют для зелий правды тяжёлой ступени. — Это те которые убивают существо, если оно пытается сопротивляться зелью? — Луз вспоминает нечто знакомое из учебника по зельям в Хексайде. — Пять баллов тебе, — кивает стражница. — Просто не трогай побитые кристаллы. Меньше всего я хочу слушать человеческий бред. Луз цыкает на ведьму, наконец выходя к кристаллам. И, действительно, пару штук были разбиты, а из щелей лилась густая светло-фиолетовая жижа. Носеда хмурится, а затем отходит к паре целых розовых кристаллов и садится у стены между ними, спиной опираясь на прогретый камень. — Чего тебе так люди не нравятся, пешка? — Спрашивает вдруг доминиканка, открыв один глаз. — Да так, — сквозь зубы шипит ведьма. — Один человек гадкий в жизни был. Погоди, что такое пешка? — Гадкий человек? На Кипящих Островах? — Луз усмехается. — Зай, я единственный человек на всех островах. — Она закрывает глаза. — К тому же, путей на землю больше не существует. Я уничтожила дверь три года назад. — Она вдруг подскакивает на месте. — Стой-ка. Ну-ка, сними маску. — Что тебе это даст? — Складывает руки на груди стражница. — А я думаю, почему голос знакомый, — Носеда поднимается на ноги и в пару широких шагов оказывается рядом с пешкой Белоса. — Эмити, что ли? Луз поднимает ладонь, чтоб снять снять маску с ведьмы, но та ударяет её по ладони, тут же шикнув себе под нос (удар приходится на запястье с синяком, оставленным Луз там минут двадцать-тридцать назад. Носеда делает шаг назад. — Это ты, — произносит удивлённо она. — Эмити, какого чёрта? Ты же умная. Ты же понимаешь, что то, что делает Белос, — это неправильно. Почему ты на его стороне? — А чего ты ожидала? — Хмыкает ведьма. — Что я кинусь к тебе по первому зову? Или что вдруг предам мечту, к которой шла всю жизнь, ради какого-то человека? Чего ты ожидала от меня, Луз? — Я думала… — Я тоже думала, не поверишь! — Вскрикивает вдруг Эмити. — И додумалась до того, что мне не по одну сторону на войне нет места. Так я хотя бы на стороне победителей. Луз выдыхает и отходит обратно к стене, сползает по ней и прячет лицо в колени, тяжело вздыхая. — Я думала, ты пропала, — говорит Эмити, отойдя к противоположной стороне. — Тогда, после сражения в Хексайде. Когда мне пришлось выбирать. — Она опирается спиной и ногой на стену позади себя, заново складывая руки на груди. — По всем теле-сферам трещали, что ты загнулась под завалами. Что человек оказалась слишком слабой, а её менторша озверела от горя, и её долго искали, но не нашли. — Блайт благодарит Титана за то, что её настоящие эмоции сейчас в самом буквально смысле скрывает маска. — Знаешь, какого это? Я почти три года думала, что ты мертва. Об этом говорили абсолютно все. Первый человек на Кипящих Островах сдох, — выплевывает она ядовито. — А теперь ты объявляешься, и меня ставят командором на твой розыск. — Это не моя вина, — пытается оправдаться тихо Луз. — Я никогда не хотела врать тебе. — Даже Августус и Виллоу говорили, что ты мертва! — Эмити разводит руки в стороны. — Ты выбрала Белоса! — Луз вскакивает на ноги, с каждым шагом звуча всё громче. — Что я должна была делать по-твоему?! Нам надо было залечь на дно! Ты ушла с Лилит, я не могла просто так сказать Виллоу: «да, конечно, скажи Эмити правду, ведь это так логично — раскрывать все карты ведьме, которая выбрала чужую сторону»! Что ты от меня хочешь вообще? Сожаления? Да, я жалею, что не уговорила тебя отказаться от ковена! — Луз прижимает Эмити к стене. — Я жалею о том, что мне пришлось оставить тебя, да! Хочешь послушать о том, как больно было без тебя? Хорошо, слушай внимательно! — Луз повышает тона едва ли не до писка, размахивая руки перед собой и едва не задевая ими ведьму перед собой. — Я страдала! Я скучала по тебе! Все три года скучала, понимаешь? По нашим клубам, по совместным урокам, по твоим рукам и этой чёртовой милой улыбке! Я никогда не хотела терять тебя, — она отворачивает лицо, прижав руки параллельно телу. — Мне пришлось. Я постоянно пересматривала наши фотографии, а ещё следила за пенстаграммом. Я видела, как ты начинаешь жить новой жизнью, пока я не имею возможности выйти из совиного дома, потому что моей жизни угрожает опасность в виде чуть ли не всего магического общества. — Луз ударяет стену совсем близко к голове Блайт и тут же отстраняется. — Прости. Она стирает слёзы, которые не сразу заметила, что текли по щекам, и отходит на два шага в сторону, падая у той же стены, на которую опиралась Эмити. Носеда прячет лицо в ладони, желая стереть с себя всю ту слабость, которую наголо только что выставила перед бывшей подругой. Она тяжело вздыхает, а затем запрокидываю голову и вытягивает одну ногу перед собой, одну руку безвольно опуская, а вторую локтем кладёт на колено, давая кисти свисать. Эмити не знает, что сказать. Она за три года столько боли пережила (и не одолела до сих пор обиду за то, что Луз так и не сказала в нужный момент заветных слов), что и не задумывалась о том, что Носеда могла тоже переживать. Что три года быть «мёртвой» точно так же оставляет след не светлый точно в груди. Блайт бессильно оседает у стены и стягивает маску с лица, в которой стоять становилось слишком жарко. Она отзеркаливает позу Носеды, только в ладони сжимает край маски птичьей, отводит взгляд куда-то лишь бы не на Луз, и вздыхает. — Нам придётся сидеть здесь до утра, — говорит она. — А пещеру нельзя открыть магией? — Спрашивает доминиканка, скучающим взглядом глядя куда-то перед собой. — Можно, но кое-кто лишила меня магии черт знает, на сколько, — отвечает Эмити. Она снимает капюшон с головы, проводит ладонью по волосам, останавливая ладонь на затылке, где совсем короткие волоски небольно кололись, и перебирает пальцами там волосы, не поднимая взгляда. Раньше было легче. Раньше Луз была веселее, а Эмити не такой равнодушной. Раньше Луз болтала без умолку о неважных вещах, а теперь ругалась вечно себе под нос, а если не ругалась, то точно нервно постукивала ногой или рукой. Фэнтези книги давно запылились на полке, а заменой им стал уже потертый плащ, который она с особой любовью латала новыми заплатками и злилась каждый раз, когда кто-то говорил, что легче уже новый сделать. Эмити же теперь наконец была одна. Родители, конечно, гордились дочерью. Она сражалась теперь на передовых линиях, в то время как близнецы свалили по тихой грусти на сторону союза противников Белоса, сделавшего себе пристанище в бывшем здании Хексайда. От сиблингов родители отказались, и для них теперь существовала только «любимая» дочь, которая точно выполняла любые приказы Лилит и Белоса и не перечила. Хорошая игрушка, если в общем. Эмити одергивает запястье от затылка, тут же начиная шипеть от резкой боли в запястье. Конечно же, именно сейчас этому чертовому синяку надо было напомнить о своём существовании. Луз дёргается на шипение и с болью смотрит на запястье Блайт, которое та сжимает другой рукой, непонятно — пытаясь то ли ухудшить боль, то ли убрать её каким-то образом. Носеда роется пару моментов в барсетке с глифами и, найдя нужный, пододвигается к Эмити, сев по-турецки. Та удивлённо смотрит на человека. — Дай сюда руку, — Блайт аккуратно кладёт руку внутренней частью ладони вверх на колени Луз. Та аккуратно кладёт на запястье листок с глифом, а затем тыкает по нему пальцем, заставляя заклинание активироваться. То светится синим светом, и Блайт чувствует, как боль постепенно отступает. — Прости за это. — Ты не знала, — хмыкает Эмити, потирая залеченную руку здоровой. — Ещё есть раны? — Блайт кивает и протягивает ладонь, которую где-то оцарапала о камень. — А помнишь наш первый матч по грагби? — Спрашивает Луз, достав из сумки новый глиф. — Ты тогда постоянно просила порисовать на моем гипсе и порассматривать лечебные стикеры, — вспоминает Эмити, закатывая глаза. — Как такое вообще можно забыть? — Да уж, — Луз смеётся. — Ты была такой красной в тот день. Я думала, ты ударилась головой. — Ты всегда тупила в таких вещах, — слабо улыбается Блайт. Смешок срывается с губ Носеды, и она не поднимает взгляда на Эмити, продолжая сверлить взглядом запястье Эмити. Та же притихшая сидела, не думая вообще ни о чём. — Это не правда, — вдруг прерывает череду пустых мыслей Луз. — Я не тупила. Я всегда знала о твоих чувствах ко мне, — Луз поворачивается и опирается спиной на каменную поверхность. — Но я так и не заставила себя подойти к тебе и сказать о своих. — Прекрати, — шепчет ведьма. — Это уже неважно. — Сама-то в это веришь? — По взгляду Луз понимает: не верит. — Вот видишь. Они сидят минут десять в тишине, а затем Луз ежится от неловкости. — У тебя корни отрастают. Мне нравится, — вдруг говорит она. — Тебе гораздо больше идёт этот цвет, нежели зелёный. — Луз, просто помолчи, — приказывает буквально Блайт, кладя голову на плечо человеческой девчонки. — Разбуди меня, когда придёт рассвет.

***

Эмити просыпается наутро от аккуратных пальцев в волосах, которые позволяли себе чересчур много, но Блайт было до жути плевать. Совсем скоро надо бы уходить, чтоб никто не искал, а она лежит на плече разыскиваемой преступницы и может думать только о том, как три года назад такой жест со стороны Луз вызвал бы бурю эмоций у Эмити. Сейчас же он вызывал только грусть и тоску. — Нам пора уходить, — произносит она, вставая и потягиваясь. — Давай. Эмити протягивает ладонь Луз, и та хватается за неё, поднимаясь на ноги. Они медленным шагами идут к выходу из Каймора. Носеда хочет сказать хоть что-нибудь. — Эй, Эмити? — Да? — Почему ты тогда выбрала Лилит? — Луз вопросительно смотрит на подругу-врагиню, что опустила виновато взгляд в пол и шагала, рассматривая то ли высокие ботинки, то ли маску стражника в руках. — Я не знаю, — отвечает она. — Это смешно. Мне было семнадцать. — Она невесело усмехается. — Мне бы тогда двух твоих слов хватило, чтоб я выбрала тебя. — Она боязливо смотрит на Луз. — Двух слов? — Краснеет та. — Ага. — Кивает. — Одно «я влюблена», и сейчас бы всё было по-другому. Это так глупо. — Она закатывает глаза, снова повторяя: — мне было семнадцать. И о чем я думала? О том, что сторону на войне я выберу только по признанию одной-единственной девушки, которая смогла заставить меня стать лучшей персоной. — Эмити… — Луз осторожно касается ладони Блайт, и та резко дёргается в сторону, замечая, что совсем скоро они выйдут из не-пещеры. — Не надо, Луз, — произносит она, прижимая ладонь к груди. — Это всё надо было раньше, понимаешь? Они останавливаются. Они обе знают, что сейчас будет. Они разойдутся по разные стороны баррикад и встретятся в следующий раз только тогда, когда судьба решит, что им снова надо бороться подруга с подругой. Как иронично. — Что ж, — Луз неловко показывает себе за спину. — Мне пора. — Мне тоже. Они разворачиваются, чтоб уйти в разные стороны. И это должно было бы быть правильно, вот только жжётся у самого сердца обеих, и это всё абсолютно не так, как хотелось бы. Они не заслужили такой судьбы, вот только это уже был не их выбор. Все вопросы уже нашли себе ответы, и теперь оставалось только сражаться за единственный верный вариант. Луз оборачивается. — Эмити! — Окликает она. Ведьма оборачивается, и они делают пару шагов навстречу. — У меня ещё есть шанс всё исправить? Исправить отношения с тобой? — Луз, — Эмити грустно улыбается, взяв лицо девушки в холодные ладони, в которых наконец снова начала ощущаться магия. — Ты такая глупая. — Это не ответ на вопрос, — хмурится недовольно Носеда. — Мы не Хекейт и Азура, mi luz, — и снова эта улыбка, с которой Блайт хочет разрыдаться. — Уже ничего не исправить, хотим мы этого или нет. Это война, у которой будет один конец. — Эмити осторожно касается губами лба Луз. — Удачи, мой бесстрашный чемпион. Эта победа обязательно будет твоей, хорошо? — Эмити… — Нет, послушай, — Блайт отходит на шаг. — Забудь то, что я говорила вчера. Эта победа будет за вами. У нас вся система рушится изнутри, и Белос понятия не имеет, как всё вернуть на свои места. — Ведьма делает ещё шаг назад. — Но если он падёт, он потащит нас всех за собой. С этим уже ничего не сделать. Мы связаны. — Эмити оборачивается, чтоб уйти. — Но не расслабляйся. Мы не дадим спуску. И будем пытаться не проиграть… любой ценой. Луз с опозданием понимает, что значат слова Эмити, лишь когда та скрывается из поля зрения. Какая злая шутка судьбы получается.