rifiuto

После войны все думали, что они сломаются. Министерские, недобитые Пожиратели, трусливые гражданские… Все думали, что они не выдержат. Они ломаться отказываются. Гермиона выходит в маггловский мир, чтобы вернуться с пакетом различной краски для волос. — Не думаю, что нам пойдёт седина, — неловко пожимает она плечами, вытаскивая упаковку краски. — Всегда хотела попробовать что-то новенькое, — ненавязчиво поддерживает их умницу Луна, мечтательно вытягивая из пакета красную, лиловую и голубую. Гарри прихватывает близняшек Патил и с утра до вечера проводит в старых, полуразвалившихся особняках, доставшихся им с прошлых войн в наследство: латая, восстанавливая, реставрируя, обставляя. Он смущённо улыбается, ероша подёрнутые серебристым волосы, и, прежде чем в очередной залечь в библиотеке до утра, поясняет: — Ну не вечно же мы будем на Гриммо обитать? Тут же нарглов больше, чем в Хогвартсе! — вызывая смех всех присутствующих и искрящиеся весельем взгляды в сторону пытающегося что-то кричать портрета леди Вальпурги. Рон, вечно забывая везде швейные принадлежности, восстанавливает родовые гобелены — свой и друзей. Рядом танцует Луна. Малышка-пророчица связывает будущее и прошлое, настоящее бывшее и неставшее, играет с разноцветными ветрами. Разноцветные нити сплетаются в один огромный узор — гобелен Побратимов. Нет, они отказываются ломаться.

Где-то далеко-далеко, за тысячи и тысячи столетий и троп отсюда, шипяще смеётся — древний и вечно юный — змееглазый Царь, любуясь отведённым от грани миром.