Look so sweet

      Мью то и дело смотрит на часы, считая, кажется, каждую минуту. Попасть в пробку, желая сократить путь — не самое лучшее, что может случиться. Особенно, когда так сильно нужно домой. Раздражение усиливается из-за ироничности ситуации, в которой оказался Суппасит. И пока машина стоит, ожидая очередного сдвига, Мью жёстко стучит пальцами по рулю, и стоит движению начаться, он сжимает руль с такой силой, что белеют костяшки пальцев.       Суппасит пытается успокоить бешеное сердцебиение. Но возможно ли это, если каждые две минуты он берёт свой смартфон, открывая фотографию, которую Канавут ему прислал полчаса назад? Даже если и да, Мью точно не может, да и пытаться бы не стал. Особенно если учесть, что на этой фотографии изображено. Сначала Пи решил, что это картинка из интернета, на которую они не так давно наткнулись, и он даже не понял, для чего Галф вообще скинул её. Но, присмотревшись получше, Мью узнал любимые стройные ноги Нонга. Чёрные гетры, край клетчатой юбки… У Суппасита в глазах всё запульсировало, а пальцы, пытающиеся набрать сообщение в ответ, то и дело, промахивались мимо нужных букв.       На вопрос: «Малыш, как это понимать?», пришёл вполне однозначный ответ: «Малыш ждёт твоего возвращения».       Во вторичном приглашении нужды не было. И стоит сказать, что Нонгу повезло, ведь Мью к моменту получения фотографии уже закончил все свои рабочие дела. Отправь её Канавут чуть раньше, то поясница парня болела бы ещё несколько дней точно. Дразнить Суппасита во время работы дело не то что бы рискованное, но однозначно провоцирующее на большую страстность и грубость в постели.       Когда машины снова начинают движение, и Суппасит наконец-то объезжает место аварии, то может облегчённо выдохнуть, находясь более чем в приподнятом расположении духа. Восторг от осознания скорого попадания домой, где ждёт милый Галф, распаляют и греют. То, что происходит между ними, те чувства и эмоции, что окутывают их, что растут и крепнут с каждым днём, в каком-то роде возвышают над повседневностью. Возможно, это похоже на чувство постоянного азарта или праздника, а может, на опьянение, сладкое и умопомрачительное, а главное — не вредное здоровью. Что-то схожее с головокружительным ощущением свободы, в сладком плену любви и блаженства.       Моменты, когда Суппасит загоняет машину, когда глушит мотор и выходит из неё, кажутся замедленным кадром фильма, но с таким истомным томлением перед встречей с возлюбленным, перед видом того Галфа, от которого ноет пах.       Это не является каким-то кинком или бредовой мыслью, что навязчиво преследует, лишая всякого покоя. Нет. Просто Галф прекрасен в любом виде, просто потому что это Галф.       Сложно не потерять контроль над собой рядом с Канавутом. Искренность и чистота этого парня пленительнее и гуще всей похоти и желаний, которые только возможно вообразить — буквально засасывает в глубину всей бесконечности юной души.       Говорящий о неумении выказывать романтические чувства и проявлять свою нежность, на самом деле является лучшим воплощением этих качеств и соответствующих эмоций, и это не переполняет его и за края не льётся — это просто он.       Может ли кто-то сказать, что Мью слишком властен и лишает многого Канавута? Наверняка могут. Но разве они знают насколько жаден этот малыш на своего Пи? Разве кто-то из этих людей может представить себе, как нуждается Галф в Суппасите, в его заботе, в его любви, во внимании? Никогда не смогут, а ведь это так. Это дикая и неукротимая жажда в человеке и во всей его сути.       Канавуту нравится нежно ластиться, подразнивая своего возлюбленного. Нравится милашничать рядом с ним или озорничать, зная, какой эффект это производит на Мью. Нонг даже не понимает, что крайне изящно и грамотно управляет своим старшим, хотя это выглядит таким очевидным.       Суппасит открывает дверь в дом, а в висках стучит и стучит. Кровь кипит во всём теле, ведь вот-вот он воочию увидит Канавута, что исполнил даже не всерьёз высказанное желание. Несколько дней назад, ночью, просматривая ленту твиттера в глаза бросился коллаж, созданный кем-то из фанатов. Суппасит шутливо бросил: «Хотел бы посмотреть вживую», но даже не предполагал, что Нонг воспримет его слова настолько серьёзно.       Если подумать, то Галф всегда слушает, всегда отмечает про себя любое невинное замечание Пи, только вот Мью этого не замечает. И для самого Канавута остаётся удивительным, как спустя такое долгое время, после всего того, что было, Пи не смог догадаться. Хотя роли это и не играет никакой.       Мью почти бесшумно направляется в спальню, где планирует найти своё счастье во плоти. Но, зайдя в комнату, никого не находит там. Возле постели включён нежно-голубой ночник, а на самой кровати лежат презервативы и смазка. Это вызывает улыбку умиления и укол нежности в сердце Суппасита, хотя в складывающейся ситуации мягкости не место. — Пи’Мью… — приглушённый голос раздаётся за Суппаситом.       Пи чуть склоняет голову назад, кончиком языка игриво полизывая уголок своих губ. Мью любит растягивать, и именно это он сейчас делает. Ждёт сколько может, конечно, минуту от силы, и неспешно поворачивается к Канавуту.       Суппасит пристально оглядывает стоящего в дверях парня, открыто усмехаясь его скованности и очевидно прорисованному на лице стеснению. Глаза Галфа опущены вниз, суетливо бегая по полу, на щеках виднеется румянец, а губы переменчиво то блестят от влаги, то поджимаются.       Знакомый чёрный свитер в крупную дырку, позволяющий разглядеть безупречные кожу и тело Нонга, не намного больше нужного размера, аккуратно заправлен в пояс юбки, который изящно подчёркивает тонкую талию парня. Галфу даже не нужно пользоваться шнуровкой на нём, чтобы при затягивании лучше продемонстрировать свою фигуру. Пояс уходит в продолжение самой юбки клёш: чёрной, в красные полоски разной очерёдности, что создают собой квадраты при пересечении. И эта юбка крайне коротка, позволяет увидеть длинные точёные ноги, что обтянуты чёрными гетрами. Это настолько прекрасно и невинно. Так сокровенно и пошло.       Непорочность Галфа, представшего перед ним в, кажется, таком пошловатом виде, мучительным спазмом сжимает низ живота Мью, и он, сделав неаккуратный шаг, опускается на кровать, неотрывно смотря на Канавута, что грациозно переставляя ноги, направляется к нему.       Словно загипнотизированный, Пи не смеет даже моргнуть лишний раз, словно представшая перед ним картина может исчезнуть, как самый дразнящий мираж в пустыне. Он не может этого допустить. Он нуждается в нём.       Галф медленно опускается на колени Суппасита, мягко проводя подушечками пальцев по оголённой шее. Крупная дрожь покрывает тело Пи, и он издаёт нечленораздельный звук, как только ощущает тяжесть чужого тела на своём изнывающем паху.       Канавут, не отрывая взгляда от Мью, нежно проникает языком в глубину чужого рта, довольно выдыхая от вида закатывающихся глаз Пи и грубой хватки на своей талии. Суппасит целует властно и глубоко, не оставляя ни миллиметра не обласканным своим языком. С чувством огромной эйфории он сминает сладкую мякоть чужих губ, с жадностью проглатывая высокие всхлипывания Галфа. Да и сам не скупится на тяжёлые постанывания, особенно в те моменты, когда Канавут жадно покусывает и обсасывает его нижнюю губу.       Проникновение языков становится всё глубже и глубже, а сам поцелуй становится смачным и пошло звучащим. И это так прекрасно, ведь оба проникаются этими звуками, и этого всегда было мало.       Не отрываясь, Галф юрко полизывает губы Мью, плавно переходя на скулы и шею. Широким движением языка он ласкает шею Суппасита, ладонями ощутимо надавливая на чужие плечи. Пи ложится на спину, и Нонг, удобнее устраиваясь на нём, начинает легко покачиваться на твёрдости под ним, продолжая жадно посасывать нежную кожу, заставляя тело сокрушаться под новыми волнами возбуждения от столь умелых ласк.       Пальцы Мью медленно пробираются под юбку, и он громко рыкает, когда не ощущает белья под ней. — Встань, — хриплый и приказной тон.       Галф пытается выполнить указание, но все мышцы в теле ватные, сопровождая любое движение лёгким покалыванием. Слегка неуклюже Канавут опускается на зад, наблюдая за Суппаситом. Вернее пытается наблюдать: в глазах всё плывёт, и он не особо отдаёт себе отчёт в происходящем.       Взгляд слабо фокусируется на мускулистом теле Суппасита, как только он снимает с себя свитшот. Повинуясь естественно возникшему желанию, Галф ползёт до Пи и жадно припадает к груди Мью. Суппасит изо всех сил пытается успокоить себя, делая глубокие вдохи, пока дрожащие руки расстёгивают ремень на джинсах. Получается это с попытки четвёртой, а может быть седьмой, но стоит собачке молнии опуститься вниз и дать налившемуся органу чуть больше свободы, Мью хватает Нонга под скулы и силой притягивает к себе. Нагло и грубо целует, на коленях передвигаясь с ним к изголовью кровати. — Повернись…       Галф послушно разворачивается и хватается за спинку кровати. Спрашивать ничего он не собирается, лишь с нетерпением ожидает действий Суппасита. Тот и не медлит. Шустро открывает тюбик с лубрикантом, льёт себе на пальцы и свободной рукой приподнимает юбку, надавливая на поясницу. Галф гнётся, чуть съезжая вниз и лихорадочно стонет. Сразу два пальца проникают в анальное отверстие, начиная медленные круговые движения.       Открывающийся вид сводит Мью с ума. Кипящее возбуждение, словно свинцом заливает низ живота, и тянет. Так мучительно и призывно тянет, что сил не остаётся никаких на какой-либо контроль. И ощутимо лаская небольшое уплотнение, от касания к которому у Канавута искры из глаз сыпались, Мью слышит надрывное: «Сильнее», и это окончательно срывает его с тормозов.       Он вытаскивает пальцы из Галфа и тянется за презервативами. А Нонг не понимает сейчас ничего. Он весь горит, и ему дико хочется, чтобы Суппасит грубо взял его прямо в этой позе, или он просто умрёт. Из члена выделяется предэякулят, и, каков же соблазн взять его в руки и грубо отдрочить, кончая, пачкая постельное бельё.       Пи быстро справляетя со всеми приготовлениями перед тем, как подставляет головку своего естества к влажному колечку мышц. Его потряхивает от остроты эйфории, и он медленно начинает погружаться. Чувство, что выбивает весь воздух из лёгких, наваливая грудь жаром наслаждения — упругость и теснота чужого нутра, что позволяет проникнуться узостью, обхватывающей член, — на грани безумия.       Голова Мью падает на плечо Нонга, как только он полностью оказывается в нём. То, как Нонг стягивает его, лаская своей теплотой и давлением, вызывает потерю с реальностью в момент проникновения раз за разом. Невообразимое удовольствие для Суппасита, для Канавута.       С окончательно потемневшим взглядом, Пи приподнимается над возлюбленным и смотрит вниз. Раздвинутые бёдра, так эротично обтянутые гетрами прекрасные ноги и его член, что поглощён Нонгом в это тайное, пошлое, до невообразимости интимное место, что возносит душу в рай, или же напротив, даря адское наслаждение, утягивает Мью в бездну невинной греховности.       Между ними не может быть сдержанности или попыток контроля. Они оба зависят друг от друга, оба безгранично любят. И оба понимают, когда время нежности, а когда время животного секса. Как, например, сейчас. Суппасит и так чуть с душой не попрощался, сдерживая себя от грубости. И сейчас он может делать то, что хотел сделать с самого начала. Он выходит из тела Нонга, оставляя внутри только головку, и резко входит на всю длину, громко и протяжно постанывая.       Сладостная истома растекается по телу, всё сильнее стягивая низ живота Канавута, как только Суппасит резко вставляет свой член в него. Он кричит, сильнее оставляя зад, и растворяется каждой клеточкой тела в этом наслаждении.       Мью грубо и остервенело вдалбливается в чужое тело, ни на секунду не отрывая взгляда от Нонга. А Галф почти кричит. Бабочки в его животе тяжёлым вожделением разносят приближающееся наслаждение.       Суппасит выходит резко и тянет на себя Нонга. Тот в долю секунды соображает, что от него требуется и, придерживая твёрдый член Мью, направляет его в себя, медленно скользя на него. Канавут начинает плавно покачиваться на Пи, пока его руки грубо сжимают бёдра Нонга. Измученный взгляд Мью сосредоточен на выступающем через юбку члене Галфа, и он приподнимает её, с довольной улыбкой наблюдая за его призывными подрагиваниями. — Люблю… — стонет Галф, поднимаясь и опускаясь на члене Пи, — я люблю тебя.       Суппасит грубо хватает Канавута за ягодицы, приподнимая, и сам начинает толкаться в него. Галф кричит, давясь собственными стонами. Удовольствие распирает, а из глаз пробиваются слёзы. Член начинает пульсировать и вот-вот снизу придёт желанное обжигающее наслаждение. — Я тоже люблю тебя… — хрипит в ответ Мью, пребывая на грани оргазма. — Люблю. Люблю. — он снова и снова повторяет это, продолжая быстро и глубоко проникать в Нонга.       Галф прогибается, а снизу живота всё пульсирует, ярко разнося удовольствие. Он падает на грудь Суппасита и целует его. Хотя вряд ли это можно назвать поцелуем. Сейчас никак не получается сконцентрироваться, поэтому они просто касаются языками, без конца постанывая.       Толстый орган Мью, до ярких пятен в глазах, ощутимо проходится по простате. Галф кричит прямо в рот, пока из его покрасневшего члена выходит всё напряжение. Он долго и много кончает, пачкая и живот Суппасита, и свои вещи. Мью делает ещё несколько жёстких толчков и кончает следом, грубо прижимая Нонга к своей груди. Тот скулит в шею Пи, подрагивая. — Малыш, — голос Суппасит низкий и хриплый, — ты как? — Мм… — непонятно простанывает Канавут, подрагивая плечами.       Пи аккуратно вытаскивает свой член из Нонга и, придерживая его, укладывает на спину. Руки Галфа ходуном ходят, и он пытается прикрыть глаза. — Это так странно… — Суппасит ласково гладит Канавута по волосам, — то, что ты плачешь после секса. — Слишком хорошо, — скулит Галф, утыкаясь в грудь Мью.       Суппасит довольно улыбается, не в силах сдержать ощущение распирающего его счастья. Никогда в жизни он не сможет осознать, насколько сильно ему повезло встретить Галфа, став тем, кого этот парень так сильно полюбит.       Они лежат так до того момента, пока Канавут не успокаивается. Он расслабленный и размякший, умиротворённо смотрит на светящееся лицо Суппасита. — Не ожидал я, — начал Пи, — что ты сделаешь что-то подобное. — Ты ведь сказал, что хотел бы увидеть это, — Галф ласково поглаживает щёку Мью. — Какой послушный мальчик, — Суппасит мягко и нежно целует Канавута, вкладывая в этот поцелуй всю благодарность и любовь.       После страсти, что накрыла их с головой, после небольшого диалога, следует горячая ванна и долгие задушевные беседы. Уютом и романтикой пропитан весь дом, благодаря двум парням, что ни на секунду не могут перестать восхищаться и любить друг друга. Возможно, ночью Суппасит ещё раз покажет Галфу, насколько сильно считает его сексуальным. Уже, конечно, без юбок и прочего, но не менее сильно и искренне, а возможно, что даже больше. И снова стоит уточнить, что дело не в каких-либо атрибутах: будь то наручники, костюмы, игрушки и так далее, и тому подобное. Дело в самом Галфе. Он является той самой слабостью, той самой фантазией, тем самым желанием Мью. Суппасит любит Галфа настолько сильно и бесконечно, что всё остальное становится неважным добавлением к этому чувству.