И вдруг появилась ты...

Я очнулась уже в больнице, вслушиваясь в голоса тех, кто находился рядом. - Доктор, как она? - сдерживая слезы, спросила мама. Я приоткрыла глаза и увидела, как папа положил свои руки на плечи мамы и смотрел на врача. - Пока мне нечем вас порадовать... Состояние тяжелое, удар пришелся на голову, в результате чего она получила черепно-мозговую травму. Также при осмотре мы обнаружили небольшую трещину в малоберцовой кости на левой ноге, но это не так серьезно. Наложим гипс на ногу, и кость срастется, но вот с травмой головы... Ей нужно время, чтобы восстановиться, - ответил спокойно врач, посматривая на меня. - Спасибо, доктор… - тихо произнесла мама. Родители подошли к моей кровати и присели рядом. - Настюш… Доча, поправляйся поскорее, солнышко наше… - папа взял мою руку. По моей щеке скатилась слеза. Я открыла глаза и посмотрела на них. - Хорошо… Я обязательно, обязательно поправлюсь, - ответила я хриплым голосом. - Настя… - мама подошла ко мне, присела на корточки и поцеловала в лоб. – Ты лежала в коме два дня. Мы с папой не находили себе места. Если бы ты знала, как напугала нас. - Мамуль, пап… Все будет хорошо. Вот увидите, скоро я буду как огурчик, - я попыталась посмеяться, но мне не удалось, закашляла. - Конечно, милая… - папа улыбнулся через эту боль, которая не давала покоя его душе. В палату заглянул врач. - Анастасии нужен покой, - сказал он, намекая на то, чтобы они оставили меня одну. - Да, да, конечно… - мама поцеловала меня, и они вышли. Я попыталась оглядеть палату, приподнявшись с кровати. Дверь палаты открылась и вошла медсестра. Молодая… Вьющиеся каштановые локоны были собраны в длинную косу, которая лежала на ее плече. Зеленые глаза смотрели на меня в упор. - Девушка, вам нельзя вставать, - она одарила меня суровым взглядом. - Я всего лишь хотела осмотреться, - оправдывалась я. - Ничего не знаю… Вам нужен покой. - Почему на «Вы»? Мне всего лишь 16 лет… - я изобразила что-то похожее на улыбку. - Так принято обращаться к пациентам, - на лице медсестры появилась милая улыбка. - Меня Настя зовут, - я протянула ей руку. - Очень приятно, Анастасия, - она пожала мою руку. - А тебя как? - спросила я, продолжая смотреть на нее. - Лена… - ответила та, поправляя мое одеяло. - Очень приятно, Лена… - сказала я, поглядывая на кровать, которая стояла у левой стены. – А кто это? - Она твоего же возраста… Вроде Катя зовут, точно не знаю. Только сегодня вышла на работу. - Катя? - сердце заколотилось. Подруга лежала, не двигаясь. Вся перебинтованная, кроме головы. - Ты ее знаешь? - спросила Лена. - Да… Это моя подруга… - вздохнула я. - Не волнуйся, поправитесь… Просто надо подождать немного, соблюдая простое правило – не вставать с кровати, поняла? – спросила Лена, улыбаясь. - Поняла, поняла… Медсестра направилась к двери, но я тут вспомнила кое-что. - Лен… - окликнула ее я. - Да, Настя… - она обернулась. - Можно попросить тебя кое-что сделать? - Ну смотря что… - задумчиво ответила она. - Ольга Евгеньевна… Это учительница моя. Ей 27 лет. Светленькая такая. Серо-голубые глаза. Если увидишь ее, передай, что со мной все хорошо… - взволнованно сказала я. - Хорошо, передам, - Лена кивнула и вышла из палаты. Я лежала и смотрела в белый потолок. Перед глазами мелькали отрывки прошлой ночи. Осколки. Кровь. Ольга Евгеньевна. Что с ней? Как она? «Боже, пусть с ней все будет хорошо…» Голова побаливает… А внутри все то же волнение, что и тогда было, когда лежала на асфальте с Ольгой… Катька, Катюха моя. За что же ей такое наказание? Лежит вся в бинте… Мои размышления прервали вошедшие родители подруги. - Здравствуй, Насть, - поприветствовала меня Марина Дмитриевна. - Здравствуйте, - я одарила их печальным взглядом. Следом за ними вошел доктор, стал рассказывать про состояние Кати, но ничем не смог порадовать. Она все также лежит в коме третий день. Я перевернулась на бок и посмотрела в окно. Лил проливной дождь. Солнца не было видно за серыми тучами, которые полностью заволокли небо. Деревья покачивались из стороны в сторону от сильного ветра. Вскоре врач ушел. Катины родители, посидев с ней немного, попрощались и вышли из палаты. - Катька… - сказала я вслух. – Слышишь меня? Поправляйся, давай. Нечего отлеживаться тут. Родители, видишь, как за тебя переживают! Да и меня волнуешь своим состоянием… Коза, - я шутливо произнесла последнее слово, вспоминая момент на байдарках. - От такой же и слышу, - вдруг послышался тихий голос подруги. Я не поверила своим ушам. На моем лице появилась улыбка. Я была неимоверно счастлива снова услышать голос Катьки. Слеза скатилась по щеке. - Ну ты и… - улыбка не сходила с моего лица. Я встала с кровати и кое-как доползла до Кати, несмотря на указание медсестры. - Катюха, - радостно сказала я. – Молодец, давай в том же духе, поправляйся… - Ага, постараюсь, - на лице подруги появилась легкая улыбка. – Ты как? - Да я ничего вроде, жива… - усмехнулась я. – Сегодня проснулась, родителей видела. Сказали, что я два дня в коме пролежала… - А как Ольга твоя? – Катюха посмотрела в мои глаза. - Не знаю… - грустно ответила я. - Не знаю, где она, не знаю, что с ней… Такое ощущение, что я скоро с ума сойду… Каждую минуту думаю о ней и не нахожу никакого утешения… - Так, больная Анастасия, почему это мы нарушаем режим? – вдруг сзади меня послышался голос Лены. - Я не больная вовсе, а совершенно здоровая… Почти здоровая, - ответила я с долей обиды. - Мне очень нравится твое рвение к выздоровлению, но пойми, тебе необходим отдых и покой… - Лена взяла меня под руки и довела до моей кровати. - Видишь, я даже Катю из комы вытащила, - улыбнулась я. - Это здорово, - на лице медсестры засияла улыбка. – Пойду позову доктора, он проверит ее самочувствие. - Постой, Лен… Ты не видела…? - Ольгу Евгеньевну? Видела… Она неплохо себя чувствует, но трещина в лучевой кости дает о себе знать. Я передала ей твои слова, она рвалась к тебе в палату, но режим есть режим… - Чертов режим, - пробубнила я. – Понимаешь, мне очень нужно ее увидеть. Очень. - Обещаю, что она зайдет, но чуть позже… - сказала медсестра и вышла. - Рвалась к тебе… Значит, скоро жди, придет, - засмеялась Катя. - Надеюсь… - прошептала я и легла на кровать. Чувствовалась усталость, как будто целыми днями пахала и пахала. Глаза тихонько прикрылись, и я заснула. Разбудил меня нежный шепот Ольги. - Настюша… - прошептала учительница. Открыв глаза, я увидела перед собой Ольгу Евгеньевну в милой пижамке. Поднявшись с кровати, я обхватила ее руками и прижалась всем телом, задев ее руку. - Милая, осторожно, - Ольга слегка отстранилась. - Ой, прости, я не хотела, - ответила я, извиняясь. - Да ничего… Как ты? – она окинула меня всю внимательным взглядом. - Жива-здорова, - я улыбнулась и провела рукой по ее щеке, на которой были слегка видны свежие раны. - Умница моя… Как я за тебя перепугалась, солнце… Но Лена пришла и сказала, что у тебя все хорошо… Малышка, я так тебя люблю… Ольга прикоснулась к моим губам. Ее волосы щекотали кончик моего носа, отчего я зажмурилась. - А что именно произошло? – спросила я, заглянув в ее серо-голубые глаза. - Авария… Со встречной полосы вылетела иномарка и на полной скорости въехала в левый бок автобуса… Автобус свалился… - поникшим голосом ответила она. - Оль… - сказала я тихонько, - а есть… погибшие? Нервно сглотнув, Ольга взяла меня за руку. - Она просила передать тебе вот это… - учительница протянула мне сложенный лист А4, на котором было что-то написано. Развернув лист, я начала читать тихо вслух. - Милая Настюша… Прости за все, что я делала не так… Я была рада проводить с тобой время. Пускай небольшое, но это были самые лучшие минуты моей жизни. Ты у меня необыкновенная… И я навсегда запомню тебя такой. Желаю, чтобы все у вас с Ольгой было замечательно. Жаль, не смогу больше прикоснуться к тебе, но знай, что я всегда буду рядом… И не вздумай реветь, как это делаю сейчас я… Люблю тебя, твоя Милена Николаевна… Написала вчера. Нет, нет, нет… Она же не умерла, верно? – я посмотрела на Ольгу пристальным взглядом, надеясь на то, что это неправда. - Настюш… - начала было она. - Нет, прошу, скажи, что это не так, - слезы текли по щекам, капая на бумагу и размывая чернила. Руки тряслись, отчего листок слегка подергивал. Ольга Евгеньевна, едва сдерживая слезы, прижала меня к себе и поглаживала ладонью по спине. Всхлипывая, я бормотала что-то себе под нос, уткнувшись в шею Ольги. - Милена Николаевна… Я не могу в это поверить… - нервно прошептала я. Мы так и сидели, не двигаясь. Я все еще держала в руках этот прощальный лист. На душе все будто бы разорвано вклочья. Нет того уюта и спокойствия, что было раньше… В палату вошел доктор. - Так, почему вы здесь находитесь, а не у себя в палате? – он сурово посмотрел на учительницу. - Простите… Мне просто надо было ее увидеть, - Ольга Евгеньевна поднялась с моей кровати и пошла в свою палату. - Так, Анастасия… Полный покой! Вы слышали меня? Полный покой! Никаких посетителей на сегодня… - доктор сказал уже мягче и посмотрел на меня. Я легла на кровать и отвернулась к стенке. Рука сжала письмо Милены. Мысли не покидали мою голову. Разум отвергал эту правду, эту реальность. Тишина – это был единственный мой друг, который понимал, выслушивал все мои глупые мысли, чувствовал мою боль… Милена… Ее больше нет, ее больше нет…