it was in november

за большим окном их с чанбином гостиной - морозный ноябрь. сынмин сидит на холодном полу, укутавшись в теплый плед, и прижимает к груди мягкую игрушку-собачку, которую со когда-то давно выиграл для него в игровом автомате. они всего лишь снимают эту квартиру, но она стала для кима самым родным местом во всем мире. и вот сейчас, пока чанбин на очередном свидании с какой-то красавицей из универа, младший позволяет своим эмоициям выплеснуться. сынмину грустно. грустно настолько, что слезы рвутся наружу. от всего и сразу: от обиды, от отчаяния, от злости. злится сынмин на себя, потому что не может признаться чанбину в чувствах. ему страшно. он боится, что тот, услышав признание, в лучшем случае, не поверит, и, покрутив пальцем у виска, скажет, что шутка не удалась. а в худшем... чанбин поверит и сынмин больше никогда его не увидит. подумав об этом, парень невольно прижимает игрушку сильнее, а слезы, что все это время застилали глаза, катятся по щекам, делая их влажными. другого варианта просто не дано. ведь это же чанбин - самый привлекательный и обаятельный человек, сынмин уверен, в мире. он всегда был окружен вниманием девушек с ног до самой макушки и, если бы чанбина хоть немного привлекал его лучший друг, он бы давно дал всем это понять. и, любой нормальный человек на месте кима бросил бы эту затею давным-давно, но не сынмин. он не мог - носил в себе эти чувства слишком долго, еще со своего восемнадцатого дня рождения, когда со чанбин заступился за него перед шайкой каких-то задир. светловолосый улыбнулся сквозь слезы, вспоминая, как чанбин, будто старший брат, отчитывал его за неосторожность. сынмин бы с радостью рассказал другу все, что чувствует по отношению к нему, будь он чуточку смелее. а так, все, на что он способен - сидеть на полу и плакать, обнимая плюшевого зверька. - как же ты жалок, ким сынмин, - говорит парень в пустоту, даже не утруждаясь стереть с лица слезы. если сынмина спросят, что именно изменилось в тот день - он не найдет, что ответить. просто в один момент ким понял, что для него нет никого роднее этого низкорослого парня, который только делал вид грубого, не имеющего ни до чего дела. сынмин знал, что, на самом деле, чанбин заботливый и внимательный. он всегда переживал за младшего и не отказывал в помощи, если тот в ней нуждался. но это ведь только дружеская забота, ничего более. сынмин был уверен в этом. парень настолько погрузился в собственные мысли, что не услышал хлопка входной двери и голоса чанбина, оповещающего о том, что старший дома. со искренне удивило, что на его ‘минни, я дома!’ никто не ответил. обычно, этот самый минни бежит в прихожую и налетает на чанбина с объятьиями. но не в этот раз. это значит одно - что-то случилось. взволнованный чанбин заходит в каждую дверь, что встречается на его пути. ни в сынминовой комнате, ни в его собственной младшего не оказалось. темноволосый пугается не на шутку, когда, зайдя в гостиную, видит друга, сидящего на полу, в обнимку с подаренной им же игрушкой и растирающего слезы по лицу. сердце чанбина падает куда-то в пятки и, не медля ни секунды, старший подлетает к сынмину и падает перед ним на колени, задавая миллион разных вопросов, начиная с ‘что случилось?’ и заканчивая ‘кто тебя обидел? скажи мне, я надеру ему задницу!’. младший же в это время прячет лицо в ладошках, пытаясь скрыть его от взора старшего. ему стыдно, безумно стыдно за то, что он такой вот плакса. - как прошло свидание?, - хлюпая носом спрашивает сынмин, чтобы отвлечь чанбина от этого постыдного зрелища. старший молчит с полминуты, собираясь с мыслями, а потом, тихо так, говорит: - не было ничего. как только мы встретились, я сказал, что меня не интересует ни она, ни общение с ней. потому что, - чанбин запинается на секунду. и если бы сынмин не прятал глаза, он бы увидел, сколько нежности и, в то же время, страха таилось во взгляде старшего. - я уже встретил человека, с которым хочу быть и о котором хочу заботиться. сердце сынмина пропускает удар. он резко поднимает голову и устремляет на чанбина, полный недоумения, взгляд. - я люблю тебя, минни. - со громко сглотнул и почувствовал дрожь по всему телу. - уже очень давно. и все эти девушки, все это... я пытался вытеснить эту дурацкую любовь из сердца, но у меня ничего не получилось. - чанбин опускает взгляд, - ничего. - произносит тихо, но четко, по слогам. сынмин хлопает глазами слишком часто. ему никак не верится. кажется, что, если он моргнет еще хоть раз, чанбин растворится в воздухе, пропадет. - сынмин, не молчи, прошу тебя. - шепчет старший, пытаясь скрыть волнение. но парень так и продолжает молча хлопать глазами, полными слез и, кажется, даже не дышит. а потом еле слышно выдает: - я тебя тоже... - и вытирает тыльной стороной ладони, так и не перестающие литься, слезы. со неверяще смотрит на сынмина с минуту: бегает взглядом то по его, влажному от слез, лицу, то по маленьким ладошкам, сжимающим плюшевую собаку, то по его телу, укутанному в мягкую ткань теплого пледа. - тогда чего ты вцепился в эту собаку? может лучше меня обнимешь? - со счастливой улыбкой на лице, звучно выдыхая, произносит чанбин и разжимает холодные пальцы сынминовых рук, забирая из них мягкую игрушку. когда со берет чужие ладони в свои, скрепляя их у себя на затылке и обвивает руками хрупкое тельце, младший забывает, как дышать. - ты чего? эй... я сделал что-то не так? - мягко спрашивает чанбин, отстраняясь от сынмина и заглядывая в его, полные слез, глаза, когда слышит тихие всхлипы над ухом. аккуратно касаясь щек младшего, со стирает с них влажные дорожки. ким только коротко мотает головой и снова обниманиет старшего. настолько крепко, что у обоих сбивается дыхание. - а теперь ты мне расскажешь, почему плачешь? мы ведь пара, как-никак. - с довольной усмешкой произносит чанбин. а потом резко меняется в лице, отстраняется и снова заглядывает сынмину прямо в глаза. - пара ведь? - пара, пара. - счастливо смеется младший и позволяет старшему коротко поцеловать себя в губы.