Кошмары сближают

— Да ты меня ревновать к каждой девице будешь?! — А почему ты так на неё смотрел?! — Осаму, успокойся, не кричи! Никак я на неё не смотрел! — Ну да, давай, скажи что ты слепой и на самом деле ничего не видел! Осаму был в бешенстве. В реальном бешенстве, потому что за последнюю неделю его парень флиртовал уж со слишком большим количеством девушек. Сначала он не заострял на этом внимания, но с каждым разом всё больше и больше ему становилось не по себе. На каждую девицу он смотрел таким восхищенным взглядом, что не заметить это было невозможно. А он, дурак, не замечал. — Говорят, что ревнуют, только если очень сильно любят, — он предпринял попытку подойти к Осаму, сложившему руки на груди и хмуро глядящему на него исподлобья. — Я тоже тебя очень люблю, солнышко… Он уже протянул руки, чтобы обнять его за плечи, но Дазай оттолкнул его, сам отходя на шаг. Чуя, не ожидавший такого резкого порыва, отшатнулся назад. — Иди своих девиц лапай. — Осаму… — Что Осаму?! — Ну ты же знаешь, что я никак на них не смотрел! Ну правда, я же только тебя люблю, — он всё же подошёл к нему и, на этот раз, проследив за едва заметной сменой настроения Дазая, прижал его к себе, чмокая в макушку. — Я видел как ты на них смотрел, — пробубнил тот ему в грудь. — Это была простая улыбка, не больше. Всего лишь любезность, ну… — Хорошо, — Чуя улыбнулся, услышав мягкий тон возлюбленного. Он ожидал, что тот сейчас обнимет его и скажет тихо «прости», но он превзошёл все его ожидания: — Иди и любезничай со своими шлюхами, а меня, пожалуйста, оставь в покое. — Он оттолкнул Накахару от себя. — Я не хочу с тобой разговаривать. — Что?! Осаму, не смей обвинять меня в измене! — он резко изменился в лице: нахмурился, а глаза заискрились гневом. Он резко прижал Дазая к себе, не давая вырваться. — Отпусти меня! Не трогай! — он пытался ударить его, чтобы выбиться из крепкой хватки Накахары, но тот схватил его за запястья. Тогда шатен резко отошёл назад, но, не расчитав силы, повалился на пол, случайно утягивая за собой Чую. Накахара повис над ним, прижимая кистями к полу. Оба пытались отдышаться, грудь Осаму то и дело вздымалась в попытках заглотить как можно больше воздуха. Чуя засмотрелся на его раскрасневшееся лицо и растрёпанные волосы. Он прильнул губами к его шее, поднимаясь выше. Провел языком под подбородком, оставил там же засос. Осаму всё это время слабо брыкался, но вырваться у него никак не получалось: Накахара всё же был в разы сильнее его самого. Он тихо мямлил «Чуя, пусти», но тот его не слушал. Он поднялся на руках и грубо его поцеловал. Осаму неохотно стал отвечать на поцелуй только тогда, когда Накахара его предупреждающе укусил за нижнюю губу. Одну руку он запустил ему в волосы, когда почувствовал, как Осаму расслабляется. Дазай немного поразмял порядком затекшую кисть и положил её ему на лицо. Провел аккуратно по щеке, Чуя даже ухмыльнулся, но тот резко разорвал поцелуй и влепил ему нехилую пощёчину. — Слезь с меня, Накахара Чуя. Тот пару секунд смотрел в сторону, пытаясь осознать произошедшее. Усмехнулся, потирая щеку рукой, поднялся с шатена, предоставляя ему возможность встать на ноги. — Вот значит как. Ну ладно, будь по-твоему. — Уже не отрицаешь? — Ты перегибаешь. Осаму понимал. Понимал, но отходить от своей цели проучить Накахару не хотел. И всё-таки, крайне неприятно, когда твой парень в открытую пялится на официанток, чуть ли не подмигивая, а они лишь хихикают и пытаются выпросить номерок, будто Осаму здесь вообще не существует. Дазай бы мог прогнать Чую спать на диван, но у них его не было. Точнее, был, но Кое-кто его сначала поджёг, решив покурить в квартире, а потом, затушив, решил отпраздновать то, что их квартира не сгорела, жарким сексом на этом самом диване, а тот просто не выдержал нагрузки и разломился пополам, итак подожжённый до этого. Поэтому Накахара лёг спать рядом, благо, кровать у них была двуспальная, поэтому они оба легли, отвернувшись друг от друга. А Осаму пытался игнорировать вид Чуи без верха, словно он специально сегодня не надел домашнюю футболку, чтобы побесить Дазая. Или, в надежде, что он сорвётся и сам на него запрыгнет. Чуя заснул довольно быстро, а вот Осаму очень долго не мог, уснув только в половине второго. — Осаму… Осаму, не ходи туда! Послышались звуки выстрелов. Дазай широко распахнул глаза, непонимающе глядя по сторонам. Он сжал в руках толстовку, оседая на пол заброшенного здания. — Чуя! Ты где? — Осаму! Дорожка выстрелов совсем близко. Он пригнулся ещё ниже, словно пытаясь раствориться за этой грудой обломков некогда здания. — Чуя, пожалуйста… — он мелко дрожал, срываясь на плач. — Пожалуйста, ответь мне, где ты… Он не помнит, как спасатели вытащили его оттуда. Не помнит, как доставили в больницу, не помнит, как он вернулся домой… Он включил телевизор, случайно попав на новостной канал. «Террористы подорвали здание старого университета искусств, — говорила приятным голосом ведущая новостей. — Кого-то брали в заложники, кого-то убили на месте…» Осаму правда надеялся, что Чуя придёт домой вот-вот, что он зайдёт в квартиру прямо сейчас, говоря привычное «я дома, солнце!», а Осаму бросится в слезах ему на шею, забив на все обиды. «Они убили четырёх человек, — Осаму подсознательно стал вслушиваться лучше в то, что сейчас скажет женщина. — Иикада Тору, двое не идентифицированы, и Накахара Чуя». Сердце гулко упало в пятки. Он выронил старый пульт от телевизора, неверящими глазами глядя на фото из паспорта, где Чуя, его Чуя, смотрит на него искрящимися глазами. Он помнит, как в тот день они ходили делать фото вместе, и Осаму умудрился в последний момент рассмешить его, что только фото появилось на экране, Накахара захохотал в голос, никого не стесняясь. По телевизору крутят фотографии потерпевших, но он не слышит. Он не слушает, весь его мир рухнул прямо перед глазами, в одной лишь фразе женщины с новостного телеканала. Он даже не успел…

Извиниться.

— Чуя! Резко темнота. Он подскакивает в кровати, словно умолишённый оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, где он находится. Но ничего не видит, и из-за этого паника накрывает его с новой силой. — Чуя… Рядом кто-то зашевелился. Он резко повернул голову на мужчину, лежащего совсем рядом. Он перевернулся на бок лицом к Осаму, приподнимаясь на локте. — Ну и чего ты шумишь? — сонно выдал Накахара, потирая глаза. — Чуя, ты… Ты здесь, — он неосознанно коснулся рукой его плеча. Накахара удивлённо изогнул бровь, глядя на то, как некогда неприступный и обидчивый шатен сейчас бесстыдно лапал его за плечи. — Что-то случилось? — Осаму услышал издёвку и оттенки злорадства в голосе, поэтому резкое осознание накрыло его. Он одёрнул руку, стыдливо отводя взгляд и закусывая губу. — Ничего. Спи. — Поспишь тут, когда ты так орёшь моё имя. — Ну прости, — он хотел сказать это угрюмо, но на последнем слове его голос сорвался и послышался громкий всхлип. Он замер, понимая, что проебался, а Накахара завис. — У тебя… Всё хорошо? — Д-да, — подрагивающим от слёз голосом сказал Осаму, пытаясь отвернуться, но Чуя подскочил на кровати, резко беря его лицо в свои ладони. По щекам скатились две слезинки, а он жалостливо смотрел на Чую, который бегло его осматривал, не ожидая увидеть его… Такого. Осаму резко всхлипнул и обнял его под плечами, утыкаясь носом в ключицы и громко рыдая. Чуя сначала завис, но потом уселся поудобнее, обнимая Осаму и гладя его по голове. — Приснился кошмар, солнце? — прошептал он тихо, целуя в ушко. Дазай слабо кивнул головой, и Чуя поцеловал его в макушку. — Не бойся ничего, я рядом, я здесь… Я защищу тебя, слышишь? Осаму крепче сжал его в объятиях, прижимаясь ещё ближе, словно боялся, что сейчас он откроет глаза, и Чуя исчезнет. Окажется, что эти всего лишь галлюцинации, всего лишь разыгравшееся воображение. — Ты слышишь? Всё хорошо, ну же, не плачь, — сказал он тихо, когда Осаму почти успокоился. Он шмыгнул носом и оторвался от Накахары, стыдливо глядя в сторону и пытаясь вытереть глаза запястьями. Чуя взял его лицо в свои тёплые руки, вытирая большими пальцами влагу с лица. Дазай жмурился, тогда его поцеловали в носик и в глазки. — Ну, всё хорошо? — Он мягко улыбнулся, потрепав его по волосам. Осаму робко кивнул головой, тогда Чуя распростёр объятия, всем своим видом показывая, что Дазай может спокойно его обнять. Тогда он плюхнулся ему на грудь, вновь обнимая под руками, и Чуя снова чмокнул его в макушку. Накахара откинулся на кровать, укладывая шатена себе на грудь и перебирая пальцами кудрявые волосы. Он немного повозился, недовольно хмыкая, на что Накахара лишь усмехнулся. — Всё ещё сердишься? — Нет, — буркнул он спустя недолго молчание. — Тогда спокойной ночи? — Спокойной ночи.