Четыре сезона влюблённости Эрика Картмана

Новенькие ученики в их захолустной школе всегда становятся событием дня, недели, если не года. Девчонка из Джерси, которую Стелла характеризует как «приятная» после добрососедского визита с матерью, вполне может претендовать на повод для сплетен и обсуждений в следующие миллион однообразных дней. Рыжая еврейка из Джерси. Увидеть ее в городе пока не удалось, как бы они все вчетвером со Стеллой, Кенни и Марджорин не старались, и сейчас Эрика размашистым шагом идет по коридору в кабинет истории, громко стуча каблуками новеньких высоких ботинок, чтобы самолично лицезреть это. Кайлу Брофловски. Стелла уверила, что девчонка она ничего, и даже без загара, почти без замашек «городской деревенщины». Потрясающее «почти» уже присоединилось к негативному образу. Нарочно или нет, но эта Кайла перетянет внимание на себя, а подобное Эрике Картман не нравится. Она поднимается по лестнице быстрее, чем следует, из-за чего порядком сбивает дыхание, но такое незначительное неудобство не способно испортить ей настроение и согнать с губ усмешку предвкушения. Дверь ударяется о стену, и несколько учеников оборачиваются, чтобы лицезреть явившуюся к первому уроку Эрику, и Кайла Брофловски в их числе. Ее стрижка довольно провокационна для Южного Парка — рыжие свисающие на лоб объемные кудри, еще и виски выбриты. Черная широкая майка с принтом демонстрирует кружевной черный же лифчик-бра в прорезях. Отсутствие маникюра, косметики, кустистые рыжие же брови, и ботинки с выглядывающими из них цветными носками. Просто кошмар. Мелкое недоразумение. И самое страшное: ни капли интереса к Эрике, лишь скользнула взглядом, и снова возвращается к разговору с уже окружившими ее одноклассниками. Надо будет сказать Марджорин, чтобы держалась подальше, ничего не смыслящая в политике подростковой жизни дура. Эрика оттягивает пониже блузку, чтобы расправить складки, и решительно подходит к парте Кайлы. — Эрика Картман, — надменно ухмыльнувшись, представляется она. После буквально секундного промедления и быстрого взгляда исподлобья Кайла возвращает ей усмешку: — Кайла Брофловски. *** Несмотря на острый язык и вызывающую внешность, Кайле удается снискать расположение преподавателей, преуспевая в учебе лучше большинства одноклассников. — Они вместе шли с дополнительных, понимаешь, — гневным шепотом сообщает Стелла Эрике во время обеда, — а потом еще стояли около ее дома и разговаривали. — Хуя, — хмурится Эрика. — А на прощание она хлопнула его по плечу, понимаешь?! — Понимаю. Стелла не то, чтобы склонна к драме, но время от времени ее замыкает на «Вернон слишком классный, любая девчонка в этой школе мечтает его увести». По мнению Эрики у него неплохие волосы и почти не скверный вкус в музыке, но в остальном он ничем не примечателен: ботаник, с детства ухаживающий за одной девушкой и носящий свитеры с высоким горлом. Но то, что он проводил Кайлу Брофловски до дома — настоящее происшествие, и Эрика опасения подруги разделяет. — Я поговорю с ней, — мрачно обещает она и достает зеркальце: для серьезных разговоров с обнаглевшими шлюхами нужно выглядеть потрясающе. *** — Эй, ты! Кайла хмуро оборачивается, уловив в окрике угрозу. — Поговорить надо, — кивает Эрика в сторону туалетов. Кайла выпрямляет спину, поправляет рюкзак и с независимым видом следует в указанном направлении. Женский туалет редко бывает пуст, но короткого «съебали» оказывается достаточно, чтобы пара девчонок удалилась, кинув на прощание обиженные взгляды. Марджорин встает на стреме снаружи, и вряд ли бы она смогла сдержать желающих посетить уборную на втором этаже, но робкое: «Эрика сказала никому не входить» убедительно всегда. Эрика — королева школы, даже если не получит корону на выпускном и за ней не будут бегать самые популярные парни из команды по футболу. Власть — это не только помпоны черлидерш. — Чего хотела? — враждебно спрашивает Кайла, сложив руки на груди. Пара безвкусных колец вызывают у Эрики новую волну раздражения, а беспорядочные кудри, явно уложенные с помощью геля, и вовсе хочется сжать в ладони: чтобы как следует оттаскать возомнившую о себе невесть что жидовку по туалету, а после запереть в толчке. Может, в Кайле хватает спеси, но она бы не смогла дать достойный отпор с таким хрупким телосложением. Это только придурку Вернону нравятся плоскодонки с торчащими ключицами, в этом плане Стелла и Кайла похожи. И они обе не смогли бы справиться с враждебно настроенной Эрикой Картман. — Не лезь к Вернону Тестабургеру, я тебя предупреждаю. — Чего? — удивленно вскидывает брови Кайла, явно не ожидавшая такого начала разговора, и даже плечи расслабляет, слегка ссутулившись. — Ты слышала. Кайла опускает руки и с улыбкой качает головой: — Он меня не интересует. — Стелла видела вас. — О, вот оно что, — Кайла мерзко ухмыляется, — я хотела узнать у него кое-что. — Что же? — Эрика со скучающим видом накручивает локон на палец, чтобы занять руки. Она не хочет учить новенькую уму-разуму силой, но и болтать особо тоже в планы не входит. — Меня не интересует Вернон, — повторяет Кайла, придвинувшись чуть ближе, и Эрике кажется, что в глазах у нее отплясывают чертята, — меня интересовала Стелла. *** Не похоже, что это теперь их маленький с Кайлой секрет, все же она слишком открыто заявила едва знакомой однокласснице о своих предпочтениях. Эрика Картман — предсказательница Южного парка, только гадает не по картам таро, а по соцсетям, ловко делая предположения, находя намеки и доказательства. Случайный лайк, единовременное пребывание онлайн или подписка на аккаунт магазинчика мороженого в Денвере — это может сказать о многом, если умеешь читать. И Эрика знает эту грамоту намного лучше других. Инстаграм Кайлы оказывается не особо богат на информацию, и крайне скуден на интересующую: новенькая — не только рыжая еврейская дрянь, но еще и лесбиянка. И ее соцсети пестрят сэлфи, а также фотографиями мерзкого Нью-Джерси, но даже полусловом не упоминают ориентацию владелицы. Варианта два: либо Кайла Брофловски ее наебала, либо у них появилась общая тайна. — Она на тебя запала, — сообщает Эрика Стелле, не размениваясь на «привет» и сразу вбрасывая свежую сплетню после сонного «ало». — Чего? — Говорю, что Брофловски по девочкам. — Ого! — Все, мне некогда. Надо позвонить остальным. *** — Почему парням так нравятся лесбиянки? — морщит нос Стелла, наблюдая за тем, как Стивенс и Тернер вьются вокруг Кайлы, а та со скучающим видом допивает сок, который притащил ей Эндрю Ниттс перед обедом. — Пересмотрели порно, — фыркает Кенни, когда парни проводят долгим заинтересованным взглядом желающую покопаться перед уроком в шкафчике Кайлу. Стелла донельзя довольна, что новенькая положила на нее глаз, хоть и повторяет время от времени: «Это просто комплимент мне, ничего такого, повышает самооценку», на что Кенни изводит ее вопросами, смотрела ли порно она, и какие позиции ей нравятся. — Ты знаешь, эти специальные страпоны, для двоих… — Иди ты, Кенни! — вспыхивает Стелла и отворачивается в поисках Вернона, чтобы свалить от уже не скрывающей смех подруги. — Она не смотрела, — задумчиво вздыхает ей вслед Кенни. — Хорошие девочки не смотрят порно, — Эрика не спускает взгляд с зависшей у шкафичка Кайлы. Интересно, Кайла смотрит гетеро-порно? Она би или лесбиянка? Это была шутка? Поэтому эта рыжая дура ничего не отрицает? Эрику всегда бесили такие — выскочки, делающие вид, что им пофиг на внимание, но на самом деле жаждущие его. Может, выражение лица Кайлы и остается скучающими, но горящий взгляд выдает ее с головой: быть новенькой в захолустье сродни развлечению. И едва ли Эрика позволит ей наслаждаться этим статусом. — Эй, жидовка. Кайла скашивает взгляд, демонстрируя недовольство напряженной линией челюсти. Сложно назвать красивой носатую мелкую девчонку, но то, как она злится — самая привлекательная ее черта. — Приходи ко мне в пятницу. Будет тусовка. — Я подумаю, — фыркает Кайла, вкладывая в свои слова максимально презрительное: «нахуй иди». — Хватит быть отщепенкой, жду на девичнике. — Нахуй иди. *** В Джерси явно иное представление о вечеринках. Стелла с Марджорин с испугом смотрят на внушительного вида бутылку, в то время как Кенни уже вытирает руку о кофту, готовая взять предложенное угощение. — Водка? — хмурится Эрика. — Это девичник с просмотром Дневников Бриджит Джонс? — презрительно кривит губы Кайла. — С пивом. И дневниками Бриджит Джонс. — Я в деле, — внезапно подает голос Марджорин, подставляя стакан. — Не зассышь? — с вызовом спрашивает Кайла, хотя Эрика и не думала ломаться. — Завали, жидовка. Кайла разбавляет водку соком и выпивает, насмешливо глядя на Эрику, словно жмет на курок, а не делится с новыми знакомыми крепким алкоголем. И целится Кайла именно в Эрику, не во всех сразу. Эрика возвращает ей полный презрения взгляд. Бутылку вскрыли до девичника, и даже немного начали, это от внимания Эрики не ускользает. — Так тебе нравятся девушки? — спрашивает Кенни, налив всем немного водки и щедро разбавив апельсиновым соком. — Ага, — пожимает плечами Кайла и опрокидывает в себя еще один стакан. И сдерживается, чтобы не поморщиться, строит из себя крутую. Она ведет себя настолько вызывающе, настолько вопиюще нагло и неприятно, что невольно притягивает взгляд, заставляла мысли крутиться вокруг своей нескладной цыплячьей фигурки. Стелла в смущении тычет Кенни локтем в бок, но та и не думает смущаться: начинает задавать Кайле откровенные вопросы, а Кайла с не менее шкодливым видом дает на них уклончивые или дерзкие ответы. Стелла не выдерживает и довольно быстро ретируется за Эрикой на кухню, стоило той пойти проверять кексы в духовке. Обычно Марджорин готовит кексы, это ее тупая затея от девичника к девичнику, но в этот раз Эрика сама замесила тесто и сделала крем, пытаясь унять легкое волнение, что к ним присоединится еще один человек. Дневники Бриджит Джонс. Скажет тоже. — Она… ничего? — шепотом спрашивает Стелла. — В каком плане? — хмурится с подозрением Эрика. — Неплохая типа? — поясняет Стелла и шумно отпивает из стакана, стараясь не морщиться. — Я никогда не пила водку. А она так уверенно разливала. — Джерси, — с неприязнью отзывается Эрика, помешивая успевший сгуститься крем. Марджорин отлетает первая, еще до того, как духовка сигналит о готовности. Стелла съедает один кекс и начинает дремать, засыпав футболку шоколадной крошкой. Кенни надкусывает еще два, не доедает, но уходит наверх сама, утаскивая за собой слабо сопротивляющуюся сонную Стеллу, причитающую: «Я еще посидеть хочу». У Кайлы диабет, поэтому она жалуется, что пить на голодный желудок — дерьмо, а кексы — верная смерть. — Разве можно пить при диабете? — приподнимает бровь Эрика, пихая ногой уснувшую в кресле Марджорин. — Нет, — со смешком отвечает Кайла и облизывает с кекса ванильный крем. По закону жанра она пачкает щеку, но Эрика и не думает ей об этом говорить — пускай так ходит, свинья. Эрике нравится устраивать девичники у себя дома — всегда знаешь, где что лежит, если захочешь спать — то уснешь в собственной постели, утром не надо будет никуда идти. Она полулежит на диване, положив под спину любимую подушку, а домашние носки греют ноги. Зима выдалась довольно холодной. Кто вообще переезжает зимой, посреди учебного года? Перед самым Рождеством. Тупые жиды. Кайла сжимает кекс в руке сильнее, чем следует, и засыпает крошками диван, но игнорирует возмущенное цоканье хозяйки дома, продолжив рассказ про каких-то незнакомых Эрике долбоебов из родной школы. Эрика даже не пытается сделать вид, что ей интересно. Вот наблюдать за машущей руками напившейся жидовкой — это интересно. Отпив из стакана, Эрика проверяет время: почти полночь. Долго же они сидят. Так и самой скоро спать захочется. Эрика не любит обращаться к своей «папке авторитета», как любит она называть вовсе не скромную коллекцию компромата любого сорта. Неудачные селфи, нюдсы для ненадежных парней, вырезки с камер наблюдения школы и торгового центра, фото с тусовок — их у Эрики достаточно, чтобы подпортить жизнь. На Кайлу нет ничего, хотя Эрика пыталась навести справки через группы в фейсбуке с подложных страниц, но полезного никто и ничего предоставить не смог. Нельзя допустить, чтобы хоть кто-то оставался вне поля влияния Эрики Картман, поэтому впустить жидовку к себе домой — необходимость, как и слушать ее тупые рассказы. Все больше заплетается у кого-то самоуверенного и наглого язык. Пароль — 2605. Кайла дважды ошибается, стараясь разблокировать телефон, отчего тот вибрирует, а она в ответ недовольно бубнит. Разблокировав, она комично хмурится, явно подтормаживая. И Эрике очень интересно, что же там такое, раз Кайла повторяет действия каждые минут десять. Эрика делает вид, что подливает себе, но уже давно пьет один сок. Долбаные кексы — давно надо было запретить Марджорин это дерьмо, вечно же крошки. — Почему ты так мало о себе рассказываешь? — слегка нахмурившись, спрашивает Кайла и садится ближе. Эрика, с удобством занявшая пол дивана, лишь фыркает и отвечает насмешливо: — Вас с Кенни не заткнуть. — Расскажи. — Что? — Эрика делает большой глоток сока. — Вопрос-ответ? — Почему ты такая рыжая уродина? — неприятно хохотнув, сразу же спрашивает Эрика, и Кайла от возмущения приоткрывает рот, впервые за время их общения скинув маску надменного равнодушия. — А ты жирная тварь, и ничего, — огрызается она и залпом допивает стакан, чтобы с угрожающим стуком поставить его на столик. Не хватало только осколков стекла к крошкам. Зря Эрика включила дерзость раньше времени, не хотелось бы, чтобы Кайла сейчас собралась и поползла домой, план не в этом. — Рада, что мы честны друг с другом, — оскаливается Эрика, и тоже приосанивается, правильно выбрав тон: на губы Кайлы снова набегает усмешка, а во взгляд возвращается вызов. — Почему позвала меня? — Хочу стать лучшими подругами, конечно же, — ерничает Эрика, и Кайла улыбается еще шире. — Почему пришла? — Скучно в вашем хуевом городе. Думала, что смогу развлечься. — Не вышло? — Вышло, не зря же я водку прихватила, — Кайла берет обратно в руки стакан, но за бутылкой не тянется, и Эрика решает помочь: сама наливает новую порцию, явно переборщив. Кайла салютует и делает глоток, и уже даже не морщится, только дожевывает мятый кекс. — Я думала, что ты на меня запала. — Я? — вскрикивает от удивления и даже некоторого возмущения Эрика. — Ну да, — Кайла крепко вцепляется в стакан, чтобы не расплескать, — позвала к себе, а подружек спать отправила, меня спаиваешь. Разве нет? Вот же наглая джерсийская шлюха. — Нет, — мрачно отвечает Эрика, глядя на Кайлу в упор. Даже если бы Эрике нравились девушки, то точно ее выбор бы не пал на Кайлу — короткостриженную носатую доску с мерзким характером. Но той, похоже, самоуверенности не занимать. Кайла что, была популярна в лесбийских кругах в Джерси? — Ой ли? — фыркает Кайла, все еще уверенная в своей неотразимости и, явно насмехаясь, размашистым движением поправляет примявшиеся на макушке кудри. — Значит, это ты на меня запала? — Эрика салютует стаканом, призывая Кайлу пить еще, и та поддается. — Нет. Жирные стервы не в моем вкусе. — Я тебе сейчас переебу, — предупреждает Эрика. Вот зачем все так усложнять? Ей всего лишь нужен телефон Кайлы, нужно, чтобы жидовка сладко уснула где-нибудь в ногах Стеллы наверху, а тут начинается ток-шоу. Эти джерсийцы иначе не могут. — Так мне пойти домой? — со смешком осведомляется Кайла и придвигается ещё ближе, весьма очевидно вторгаясь в личное пространство. Берет на слабо? Думает, что сможет смутить Эрику? Ну конечно! Эрика и сама глотнула водки, а еще это ее дом, ее школа, ее долбаный город, где не рады таким, как Кайла Брофловски. — Нет уж, оставайся, сука. Эрика собирает майку на груди Кайлы в кулак и притягивает к себе, чтобы грубо Кайлу поцеловать. Кайла такого маневра не ожидает и испуганно мычит в губы, но быстро соображает, что к чему, и ловко залазит к Эрике на колени, обнимая ее за шею. Вот же вертлявая дрянь! Кайла оказывается очень легкой, словно у нее и кости полые, как у птиц: под ладонью хорошо ощущаются выпирающие позвонки и ребра, а острые колени тычут в бедра. Даже несмотря на то, что Эрике раньше не приходилось целоваться с девушками всерьез — не стоит учитывать игры в бутылочку, где одноклассницы готовы лизаться друг с другом, чтобы привлечь внимание улюлюкающих парней — она не теряется и излучает уверенность. Такую, что Кайла начинает шумно дышать и гладить ее по плечам, прижимаясь ближе. Губы у Кайлы сухие, от нее пахнет апельсиновым соком и алкоголем, а тонкие пальцы щекочут шею и ключицы. — Значит, не запала, да? — надменно спрашивает Эрика, отстраняясь. Если Кайла и популярна у таких как она в Джерси, то явно в таком состоянии: раскрасневшаяся, дышащая через рот, еще и взгляд с поволокой. А губы такие припухлые, потому что Эрика, должно быть, хорошо целуется? Не то, чтобы у нее много опыта. — Иди сюда, — мурчащим тоном тянет Эрика Кайлу обратно к себе, чтобы поцеловать еще раз. Ежик волос на затылке ощущается под пальцами приятно, а вот свисающие на лицо кудри — не очень. У Кайлы подтянутая задница, торчащие косточки таза, а кожа на животе очень мягкая, горячая. Эрика поднимает руку выше и очерчивает пальцами грудь, стараясь скрыть волнение, и поэтому гладит немного рывками. Кайла прогибается в спине и разрывает поцелуй, стараясь отдышаться. Взгляд у нее совсем уплывший. Эрика прижимается носом к ее ключицам и прикрывает глаза, отгибая чашечку небольшого, особенно в сравнении, лифчика, и решительно запускает под него ладонь. Это странно, когда на тебе верхом сидит девушка, позволяет тискать себя за задницу и бесстыдно жмется ближе, давя грудью на вторую ладонь и таким образом напрашиваясь на ласку. Эрика никогда себя в такой ситуации не представляла, не думала, что исполнит мечту типичного парня-старшеклассника. Кайла громко дышит Эрике в висок, пока та продолжает гладить, цепляя большим пальцем торчащие соски. Судя по тому, как Кайла осторожно ерзает — ей приятно. Эрика наклоняется и одновременно с этим тянет наверх Кайлу, чтобы та приподнялась, и ее грудь оказалась на уровне лица. Если до этого Кайла излучала зашкаливающую уверенность, то становится заметным румянец на щеках и взволнованный взгляд. Тем не менее, она снова подается вперед, позволяя Эрике аккуратно обводить языком соски, и мелко дрожит от удовольствия. Эрике кажется естественными и ожидаемым, что у Кайлы есть пирсинг, и она с интересом втягивает в рот небольшое колечко, легонько его посасывая. — Так что, не запала? — повторяет злорадно Эрика, отстраняясь и прижимая палец ко рту Кайлы. Надышалась алкогольными парами от жидовки, наверное, раз тоже голова идет кругом. — Нет, — если Кайла и пытается ухмыляться, то получается так себе. — Мне что, тебя вытолкать на улицу и кинуть в снег? Как минимум бы спихнуть с дивана, — Эрика давит Кайле на плечи, усаживая обратно к себе на колени, и кладет руку ей на бедро, вальяжно его оглаживая. Джинсы из хорошей ткани, но фасон не очень подходит Кайле, ей бы талию повыше и карманы побольше, чтобы хоть немного задницу подчеркнуть. Брови подщипать. У нее линзы? Или глаза правда такого насыщенного зеленого цвета? У Эрики найдется пара модных приговоров для джерсийской деревенщины. — Не надо в снег, — Кайла целует все еще упирающийся в губы палец и отклоняется, чтобы Эрика помогла ей встать. — Аккуратнее, жидовка, — шепчет Эрика, прижавшись к уху Кайлы носом, пока та поправляет лифчик, — это я такая добрая и сейчас закину тебя спать, а могла бы воспользоваться ситуацией. — Намекаешь на то, что я пьяна, и меня можно поиметь? — вскидывает брови Кайла и скрещивает руки на груди, стараясь не покачиваться. Им бы хотя бы капельку смущения на двоих, а то будто не они с Эрикой сейчас лизались на диване, в самом деле, все будто в порядке вещей. — Можно, но нет. Спать пиздуй. — Неси, — смеется Кайла. — Не наглей. Сюда. Кайла идет следом в спальню за Эрикой в спальню, безропотно залазит на кровать и готовится ко сну. Цветные носки скручены в улитку, и ступни в поисках тепла прячутся под одеяло. — А ты? — недовольно спрашивает она, когда Эрика чмокает ее в губы и собирается было уходить. — Я не сплю с жидами. — Ой, иди ты нахуй, — с легкой обидой отзывается Кайла и отворачивается, уже готовая провалиться в навеянный градусом сон. Эрика выжидает какое-то время, затем шепотом зовет Кайлу по имени несколько раз и вытягивает у нее из-под подушки телефон. Бинго. Перед уходом Эрика нерешительно касается щеки Кайлы кончиками пальцев и легко гладит. Кожа гладкая, не тронутая следами подростковых прыщей, не видавшая косметики. Волшебно. *** Возможно, что Кайла имеет даже самую чуточку приятную внешность. Она делает уютные селфи по утрам, еще лежа в кровати, не заботясь о смятых кудрях и припухших ото сна веках. Некая Роуз из Нью-Джерси, которой Кайла эти селфи отсылала, тоже высоко их оценивает, не скупясь на поцелуйчики. Эрика пролистывает истории заказов в онлайн-магазинах, смотрит и прослушивает сообщения, проверяет запросы в браузере и пересылает себе фотографии из галереи. Семейные чаты выглядят довольно прилично, Брофловски создают впечатление благополучной семьи, даже странно, что Кайла смогла достать водку, ей же нет двадцати одного. По вторникам, четвергам и субботам Кайла занимается йогой, так говорит ее расписание. Она читает книги про полярников, ведет учет выпитой за день воды, чтобы вписываться в норму, и много ходит пешком, судя по шагомеру. Сохраняет фотографии разрушенных заводов, фотографирует соседских котов и снимает украдкой на видео то, как ее одноклассники спят на уроках. Это Эрике тоже пригодится. А еще она несколько дней назад рассталась с Роуз, с которой продолжала встречаться на расстоянии после переезда, и последнюю неделю делала селфи в кровати скорее по привычке, никому их не отправляя. Эрике становится неприятно. Разбитое жидовское сердце — вот причина водке и любвеобильности. И не должно бы это задевать, а задевает, все же никому не нравится быть использованным. Она жадно читает переписку Роуз с Кайлой, не стесняясь откровенных заигрываний и моментов ссор. И эта Роуз та еще стерва. А Кайла написала ей сегодня, когда уже порядком опьянела, но та не ответила. Надо же. Еврейка проклятая так мстила игнорирующей ее бывшей, обтираясь об Эрику? — Спасибо, — мурлычет Эрика и целует спящую Кайлу в щеку, засовывая телефон обратно под подушку, — спасибо, рыжая ты тварь, за пополнение папки. Фотографии спящих на вечеринках людей — отдельная категория: обычно их пьяные рожи комично искажены, видны потеки слюны, косметика размазана, а тень от вспышки превращает в уродцев. Кайла Брофловски спит как ебучее произведение искусства, прямиком с картин эпохи Ренессанса, прижавшись к подушке Эрики щекой и стиснув край наволочки тонкими пальцами. Ее ресницы подрагивают, а рот чуть приоткрыт. — Отвратительно, — с ненавистью выплевывает Эрика и уходит. Она отлично поспит на диване, подальше от Кайлы. Еще бы уснуть. *** Если Кайла и хочет обсудить произошедшее, то возможности ей не представляют: утром Эрика поднимает подруг довольно рано и пинками отправляет по домам, аргументируя спешку скорым возвращением матери. Кайла прочесывает кудри пальцами и украдкой посматривает на пышущую свежестью и самодовольством Эрику. Эрика-то успела утром сходить в душ, сделать маску для лица и даже наложить простенький макияж, чтобы выглядеть на фоне помятых подруг настоящей королевой. Чтобы предстать такой перед Кайлой. Кайла не надевает лифчик, спрятав его в рюкзаке — Эрика невольно думает об этом, заметив, как проглядывают через ткань майки соски, когда Кайла зябко переступает с ноги на ногу, спустившись на кухню за стаканом воды. Впервые ее можно увидеть такой смущенной, далекой от образа наглой джерсийской девчонки — даже Кенни интересуется, все ли в порядке, на что Кайла отговаривается похмельем. Такая Кайла нравится Эрике. Так нравится, что хочется вцепиться ей в запястье и дернуть за руку наверх, чтобы она взвизгнула испуганно, а Эрика заткнула смятение поцелуем. Потому что таким, как Кайла, идет быть покорными. Потому что такой Кайла никогда не будет. — Пока, — робко машет Кайла на прощание и бредет в сторону дома, закутавшись в куртку и спрятав кудри под глупую шапку-ушанку. Глядя ей вслед, Эрика уже предчувствует беду, почти предвкушает: она попала. Она попала в ловушку интереса к Кайле Брофловски, ощущает, как все внутри заостряется и меняет курс, выстраиваясь вокруг мыслей о рыжей жидовке. Эрику Картман нельзя использовать. Эрику Картман нельзя игнорировать. Не нравятся Кайле жирные стервы? Понравятся. Еще как понравятся.