Девушка с фиалковыми глазами

В школу я пошла одна, не встретив сенсея. Не знаю отчего, но я почувствовала какое-то разочарование. День пролетел как обычно, за исключением того, что я заметила, как обычно не разговаривавший ни с кем из девочек Шикамару оживленно беседует с Морикой. Хотя это было больше похоже на спор. Подойдя обрывочно слышу их разговор: — Хочу и ношу, — злится Морика. — Это же такой геморрой. Ну не лень, а? — закатывает глаза Шикамару. — Нет, не лень. За то каждый день выгляжу на все сто, — фыркает в ответ подруга. Догадываюсь, что речь идет о макияже, хотя странно, что они об этом заговорили. — Да брось, мне кажется, что без него даже лучше, не? — спокойно произносит длинноволосый Нара. — А ты меня без него видел? Нет, — уверенно отвечает девушка. — А ты прийди, тогда и увижу, — парирует в ответ парень, на что Морика кажется не нашла, что ответить, поэтому, просто хмыкнув, закатила глаза. Увидев меня, стоящую позади, она подбежала, обхватив меня за плечи. — Харуми-и-и-и, скажи, чего он пристал, а? — дуется подруга. Я улыбаюсь, любуясь их взаимоотношением. — Кажется, ему было весело тебя дразнить, — спокойно отвечаю я. После моих слов Морика испепелила Шикамару взглядом еще раз, но в этот же момент парень смотрел прямо на нее, поэтому они встретились взглядом, отчего Морика, кажется, смутившись, резко отвернулась. Неужели дружба может быть такой? Не знаю, ведь никогда в жизни сама таких отношений не видела.

***

Возвращаясь домой после школы я почувствовала странное чувство тревоги. По дороге оборачивалась каждую минуту, чувствуя будто произойдет что-то плохое. Дойдя до дома без приключений подумала, что это просто паранойя прошлого. Зайдя в дом, переодеваюсь и снимаю линзы. После долгого ношения глаза все-таки сильно устают. Прошло пару часов. На часах стояло 20:38, когда я закончила ужинать быстро приготовленной рыбой с рисом, обязательно заправленным соевым соусом, иначе по-другому я его не ем. Внезапно слышу какой-то звук у двери, как будто кто-то пытается войти. Сердце сильно забилось, в голове начали появляться самые ужасные сценарии и воображения. Что, если это они? Но как они могли найти меня? Так, где мой меч? Быстро забежав в комнату и открыв шкаф, я достала оттуда свое давно неиспользованное оружие и медленно подошла к двери. Заглянув в глазок вижу знакомую фигуру и быстро распахиваю дверь. — Какаши-сенсей? — в ужасе воскликнула я, увидев окрававленное тело учителя. Услышав меня, он поднял взгляд. «Черт», — пробормотал он, видимо поняв, что перепутал двери. Он уже собрался разворачиваться, как я подхватила его под руку и затащила в дом. — Нет уж, так вы и минуты не продержитесь сами, — строго процедила я сквозь дрожащие губы, все еще ошарашенная от происходящего. Крепко закрыв за собой дверь, я включила входной свет и хорошенько разглядела состояние учителя. Он все еще был в своем костюме, который сегодня одел в школу, значит еще не успел вернуться домой. В области живота просвечивалось красное пятно крови. Когда он поднял голову, я тихо ахнула от его вида. Его лицо было залито кровью, вытекающей из пореза на полузакрытом глазу. Рана была глубокая и надо было ее зашить. Слава Богу других кровавых ранений не нашлось — лишь мелкие царапины и только-только начинавшие проявляться синяки. — Пошлите в ванную, — прошу я сенсея. — Харуми, я сам справлюсь. Помоги только до своей двери дойти, — с отдышкой попросил он. — Ну да, если вы не можете двигаться, то как собрались лечить раны? — спрашиваю я с ноткой сарказма в голосе. В ответ учитель лишь хмыкнул, и мы медленно направились в ванную, где, к счастью, находились все мои лекарства и бинты на такие случаи. Открываю полку под раковиной, битком набитую разными препаратами, и чувствую внимательный взгляд сенсея, от которого становится не по себе. Достав ватки, антисептик, перекись и палочки, сажаю учителя на табуретку возле раковины. — Я вам обработаю рану, но потом вам придется поехать в больницу и зашить ее. Хотя лучше бы вам сейчас поехать туда, — говорю я, не сразу подумав о том, чтобы отвезти его в больницу. — Не надо никакой больницы, тут всего пара царапин, — отвечает он своим низким бархатным басом, которому сложно противоречить. Я вздыхаю. — Тогда сидите и не двигайтесь, — с этими словами я обмакиваю ватку перекисью и, наклонившись ближе к лицу, начинаю как можно аккуратнее обрабатывать порез. Пару раз сероволосый мужчина глубоко вздохнул, но не дернулся, терпеливо дожидаясь, пока я закончу. Когда область вокруг глаза была полностью обработана, я говорю: — Вам придется открыть глаз, чтобы я могла его отмыть от крови. Они же задели только кожу? — переживаю я. В ответ он лишь кивает и открывает глаз. Одно маленькое движение и у меня перехватывает дыхание. Его глаз. Не могу оторвать взгляд от ало-красного цвета, переливающегося на желтом свету комнаты. Он как будто светился изнутри. Замечаю, что глаза сенсея тоже безотрывно смотрят на мои. Потом резко вспоминаю. О Боже мой! Я же сняла линзы, когда пришла домой. Побледнев от испуга, резко отворачиваюсь, боясь реакции. Слышу тихий манящий голос учителя: — Харуми, твои глаза… — он делает паузу, в течении которой из тела у меня ушла вся кровь, приготовившись к худшему, но он молчит. Медленно поворачиваюсь обратно и натыкаюсь на пристальный взгляд черных глаз. Точнее сейчас же меня сверлил кроваво-красный огонёк, буквально полыхающий в тусклом освещении ванной комнаты. Казалось бы обычный взгляд, но нет. Он какой угодно, но не обычный. Не было никаких слов, никаких жестов. Лишь взгляд. Но в этом взгляде не было ни капли упрека, презрения или отвращения. В нем читалось понимание и… восхищение? В тот момент все воспоминания о прошлом прорвались сквозь толстую стену, которую я годами выстраивала в своем подсознании. На глаза навернулись слезы, которые так долго сдерживались. Поднимаю взгляд на заботливые и внимательные глаза сенсея. Он медленно поднял руку к моему лицу и нежно вытер слезу, которая вот-вот грозила вырваться из глаз новым потоком. Почему все так случилось? Какого черта я тут плачу перед своим учителем?! Надо успокоиться, и это мне все-таки удаётся после пары глубоких вдохов и выдохов. Убедившись, что я успокоилась, сенсей опустил руку и продолжил смирно сидеть на деревянном стуле. Теперь же, увидев этот цвет, не могу сосредоточиться. Взгляд все время приковывается к порезу над багровой радужкой. Попытавшись отвлечься, начинаю рыться в косметичке в поисках нитки с иглой, так как рану стоило зашить, и да, я знала как это делается и могла мастерски зашить глубокий порез с закрытыми глазами. Опыт и немалые знания в области медицины оказались очень полезны. Поворачиваюсь обратно к тихо-сидящему за спиной мужчине. — Вам надо будет зашить порез, а то может начаться воспаление. Хотя я думаю, что все же вам будет лучше поехать в больницу и не упрямиться, — объясняю я, стараясь убедить учителя на здравое решение, но видимо это для него не вариант, так как он отвечает: — Не хочу в больницу, там скучно, — от чего я тут же закатываю глаза. — Вы что, ребёнок? — с тяжким вздохом спрашиваю я, беря в руки иглу. — Тогда терпите, я зашью, — на что сероволосый сенсей лишь кивнул, слегка усмехнувшись, как мне показалось, с вызовом. Ему обязательно так делать? Почему обычная ухмылка выглядит так привлекательно? Так, надо успокоиться. Глубоко вздохнув, принимаюсь за вышивку. Конечно, это неприятный процесс, хотя я старалась сделать это как можно безболезненней. Сенсей мужественно сидел не дёргаясь, переодически морщась от боли. Закончив, я осмотрела свою работу и, оставшись довольной мелким швом, открыла коробку с пластырями. Взгляд Какаши-сенсея сразу же устремился на коробку, и я понимаю почему. Будучи заядлым седзе-отаку, и вообще любителем мультфильмов, я покупала пластыри исключительно с изображениями различных персонажей. Представив такой пластырь на лице сенсея на лицо сразу поползла улыбка. — Вы не против, сенсей? — спросила я с предвкушающей улыбкой на губах. — Нет, вперёд, — усмехнулся тот, посмотрев на меня с детским вызовом на глазах. Я выбрала набор с принцессами из Диснея и открыла пластырь с любимой принцессой Тианой. Аккуратно налепив его на глаз, накрывая ватной стороной порез, отошла, чтобы рассмотреть всю картину. Это смотрелось до ужаса умилительно — спокойное лицо, острая линия челюсти, строгий костюм и бирюзовая наклейка над светящимися как у ребёнка глазами. Я невольно прыснула от стоящей, точнее сидящей перед собой картины, на что сенсей ответил: — Я знаю, что мне идёт, Харуми, — одарив ослепительной улыбкой, от которой сердце пропустило удар. — Очень, — улыбнулась я искренней и счастливой улыбкой. — Почаще улыбайся, — тихо проговорил он, собираясь вставать. Я не уверена, что правильно расслышала, что он сказал, поскольку это было больше похоже на шёпот. Проходя мимо меня он наклонился и шепнул своим бархатным басом «спасибо». От одного его голоса по всему телу побежали мурашки. Молча закрыв за собой дверь, мужчина скорее всего направился к своей квартире, оставив меня с самыми запутанными и непонятными мыслями в голове, которые никогда прежде не появлялись.