Девушка с фиалковыми глазами

— Я хотел быть единственным, кто знал об этом. Что? Я сейчас не ослышалась? Сенсей хотел быть единственным, кто знал об этом? Быть не может. Сердце сейчас остановится, если он действительно это сказал. Кровь начинает пульсировать по всему телу, заставляя сердце биться чаще. Я быстро-быстро моргаю, пытаясь успокоиться. — Почему? Ну да, конечно. Единственный адекватный вопрос, который можно было задать. «Почему?» Что он тебе ответит, Харуми? Что можно ответить на такой вопрос? Тем не менее задерживаю дыхание, готовясь услышать ответ. — Кто знает, — хмыкает сенсей, почесав затылок. — Вы, — вырывается очевидный ответ, на что тот издаёт смешок. — Действительно. Я. Жду. Чего? Что я хочу услышать от него? — Тебе пора возвращаться к друзьям, Харуми, — слегка машет сенсей, указывая в сторону моей компании. Все? Это все, что он хотел сказать? Что я хочу услышать от него? Я знаю что. Хотя нет. Я знаю, что я хочу ему сказать. — Сенсей, — окликаю я пепельноволосого парня, развернувшегося, чтобы уйти к остальным учителям. Оглянулся. Посмотрел. Ждет. А дальше что? Почему так много всего в голове? Хочется сказать столько всего. Слишком много вопросов. Слишком много чувств. Почему тепло, когда он рядом? Почему сердце забилось, когда он сказал, что пойдёт на фестиваль? Почему все внутри затрепетало, когда он захотел быть единственным, кто знал про глаза? Потому что… — Вы мне нравитесь. Выдох. Переживая о словах, я не заметила, как все время раздумий не дышала. Удивление. Первым, что отразилось на лице сенсея, было удивление. Конечно. Как еще можно отреагировать на признание старшеклассницы учителю. — Ну да, ты мне тоже, — ответил сенсей спокойным голосом. Шутит? — Ты очень милая девушка, Харуми. Дружелюб… — Вы знаете, что я не об этом, — со всей серьёзностью смотрю в глаза. Смотрит в ответ. Вижу в его взгляде, что он прекрасно понимал, о чем я. Этот взгляд. Жалость? — Я понял, — вздыхает. Что же делать? Я не хочу слышать отказ. Отчаянно пытаюсь остановить скопившуюся вокруг глаз влагу, останавливая ее смотря вверх. — Я понимаю, что не должна это чувствовать. Знаю, что это неправильно. Но я также знаю, что не смогу изменить свои чувства, сенсей. Мне с вами легко. Как ни с кем другим. Никто раньше не восхищался вот этим, — дрожащим голосом поднимаю руки, указывая на своё лицо, намекая на глаза. — Вы были первым. И смотрите, что из этого вышло. Друзья приняли меня такой, — улыбаюсь, на секунду кинув взгляд в сторону одноклассников. Взгляд сенсея теплеет. Смотрит с пониманием. — Я больше не боюсь. Это благодаря вам. Я не знала, что это было. Думала, простая благодарность. Нет, не она. Вы мне действительно нравитесь, — предательская слеза все же стёкла по щеке от переполнивших чувств. — Но я все понимаю, и знаю, что вы ответите. Поэтому просто примите мои слова, пожалуйста, — плачу. Как глупо. Я жалкая. — Доброго вам вечера, сенсей, — слегка кланяюсь, стараясь утереть мокрую дорожку слез с лица несуществующим рукавом. Даже это не могу. Класс. Медленно разворачиваюсь, не дожидаясь ответа. Надо успокоиться. Нельзя показаться друзьям в таком виде. Надеюсь, все не так плохо. Хотя, возможно, глаза и губы могли покраснеть. Решив постоять пару минут у дороги, чтобы успокоиться, делаю пару шагов в сторону от высокой мужской фигуры. — Разве я не должен ответить? — осторожный шёпот. Хах. Сердце действительно остановилась. Кажется, я умерла. Должен ответить? Конечно нет! Что он может мне ответить? — А вам есть, что сказать? — разворачиваюсь, теперь уже избегая взгляда чёрных глаз напротив. — Думаю, что да, — усмехается. Делает шаг вперёд, в то время как я автоматически делаю тоже самое назад. — После этой речи ты действительно собиралась просто уйти? — еще один шаг вперёд — шаг назад от меня. Молчу. Что я могу сказать? Ведь очевидно, что я не хочу слышать его ответ. Но нет, конечно ему надо что-то ответить. Это же так важно. Бесит. — Значит да, — хмыкает. — Думаю, у меня тоже есть право на слово, Харуми, — этот бархатный шёпот. Еще один шаг вперёд. Чувствую сзади себя дерево. Еще один шаг и я врежусь в него. — Ну так говорите, — не выдерживаю я. — Зачем тянуть? — Я тоже это чувствую. — Что? — Я тоже это чувствую, Харуми, — повторяет он чуть чётче и громче. — Тот день, когда ты зашла в класс. Скучала на уроках, потому что решала все на автомате. Плакала, когда я завалился к тебе в квартиру. Как ухаживала, несмотря на мои протесты, — тут он улыбается, видимо, вспоминая прошлое. — Как показала свои глаза, может не намеренно, но как я был счастлив, что узнал об этом. И как был рад, когда увидел тебя сегодня с друзьями. Как легко и не боясь ты ходишь без линз. Хотя был укол ревности, ведь я теперь не единственный, — один шаг и мне уже некуда отступить. Спина опирается о ствол сзади растущего дерева. Он ревнует? Подойдя почти вплотную, чёрные, как смола, глазах впиваются взглядом в мое лицо, смотря сверху вниз. Поднимаю взгляд, смотря в ответ. С минуту он просто смотрит. — Красивые, — шепчет. Внутри все затрепетало. Как он может так внезапно говорить такие вещи? Вглядываюсь в его лицо. Замечаю свежий шрам, который, казалось, совсем недавно зашивала у него в квартире. Сейчас он выглядит намного лучше, выделяясь небольшим рельефом, что, к моей досаде, делает сенсея еще более загадочным. Медленно поднимаю руку к его лицу. Слегка очерчиваю острую скулу лёгким прикосновением. Он слегка вздрагивает, но не отстраняется. Позволяет. Это даёт мне чуть больше смелости. Направляюсь чуть выше, к глазу. Аккуратно задевав шрам, чуть ниже брови. Провожу пальцем по всему контуру, чувствуя кожей слегка шероховатую текстуру зажившей раны. Парень молчит, все это время не отводя взгляд от моего лица. — Харуми, — зовёт охрипшим голосом, от которого у меня тут же побежали мурашки. Дёргаю рукой к себе, но он ловит ее своими изящными пальцами, которые я так хотела запечатлеть на холсте и вот — они касаются меня. Медленно подносит ее к губам, оставляя еле заметный поцелуй на костяшках пальцев. Черт. Чувствую тёплое прикосновение мягких губ. Сейчас я точно упаду в обморок. Перед глазами плывёт. Я не осознаю, что делаю. Просто действую, забив на все — на людей вокруг, на закон, на возраст. На все. И, встав на носочки, приникаю к чужим родным губам. Делаю это не смело. Просто лёгкое касание. Боюсь, что сейчас оттолкнёт, поэтому отстраняюсь первая, но крепкая хватка на талии не позволяет. Второй рукой касается шеи, притягивая ближе, возобновляя поцелуй. И нет, это не просто касание. Чувствую тепло губ сенсея, что лишь слегка углубляет поцелуй, слабо оттягивая мою голову назад. Осмелев, обвиваю руками шею, чтобы держаться, иначе был шанс упасть. И только из-за этого. И неважно, что рука сенсея на талии все равно бы не дала этому случиться. Сколько времени прошло? Пару секунд? Минут? Неважно. Медленно отстраняемся, все так же оставшись близко друг к другу. И просто дышим. Стараюсь брать воздух глубже, потому что голова до сих пор кружится от переполнивших эмоций. Спустя некоторое время, сенсей двигается чуть вперёд. Наклоняется к уху, щекой задевая мою. — Харуми, дождись меня. Нам нужно время до выпускного, — шепчет с… Дрожью? Отчаянием? Сенсей боится. — Ты подождешь? — та же хрипотца. Лицо расплывается в счастливой и тёплой улыбке. До выпускного. — Конечно, дождусь, сенсей, — смотрю в глаза, стараясь передать все свои чувства взглядом. Лицо мужчины напротив сменяется с обеспокоенного в удовлетворённое и счастливое. — Сейчас будут фейерверки. Тебе лучше поторопиться к друзьям. Нет. Не хочу. Только не сейчас. — Я хочу посмотреть на них вместе с вами, сенсей, — говорю твёрдо, пытаясь скрыть волнение в голосе. — Назови меня по имени, — просит, нет, требует своим глубоким басом. А как такому отказать? Ответ: никак. — П-посмотри их вместе со мной, — вздох. — Какаши. Самодовольная ухмылка расползается на лице пепельноволосого учителя. Ничего не ответив, он берет меня за руку, переплетая наши пальцы и ведёт к безлюдной части берега. Мы сидим, а пальцы так и остаются в крепком замке даже тогда, когда раздаётся предупреждающий свист салюта, и небо окрашивается в яркие цвета и разноцветные искры.

***

— Я же тебе говорила. Кто говорил? Я ГОВОРИЛА, — не унимается Морика, вспоминая свою помощь тогда, на фестивале. При любом удобно и неудобном случае она упоминает об этом, говоря, какая же она молодец. А я что? Я действительно благодарна ей. Только говорить ей об этом каждый раз, чтобы потешить ее самолюбие и гордость самой собой? — Да-да, я помню, что ты говорила, — вздыхаю, закатывая глаза. — Конечно, помнишь. Как такое забыть вообще можно? — восклицает подруга, увеличивая громкость с каждой секундой. Блин, тут нужен… — Эй, веснушка, что с громкостью? — как всегда спокойным, или скучающим, голосом интересуется подошедший Шикамару. — Блин, опять он, — закатывает глаза рыжая. — Мне уйти? — вызывающе спокойным голосом с лёгкой тенью усмешки задаёт вопрос. — Нет, — буркнула подруга, покраснев, заработав смешок от парня. Последний, удовлетворённый ответом, подошёл ближе, обвив Морику за талию, на что я не могла умилиться. — Шика, я не могу сосредоточиться. У нас важный разговор, — возмущается подруга, но, несмотря на это, не пытается отодвинуть своего парня. — Не ври, Морика. Шикамару, продолжай. Этот «важный», — выделяю фразу кавычками, — разговор проходит каждую встречу. — Могу догадаться, что это как-то касается нашего сенсея? — тихо уточняет одноклассник, на что я киваю, не дав румянцу покрыть щеки. — Что ж, удачи, Харуми, — усмехается друг, слегка кивая головой в сторону девушки, что не остаётся незамеченным последней. — Я пойду к пацанам. В кафе после выпускного, как и договаривались, да? — Да. — Ты с чем это пожелал Харуми удачу? — начала было возмущаться подруга, но парень ловко заткнул ее лёгким поцелуем в висок, после чего молча удалился к Чоджи с Наруто. Молчит. Краснеет. — Не смей, Харуми, — угрожает Морика. — А я говорила. Кому спасибо надо сказать? Мне, — не удерживаюсь я, и со смехом направляюсь к церемониальной площадке для выдачи диплома, уворачиваясь от ударов Морики.

***

— Харуми Судзуки, поздравляю. За ваши старания, вы получаете диплом с отличием. Все. Мы закончили. Я должна радоваться, и радуюсь. Только отвлекаюсь на то, что пытаюсь разыскать в толпе серую макушку. Вот он. Стоит в теньке, прислонившись к колонне. Боже, как же хорошо он смотрится в этом официальном костюме. Смотрит. Прямо на меня. Улыбается гордой улыбкой. Улыбаюсь в ответ. Глаза горят от счастья. Скорее беру в руки свой сертификат, пытаясь не упасть на ступеньках сцены, и иду на задние ряды сквозь толпу гордых родителей и учителей. Сердце щемит от того, что некому гордиться за меня сейчас. Никто не смотрит на меня с задних рядов стульев, расставленных на лужайке школы. Хотя… Внезапно, из толпы меня вытягивает пара крепких рук, примостившихся на талии, и в следующую секунду я оказываюсь прислонённой спиной к стене колонны, у которой стоял… — Поздравляю. — Сенсей. Не отвечает. Молчит. Ждёт. — Какаши, — шепчу еле слышно. Опять эта самодовольная улыбка. Которую я так люблю. — Ты молодец, Харуми, — улыбается, мельком глядя на диплом в руках. — Спасибо, — свечусь. Не могу перестать улыбаться. — Зайдёшь вечером на чай? Надо отметить, — предлагает учитель. — Конечно, — а какой ещё мог быть ответ? — Теперь иди, а то друзья, наверное ищут, — слегка подталкивает сзади, напоследок потрепав волосы. — До вечера, Какаши, — подмигиваю, набравшись смелости то ли от переполнявшего счастья, то ли из-за наконец-то наступившего выпуска. Последнее, что вижу, перед тем как развернуться и пойти искать друзей, потемневший взгляд итак чёрных как ночь глаз. Радужка угрожающе сверкнула, а уголки губ слегка поднялись в лёгкой усмешке. Опять. Опять сердце забилось. Что ты со мной делаешь, Какаши? — Что ты со мной делаешь, Харуми?