Повествование о том, как запедорасить начальника

На улице, несмотря на стоящий мороз, продолжал витать праздничный дух, находя свое отражение в украшенных всякими рождественским побрякушками домах и магазинных витринах. Весело играющие во дворах дети то и дело падали в большие сугробы, высота которых была настолько велика, что те проваливались в него с головой. На их лицах отображалось неугомонное веселье, в то время как взрослые, наблюдавшие за ними, недовольно прятали замёрзшие ладони в карманы или же согревали их собственным горячим дыханием. Двое продрогших до костей молодых парней, поспешно открыли дверь, над которой красовалась вывеска с, как может показаться, названием детского магазина. Однако, стоит только бросить мимолётный взгляд на одну из витрин, с не особо примечательной, на светло-голубом фоне, белую надпись «18+», сразу становится ясно – продаваемые здесь игрушки, предназначены далеко не для неокрепших разумов. Каллиграфическая надпись «Unicorn's wand», возвышавшаяся над изображением довольного единорога, радужные грива и хвост которого охватывали начальные буквы, была довольно забавна в данном контексте, ведь облако, так неудачно оказавшееся в самых интересных местах, прикрыло ту самую «волшебную палочку», в этом случае играющую немного другую роль привычного и безобидного слова. Теплый воздух и лёгкий еловый запах окутал их тела, как только те переступили порог магазина. Один из них, Юн, будучи более приветливым человеком и, к тому же, хорошо зная персонал магазина, сразу обратился к работнице. – Кэтти! Девушка широко улыбнулась и в уголках губ появились милые ямочки, а глаза так и светились счастьем. У нее была очень приятная, располагающая к себе внешность, благодаря чему она, вероятно, очень легко заводила новые знакомства. – Юн, привет! – она чутка помедлила, всматриваясь в незнакомца, стоящего позади парня. – А это же…? – Хазл. Ну, я рассказывал. Да и Эван, наверное, тоже. Он наверху? – Эван и "рассказывал"? – на её лице заиграла ухмылка, а в голосе слышался сарказм, намекая, как бы, на отсутствие у начальника привычки делиться важной информацией. - Подождите пару минут, он, вроде, занят – я уточню. Второй парень, не участвующий в диалоге, всё это время рассматривал ассортимент данного, открытого только достигшим совершеннолетия лицам, заведения, успел уже несколько раз пошутить в голове про униформу работников, которая включала в себя обруч с изящным конусообразным предметом, словно торчащим из головы, напоминающим член, но, вероятнее всего, по задумке дизайнера, являющийся рогом того самого единорога, который и являлся маскотом магазина. И, конечно, оценил особый экземпляр дилдо, стоящий в отдельной яркой витрине, выглядящий в точности, как пластиковые «членороги» на головах сотрудников. Всё здесь было так по-детски наивно, и в то же время пошло, что в данной обстановке становилось как-то не по себе, а потому Хазл Росс, – а именно так звали юношу, – уже стал сомневаться, является ли эта контора, куда его притащил Юн под предлогом отличного места работы, серьёзным заведением, с которого было бы очень удачно начать карьерный рост. Раздумия о подходящем предлоге, дабы сбежать из этого места как можно быстрее, тем самым не обидев друга, буквально в секунду заполонили голову, однако его размышления прервала та самая, стоящая до недавнего времени на кассе девушка, позвав их подняться в офис магазина, располагающийся этажом выше. Юн, виляя своей черезчур женственной фигурой, незамедлительно направился наверх и Хазу ничего не оставалось, кроме как без особого энтузиазма последовать за ним. – Эван тот ещё папочка, кстати. Но с Коулом, естественно, не сравнится, – он говорил о своём парне, в очередной раз заставляя шатена ему по-дружески завидовать. – Но я хочу сразу предупредить, что Эв… своеобразный. И, увы, наверное, не стоит к нему клеиться, – он вдруг перешёл на шёпот, в котором отчётливо слышался саркастический тон: – никто на самом деле ничего не знает об ориентации Эвана, – после чего весело засмеялся, добавив, – ну ладно, я серьёзно. Хаз ничего не ответил. Он только нервно сглотнул, окинул взглядом сидевших за столиком гостиной, видимо, от безысходности расположенной прямо в коридоре, своих потенциальных коллег по работе и застыл в размышлениях, теперь уже рассматривая небольшую надпись при входе в кабинет: «Эван Майерс». «Солидно, – думал Хазл. – Или скорее вульгарно?» – но его поток мыслей снова нагло прервали. – Если простоишь у этой чёртовой двери весь день, тебе никогда не наладить личную жизнь, – подталкивая, казалось, уже даже не дышащего парня, пробормотал Юн, чуть ли не силой заставляя того постучать. С чего он вообще взял, что работа в секс-шопе, сможет помочь Хазлу раскрепоститься? Из кабинета послышалось приглушённое «войдите», после чего сердцебиение шатена участилось и он в который раз за последние несколько минут вытер об джинсы вспотевшие ладони. Тихий скрип приоткрывающейся двери будто пробудил его сознание, и он несмело ступил внутрь светлого, из-за большого панорамного окна помещения, которое, однако, на тот момент показалось ему настоящей камерой пыток. Неловкая тишина повисла в воздухе, Хазл мог даже поклясться, что ощущает её физически. Она обволокла его тело, не давая пошевелиться. Пересилив себя, он всё же поднял голову, натыкаясь взглядом на восседающего в небольшом кресле блондина, поза которого была максимально расслаблена, а лицо не выражало никаких эмоций. Он внимательно просматривал какие-то бумаги, не удосужив новоприбывшего даже взглядом, а только полностью откинулся на спинку, обхватывая изящными тонкими пальцами – на одном из которых мимолётно сверкнул перстень – бумажный стаканчик с дымящимся, судя по запаху, кофе. Поднёс тот к тонкой линии губ, дабы сделать небольшой глоток. Хаз как-то нервно моргнул, ещё раз пробежавшись глазами по тонкой фигуре мужчины, так хорошо подчёркнутой поясом и обтягивающим тело светлым гольфом, после чего достаточно громко прочистил горло, дабы на него обратили внимание. Впрочем, практически сразу пожалел не только о содеянном, но и о своем согласии здесь поработать в целом. Пара холодных серых глаз тут же оторвалась от чтения, окинув незаинтересованным взглядом парня, будто человек, стоящий перед ним, совершенно ничего не стоил.