Сказка на ночь

— У меня сейчас голова взорвется! — тихонько фыркает Агата и откладывает в сторону документы и отчеты, над которыми корпела последние три с половиной часа. Перед глазами девушки летало бесконечное количество цифр, диаграмм, имен и счетов, указанных в важных бумагах Аннет. — Оставила же ты мне работы, тетушка, — обреченно вздохнула Агата и сложила в аккуратную стопочку непроверенные отчеты. — Займусь вами позже, — ласково сказала она бумагам и встала из-за стола. Поясница ныла от трехчасового сидения за работой, ноги слегка отекли, а в глазах, казалось, образовалась пустыня. Агата прошлась по кабинету тетушки, заинтересовано разглядывая томики, аккуратно сложенные в большой шкаф с открытыми стеллажами. Все они были заполнены книгами о бизнесе, огромными папками с личными делами, досье на компании конкурентов и отдельных личностей. Агата вздрогнула, осознав, что ее тетушка могла «накопать» все что угодно и на кого угодно. Да, Аннет была настоящей акулой в бизнесе, ее боялись, уважали, с ней считались. Девушка тепло и с грустью улыбнулась, вспомнив боевую тетушку и тут же помотала головой, пытаясь отогнать от себя грустные воспоминания и слезы с глаз. — Покойники в слезах не нуждаются, — повторила Агата слова усопшей Аннет, и в последний раз окинув взглядом шкаф и заключив, что интересных для нее книг в нем нет, тут же развернулась и бодрым шагом покинула кабинет, не забыв запереть его на ключ. Ноги повели Агату в библиотеку, ей не терпелось взять в руки одну из книг из их семейной коллекции, удобно расположиться в кресле у камина и предаться чтению, на время забыв о бесконечных отчетах и бизнесе Аннет. Видя ту кислую мину, что скорчила девушка при одной мысли о возвращении в кабинет тетушки, вторая была бы ей ой как недовольна. Агата вошла в библиотеку тихо, как мышка, прошлась по рядам высоких стеллажей, до отказа заполненных книгами самых разных авторов и жанров, и глубоко вдохнула в легкие воздух. В нос тут же ударил запах книжных страниц, легкой пыли, дерева и уюта. Находиться в этой части дома было для Агаты любимым делом — здесь девушка чувствовала себя, как в своей тарелке, ее редко кто донимал, предоставляя ей возможность забыть об окружающем мире, и окунуться в мир книги, полный увлекательных приключений, загадок, любви, и почувствовать себя его героиней. Агата любовно провела пальчиками по книжным полкам, цепляя глазами корешки книг, на которых аккуратным золотым шрифтом значились названия произведений и их автор. На глаза тут же попались произведения сестер Бронте, Джейн Остин, Жорж Санд и Маргарет Митчелл — великие женщины, писавшие о великом чувстве. Агата поняла, что невольно оказалась в секции с любовными романами. Девушка улыбнулась, признаваясь себе в том, что подобные книги были ее любимыми: в них было все, что могло заинтересовать юную леди, а также множество вещей, несущих в себе глубокую мораль и истинную правду. Аннет не всегда одобряла увлечение племянницы любовными романами, предпочитая им литературу о бизнесе, но видя рвение юной Агаты, просто закрывала на это глаза, позволяя ее нежному сердцу трепетать и мечтать. — Один, два, три, четыре, пять, — считала Агата, проводя пальчиками по корешкам книг, при этом закрыв глаза. — Шесть, — сказала девушка и взяла с полки книгу в красивом темно-коричневом переплете с золотым теснением. Книга была совсем не новой, но выглядела так, будто бы ей было не больше двух лет: корешки были целыми, никаких заломов и порванных частей, разве что странички слегка пожелтели. В руках девушки оказалась ее любимая «Гордость и предубеждение» — первый любовный роман, который прочитала Агата еще в четырнадцать лет. Девушка закусила губу, глядя на книгу и гадая, стоит ли ее перечитывать или нет? Ох, сколько же эмоций она испытала при прочтении этой книги! Сколько же милых улыбок, вздохов, визгов и слез было вызвано отношениями Элизабет и мистера Дарси. Нежно улыбнувшись воспоминаниям, Агата раскрыла книгу, обнаружив темно-зеленую картонную закладку на странице, на которой аккуратным курсивом было пропечатано письмо для Элизабет с признанием любви. Закладка была оставлена в книге Агатой, которая снова и снова в юношестве возвращалась к нему, перечитывая. — Всегда полезно перечитать и переосмыслить, так ведь? — спросила девушка саму себя, и прижав книгу к груди, покинула библиотеку, теперь направляясь в гостиную, чтобы накрыться пледом в кресле и окунуться в мир, созданный Джейн Остин. Гостиная встретила Агату потрескиванием дров в камине, жаром огня и легким полумраком. Агата чуть прошлась по комнате, скользя, словно фея, но вдруг остановилась и негромко вскрикнула, испугавшись. — Я, конечно, произвожу сильное впечатление на женщин, но орать вовсе не обязательно, — усмехнулся Александр, развалившийся в широком бархатном кресле. Нильсен держал в руках планшет, положив ногу на ногу и подперев голову рукой. На его лице тут же образовалась хищная усмешка при виде дрожащей от легкого испуга Агаты, которая так крепко прижимала книгу к своей груди. — Я думала, что все в доме спят. Не ожидала тебя здесь увидеть, — фыркнула девушка и присела на диван, поджав под себя ноги. Ее серое шерстяное платье чуть задралось, чем тут же приковало внимание Александра к лоснящимся ногам мисс Харрис. На его губах мелькнула маленькая умиленная усмешка, когда девушка принялась поправлять одежду. Не желая более играть с ее чувствами, Алекс вновь вернул свой взгляд к планшету в своих руках. — Что ты читаешь? — спросила Агата, открывая книгу на первой странице. Ей казалось грубым не поинтересоваться этим — манеры истиной англичанки давали о себе знать. — Статью шведского журналиста о судостроительном бизнесе, то есть ничего, что могло бы быть интересно твоей красивой головке, каттен, — ответил Александр, не поднимая взгляда, продолжая чтение. Агата хотела съязвить, поддеть Нильсена, но лишь скрипнула зубами и шумно выпустила воздух. Мужчина почувствовал невысказанное недовольство девушки и издал легкий смешок, перелистывая страницу на планшете. — А ты решила предаться девичьим грезам, Агата? — спросил Александр. Он хотел показать девушке, что ему не все равно на нее, но по-прежнему был рад подколоть ее. — С чего ты взял? — спросила Агата, сильнее прижимая книгу к коленям, чтобы скрыть название. — Не старайся, лилла каттен, я все видел, — ответил Александр, исподлобья глядя на покрасневшую девушку. – У тебя в руках «Гордость и предубеждение». «Глазастый. Негодяй.» — подумала девушка и откинула за плечо свои каштановые кудряшки, пытаясь скрыть свое смущение и злость за высокомерными жестами. — Полезно освежать в памяти книги, которые ты читал в юности, Александр, — недовольно ответила Агата и опустила голову, чтобы не встречаться взглядом с голубоглазым шведом. Мужчина снова усмехнулся и отложил планшет в сторону, предварительно заблокировав его. — Неужели тебе нравятся любовные романы, Агата? — спросил он и поддался вперед, чтобы быть чуть ближе к девушке. — Я любила читать их, когда была младше. Они многому меня научили, так что да, Александр — они мне нравятся. — И эти нелепые мужчины, которые по началу столь холодны, а потом готовы в огонь и в воду броситься за благосклонность главной героини? До чего смешно, все как с одного шаблона списаны, — едко заметил Александр и приготовился к волне недовольства маленькой мисс Харрис. Издеваться над ней, видя, как краснеет ее милое личико, сделалось любимым занятием мужчины. Агата вспыхнула до кончиков ушей, сжала пухлые губы, в которые Алексу так и хотелось впиться поцелуем, и злостно уставилась на наглеца. — Нелепые? Да быть бы тебе хотя бы в половину таким же внимательным и чутким, как мистер Дарси! — девушка ткнула книгой в лицо Нильсена. — Ты мог бы у него поучиться! — заявила она и обиженно сложила руки на груди. Хоть Агата и утверждала одно, но думала она совершенно о другом. Александр не похож на книжного героя, но это не делает его ужасным, наоборот, он казался Агате очаровательным со всей своей язвительностью, остроумием, интеллектом и высокомерием. Алекс заставлял желудок девушки сжиматься в сладкой истоме, но она ему об этом не скажет. Куда веселее и важнее для нее было защитить своего обожаемого мистера Дарси и постараться уязвить самолюбие Александра, с чем она не очень хорошо справлялась. Александр, ничуть не задетый заявлениям Агаты, скептично посмотрел на книгу в ее руках и поднял на девушку мрачный взгляд, будто пытаясь заранее найти в ее глазах ответ на вопрос, который еще даже не задал. — И что же, какие еще любовные романы тебе нравятся? «Грозовой перевал»? Всем юным английским леди он нравится, не так ли? — скривив губы спросил мужчина. Агата нахмурилась и помотала головой, не соглашаясь. — Ужасная история, не понимаю кому она может нравиться. Двое ужаснейших людей, избалованных, злых, преисполненных гордыни, которые отравляют друг другу жизнь. Эта история вовсе не о любви, она об эгоизме! — заключила Агата с умным видом профессора. — А я и забыл, что ты совершенно не похожа на других девушек, каттен, — под нос пробубнил Александр, но девушка его услышала, однако предпочла оставить реплику без внимания, чтобы не смущать Нильсена. — А ты? Ты читал что-то подобное? — спросила Агата. — Не поверишь, мин кэра, — с иронией протянул Александр. — Читал. В университете, в котором я учился, преподавала профессор, чересчур озабоченная английской литературой. Она так восхваляла сие произведение, что мне даже интересно стало, что в нем такого может быть. — Тебе не понравилось? — усмехнулась Агата, наблюдая как сморщился нос Александра, будто он съел целый лимон. — Мягко сказано. Что Хитклиф, что Кэтрин — законченные мерзавцы и эгоисты, одного из которых избаловали, а второго не долюбили. Любовью там и близко не пахнет, но маленьким девочкам слишком уж нравится все романтизировать и находить высокое чувство там, где его нет. Не хочу в этом признаваться, но лучше уж книги Джейн Остин, — фыркнул Александр. Агата с удовольствием улыбнулась, обнаружив, что Алекс разделяет ее мнение касательно произведения Эмили Бронте. Девушка отложила книгу в сторону и потеплее укуталась в плед, продолжая при этом наблюдать за чистыми голубыми глазами мужчины напротив. — Какие книги тебе нравятся? Что ты обычно читаешь, ну, кроме «статей шведских журналистов о судостроительном бизнесе»? — Агата показала в воздухе кавычки, а Александр пожал плечами. — Бизнес литературу, научпоп. — А как же классика? Совсем не нравится? — изумилась Агата, расширив глаза. — Достоевский неплох, — Александр потер твердый подбородок своими длинными пальцами. Агата невольно вспомнила, что эти самые пальцы творили с ней на чердаке, когда молодые люди пытались подслушать разговор Чарльза и Фредерика, и тут же вспыхнула, одолеваемая воспоминаниями о наслаждении, томных вздохах и пошлостях, что шептал ей на ушко Александр. Мужчина не заметил перемены в лице Агаты, а потому продолжал рассуждать о любимой литературе. — В юности любил Стивена Кинга, а когда был еще младше, зачитывался «Шерлоком Холмсом», — Александр странно захихикал, будто вспомнил какой-то забавный эпизод из прошлого. Его губы тронула широкая улыбка, но он постарался спрятать ее, чтобы избежать расспросов Агаты. — Над чем ты смеялся? — все же поинтересовалась девушка, но в ответ Александр лишь покачал головой. — Когда-нибудь я расскажу тебе, мин кэра, — пообещал мужчина. Агата, привыкшая к загадочности шведа, и ничуть не задетая таким ответом, подалась ближе, склонив голову на бок и хитро прищурившись. — Так вот откуда в тебе это желание поиграть в детектива? Артур Конан Дойл и его Шерлок на тебя так повлияли? — Возможно, — усмехнулся Алекс. — Моих родителей бесило мое желание вечно все разузнать и расследовать. Однажды мама даже спрятала от меня все книги, которые могли бы натолкнуть меня на то, чтобы побыть детективом. — И что ты сделал? — с любопытством спросила Агата. Узнавать новое об Александре ей нравилось. Они знакомы уже около месяца, но уже стали друг другу близки, пусть никто из них не озвучивал свои чувства вслух. Все и так было понятно, слова были излишни, ведь обоих устраивало то положение дел, что есть сейчас. А потому, все, чего сейчас хотела Агата — узнать своего голубоглазого шведа поближе. — Ну что я мог сделать, каттен? — Александр гордо расправил плечи и раскинул руки в стороны, будто говоря: «Вот он я какой». — Я провел расследование и нашел спрятанные мамой книги. Агата звонко рассмеялась, услышав ответ Александра, но тут же поспешила прикрыть ладошкой рот, чтобы ненароком не разбудить обитателей дома. Нильсен вдруг подумал о том, что хотел бы все чаще слышать ее смех. Слишком много свалилось на ее бедную головку, все что делала Агата — работала, грустила, снова работала и старалась держаться сильной, не падать духом перед семьей, а потом снова грустила, когда оказывалась наедине с собой. Это Алекс вычислил уже давно, но не подавал виду, чтобы не смущать Агату и не нагнетать ее и без того шаткое положение. Пока улыбка на пухлых губах и лучистый свет в зеленых глазах не угасли, Александр протянул руку, и как ни в чем не бывало сжал оголенную коленку Агаты, при этом, не отрывая взгляда от ее манящих глаз. Ее кожа горела под ладонью мужчины, покрывалась мурашками, а рука Александра чувствовала мягкое покалывание и вибрации, когда касалась мягкой, лоснящейся от бальзама коленки девушки. — А что тебе нравилось читать в детстве, Агата? — спросил Александр. Его голос чуть сел, теперь добавляя его обычному тембру еще большую хрипотцу. — «Поллианна», — ответила Агата, смутившись. — Я читала ее, когда была совсем крошкой. Аннет подарила мне эту книгу на Рождество. Как сейчас помню: голубая обложка с золотыми буквами, а на ней белокурая девочка в розовом платьице, — Агата почему-то замолчала и сглотнула влагу, накопившуюся во рту. Ее руки задрожали, и девушка сжала их, чтобы не выдавать Александру своего сильного волнения. — Я не понимала, почему тетушка подарила мне именно эту книгу, но, когда начала читать, стала невольно ассоциировать себя с Поллианной — маленькой девочкой, лишившейся родителей, и оставшейся на попечение тетки. Сейчас я понимаю, как символично это было. Аннет хотела показать мне, что я, как и Полли, могу радоваться и жить полной жизнью, несмотря на трудности. Она учила меня искать хорошее даже там, где, казалось бы, есть только зло. Девушка выдохнула и сморгнула слезы, бисером скопившиеся на ее ресницах. Одна слезинка все же упала на ее щечку, Александр хотел было потянуться, чтобы смахнуть ее, но Агата успела раньше, а потому мужчине пришлось поспешно запустить руку в волосы, чтобы не выдать своих намерений. — Ты же знаешь, что ты всегда сможешь положиться на меня, мин каттен? — ласково спросил Александр, крепче сжимая вторую ладонь на коленке Агаты. Вместо ответа девушка благодарно кивнула и наградила Алекса нежной улыбкой. Помолчали. Александр неловко поерзал в бархатном бирюзовом кресле, а Агата стала играть со складками своего серого платьица, мысленно пытаясь придумать вопрос, который могла бы задать Александру. Тишину между ними нарушали лишь стрелки часов, уже давно перевалившие за полночь и треск дров в камине. Уютный разговор про книги вдруг принял грустный оборот, что совершенно не понравилось Агате. Она все хотела отвлечься от угнетающих ее мыслей, и ей это почти удалось, но навязчивые воспоминания вновь и вновь забирались в голову. Девушка еще немного поразмыслила и улыбнулась, вспомнив что-то. — А еще мне нравился Карлсон, — сказала Агата, желая вернуть разговор в беззаботное русло. — Он забавный, любитель побаловаться. Мама читала мне рассказы о нем, помню, как было весело. — Если будешь в Стокгольме, сможешь погулять по крышам, где он жил. — Мы с Сэмом обсуждали это — я ни разу не была где-либо, кроме Штатов, где училась. Мне было бы интересно увидеть Швецию, побывать в городе, в котором ты вырос, — Агата с нежностью сжала своей маленькой ручкой широкую ладонь Александра. Мужчину тронул этот милый порыв, сердце пропустило удар, но Александр не был бы собой, если бы так легко поддался чарам маленького котенка напротив. Хмыкнув, он поправил воротник своей голубой рубашки и двумя руками сжал ладошку Агаты. — Я бы с удовольствием показал тебе Стокгольм, но брать с собой малыша Сэмми не планирую. Пусть остается в Англии и продолжает пытаться стать настоящим детективом, а не его ассистентом. — Фу, как грубо! — фыркнула Агата, но не отняла руку от Нильсена, только нахмурила брови и насупилась. — Сэм не заслужил, чтобы ты говорил о нем в таком ключе. Он очень старается и поддерживает меня несмотря на то, что Гудман был настоящим тираном, подозревая меня в убийстве. Будь к нему более снисходителен. — Буду, когда он прекратит увиваться за тобой, мин кэра, — недовольно пробубнил Александр. — Если ему так нужна подружка, пусть найдет себе другую, ты уже занята. — Неужели? — возмутилась девушка, на этот раз скидывая с себя руки самодовольного Нильсена. — Не припомню, чтобы мы о чем-то подобном говорили, — Агата откинула волосы за плечо и гордо вздернула носик. Александр недовольно прищурился, осознавая, что вот оно — настало время поговорить об их отношениях, о том, кто они с Агатой друг для друга. Мужчина всеми силами оттягивал этот разговор, не желая нарушать ту озорную и умиротворяющую идиллию, что была между ними, со всеми шутками, издевками, поцелуями и перепалками. Однако теперь, когда Сэмми пытался все чаще приударить за Агатой, Александру казалось необходимым как можно скорее сделать ее своей, чтобы малыш полицейский и не думал тянуть к ней свои шаловливые ручки. Нильсен не часто заводил отношения — его своенравной и требовательной натуре было сложно найти свою даму сердца, да он и не искал ее. Мужчина знал, если он встретит свою единственную, то поймет это сразу: поверхностных девчонок, слабых и избалованных Александр не любил, старался обходить их стороной, но маленькая мисс Харрис перевернула все в его жизни с ног на голову. Он и подумать не мог о том, что деловая поездка с Фредериком принесет ему столько приключений и сведет с сильной, храброй, нежной и чуткой англичанкой с озорными зелеными глазами и чувственным ротиком, который так и хотелось зацеловать. Агата была именно той, кто мог свести Александра с ума, пусть он и старался изо всех сил не терять самообладание, но сколько раз он поддавался порывам взять мисс Харрис за бедра, поцеловать ее и забыть обо всем на свете. Образ кудрявой девчонки с выражением лица, как у маленького котенка, ее голос и прикосновения плотно засели под кожей Александра, сопротивляться чувствам не было смысла, а значит, стоило наконец высказаться и сделать все, чтобы она видела перед собой только его. Нильсен был эгоистом. И что с того? Ему было плевать. Александр подался еще ближе к Агате, теперь почти соприкасаясь с ней кончиками носов, и тут же дерзко усмехнулся, видя как приоткрылся ротик девушки в беззвучном приглашении поцеловать ее, и как зарделись ее веснушчатые щечки. Агата затаила дыхание, ожидая следующего шага, в котором рот мужчины обрушится на ее и увлечет в горячий, трепетный поцелуй, наполненный желанием, такой, какими были все его поцелуи. Но этого не случилось. Вместо всего, Александр заправил прядь каштановых волос за ушко девушки и с упоением для собственного эго заметил, как по ее шейке, прямо над серым воротничком водолазки, побежали мурашки. Он снова усмехнулся, чувствуя, как внутри него разливается тепло, и прикусил губу, пытаясь собраться с мыслями. Агата сидела все также неподвижно, боясь шелохнуться и разрушить этот милый интимный момент, что они с Александром разделяли между собой в эту минуту. Девушка скрестила пальцы, молясь, чтобы никто из домашних вдруг не обнаружил в себе лунатизм, и не спустился в гостиную, прервав этот волшебный миг. Она бы всю ночь могла просидеть вот так, лицом к лицу с Александром, вглядываясь в синеющие в голубизне его глаз фьорды. Александр вновь вздохнул и круговым движением огладил щечку Агаты. — Ты знаешь, маленькая мисс Харрис, я не люблю торопить события, но, кажется, пришло время поговорить о наших… отношениях, — Александр неловко повел рукой, пытаясь найти подходящие слова. Агата в изумлении замерла и прикусила губу, боясь, что сейчас Нильсен все обдумает и скажет, что все между ними закончится тогда, когда они с Фредериком решат дела в Англии и уедут обратно в Швецию. Этого девушка бы не выдержала, уж слишком привязалась к шатену с наглой улыбкой. Пусть лучше оборвет все сейчас же, чем тянет до своего отъезда. — Мне не нравится, что Сэмми так ушивается за тобой, верит в надежду, что ты ему даешь. — Но это не правда! — возмутилась Агата. — Я ничего ему не обещала, мы просто друзья. — Это ты так думаешь. Я вижу, какими глазами он смотрит на тебя, и мне это не нравится, — покачал головой Александр. — С чего бы тебе вообще об этом думать? — настойчиво спросила Агата, пытаясь выбить из Алекса признание. — Хватит прикидываться дурочкой, Агата, — мужчина сморщился, видя ее притворство. — Ты не глупая и все прекрасно понимаешь, — признание в любви не слетело с губ Александра, и вряд ли он произнесет это сегодня, но так или иначе, он знал, что Агата ему дорога. Он хотел привязать ее к себе не только кожаными ремнями во время очередной БДСМ-сессии, но также хотел завладеть ее чувствами и душой. — Александр, — прошептала Агата, подбивая мужчину признаться ей в своих чувствах, но он лишь поднял руку, пресекая ее слова. — Я не закончил, — строго оборвал он, но тут же огладил рукой ее лодыжку, стараясь смягчить свою грубость. — Ты важна для меня, Агата. Ты — мой маленький зеленоглазый котенок, которого я не хочу отпускать, я хочу держать тебя рядом, ласкать и защищать. Не знаю, что будет завтра, но знаю, что я по-прежнему захочу быть с тобой. Агата надула губы, умиляясь этому милому признанию Александра, пусть оно и было в какой-то мере несвойственно его натуре, но все же стало озвучено. Девушка нежно улыбнулась, пытаясь скрыть широченную улыбку, что так и лезла на ее лицо. Сердце быстро забилось, по венам побежала вибрация, а внутренние органы будто что-то защекотало. Какое приятное, нежное чувство, и все из-за сокровенного признания. Александр усмехнулся, увидев лукавую улыбку на лице Агаты, откинулся на широкую спинку кресла и похлопал по своей правой коленке в приглашающем жесте. Девушка непонимающе раскрыла глаза, уставившись на жилистую ладонь с пухлыми венами, которая так соблазнительно приглашала ее присесть на крепкое бедро мужчины. — Ну же, Агата, — одной рукой Александр стащил девушку с дивана, с хлопком усаживая ее к себе на колени, а второй рукой схватил книгу, что была так благополучно забыта мисс Харрис. Девушка поерзала на бедре Нильсена, пытаясь устроиться по удобнее, но ее попытки были тут же пресечены, когда Александр крепко обхватил бедра девушки своей ладонью. — Не ерзай, лилла каттен, — со стоном приказал Алекс, но тот же прокашлялся, чтобы не выдавать возбуждение в голосе. Агата вновь смутилась, но все же перестала двигаться, чувствуя себя удобно, опираясь на широкую грудь шведа. Мужчина взял в руки «Гордость и предубеждение», открыл на первой странице, и дал книгу в руки Агаты. — Почитай мне на ночь, каттен, — сказал он и уткнулся носом в ее шейку, пока она замерла в растерянности. — Почитать тебе? Джейн Остин? — удивилась девушка. — А разве я дал тебе другую книгу? — не отрывая своего лица от ложбинки между шеей и плечом Агаты, спросил Александр. Его губы принялись оставлять маленькие чуть влажные поцелуи на ее коже, рукой оттягивая ворот водолазки, открывая себе доступ к бархатному телу девушки. Агата сладко вздохнула, чувствуя, как по венам проходит ток, как тает ее сердце, а внизу живота трепещет целый рой ярких бабочек. — Читай, Агата, — властно приказал Александр, продолжая вдыхать ее запах и наслаждаться сладковатым вкусом ее кожи, сжимая руками полные бедра под слегка задравшимся платьем. Агата выдохнула, кивнув и принялась читать первую главу: «Все знают, что молодой человек, располагающий средствами, должен подыскивать себе жену.» Александр, заслышав это, чуть усмехнулся, но по-прежнему не отнял лица и губ от Агаты. Девушка злобно фыркнула на него, как недовольная кошечка, и слегка ткнула его локтем. — Я не буду читать, если ты будешь смеяться! — Прости, котенок. Я обещаю молчать. Агата довольно усмехнулась. Эх, если бы так проходил каждый ее вечер: за книгой, на коленях Александра, с его лицом, зарытым в ее шейку и его крохотными поцелуями, тогда бы Агата хоть целый день разбирала отчеты Аннет и важные бумаги, лишь бы получить такое вознаграждение вечером.