Бедствие ходячее

Сюэ Ян, пока тащил его по лесу, видимо, слишком сильно сжал изящное запястье, сделал больно, а потом ещё раз, когда силой заставил войти в свой дом, оттащил слабо упирающегося врага в спальню и бросил на кровать. - Попытаешься сбежать - сильно пожалеешь! - зло бросил ему Сюэ Ян, закрыл дверь и отправился на кухню - готовить кашу и чай. Сюэ Ян мысленно пылал от гнева! Что за несносносное ходячее бедствие этот благородный даочжан! Вот же ж... у Сюэ Яна, знавшего немало грязной ругани, впервые не находилось слов, чтобы обозначить степень нелепости поступков другого человека. Сюэ Ян так постарался, отомстил, вырезав глаза близкому другу Синчэня... кто ж знал, что этот бедовый ему свои отдаст?! Да кто вообще отдавал свои глаза друзьям, где это видано?! А друг-то оказался не очень, с гнильцой - взял и послал куда подальше беспомощного, лишившегося глаз ради него друга. И Сяо Синчэнь ушёл... скитался одинокий, слепой и голодный, теперь всё время живущий в непрогядной тьме. Ослабел, отощал... едва на ногах стоял, но всё равно помогал людям с тварями и не брал за это ни гроша. Чёртов Сяо Синчэнь. Сюэ Ян, повинуясь не до конца понятному порыву, бросился его искать, как только его ушей достигла «хорошая» новость о благородном поступке слепого даочжана, и нашёл в самый последний момент - Небожители, как же ему повезло! Тупой этот даочжан снова помог людишкам с ночными тварями, очистив местность от зла, а эти уродцы его даже не накормили. Сказали «Спасибо» господину-заклинателю и уведомили, что не смеют более задерживать почтенного господина в своей деревушке. Не предложили кров, постель и отдых, почти что выставили, а благородный даочжан ушёл... и наткнулся на банду разбойников - до чего же бедовый! А разбойнички прелести даже ослепшего исхудавшего даочжана оценили и собирались с ним поразвлечься... с каким тёмным удовольствием Сюэ Ян их убивал. Даочжан Сяо Синчэнь только его. Когда Сюэ Ян входит в спальню с заставленным едой подносом, Сяо Синчэнь сидит на постели, обхватив колени руками, и дрожит. Ему страшно. «А разбойников, собирающихся тебе вставить, не боялся, значит? Почему они лучше меня?» - так и тянет спросить, но Сюэ Ян вовремя прикусывает язык. Уже и мстить как-то не хочется... хочется чего-то туманного: чтобы даочжан этот несносный был рядом и, может быть... Сюэ Ян угрозами и мольбами уговаривает его поесть, поит укрепляющим здоровье травяным отваром и укладывает переставшего дрожать, разомлевшего даочжана на постель, ложится рядом, наблюдая... ...как его собственные кончики пальцев ласкуче нежно гладят Сяо Синчэня по голове и длинным гладеньким волосам. Вспыхивает особенно ярко и гаснет догоревшая свеча, и во тьме желания тёмного заклинателя приобретают более четкие формы. Сюэ Ян придвигается к своей одержимости, покрывает лицо напрягшегося даочжана лёгкими поцелуями, поглаживает кончиками пальцев по боку сквозь одежду. Даочжан начинает дрожать. - Что ж ты за бедствие ходячее. - шепчет ему в губы Сюэ Ян. - Даже не отомстить тебе нормально... просто не могу, сам не знаю, почему. Впервые в жизни не могу отомстить. Не бойся, даочжан, я не причиню тебе вреда. Следующие несколько часов Сюэ Ян исполняет обещание до тех пор, пока Синчэнь полностью успокаивается. Сюэ Ян впервые добивается послушания лаской, а не угрозами и кровавой жестокостью, и ему нравится это чувство. Этой ночью Сюэ Яну так и не удаётся сомкнуть глаза. Он любуется своим уснувшим уставшим приобретением до рассвета, а, едва мрачный горизонт окрашивается ало-золотым, идёт готовить сытный завтрак своему персональному бедствию. Сюэ Ян по-прежнему не знает, чего хочет, но одна идея у него имеется. Ему понравилось ощущать, как расслаблялось напряженное тело, как Сяо Синчэнь сладко уснул в его руках. Такой красивый, уязвимый, нежный... Решено. Сюэ Ян забирает его себе, будет держать в своём гнёздышке, кормить с палочек и выхаживать, пока разбирается в своих желаниях.