Пассивное влечение.

Изысканные стены, украшенные тёмным деревом, своей тоской буквально давили на двух людей, сидящих за небольшим столиком возле окошка. Красные занавески под действием ветра яростно боролись, то расходясь, то сталкиваясь вновь. С одной стороны сидел хозяин дома и с несвойственной ему манерой наблюдал за гостем. Ещё недавно этот молодой человек был заточен в темнице, а теперь сидит за одним столом вместе с тем, кто пытал его. В помещении стояла гробовая тишина. Ни один из двух мужчин не пытался завести разговор, да и незачем, ведь в любом случае добиться ответа от собеседника было практически невозможно. Но вот послышался скрип двери и в комнату зашел слуга, держа в руках поднос с едой. - Хозяин... - тихо прошептал вошедший и слегка поклонился, на что получил отмахивающийся жест и сразу выпрямился. Поставив тарелки на стол он вновь слегка поклонился и быстро вышел вон, не сказав больше ни слова. Обдав ледяным взглядом стол, недавний пленник уставился на собеседника. - Это еда, не волнуйся, она не отравлена. Если бы я хотел убить тебя, то уже давно сделал это. Поэтому просто ешь. Но он даже не шевельнулся, не отрывая взгляда от врага. - Не смотри на меня так. Если есть, что сказать, то не молчи, мне не нравится твоё молчание. Когда поешь - мы нормально обработаем твои раны. Под «нормально обработаем» он имел в виду перевязку, ведь то, что было чуть ранее - совершенно нельзя было назвать лечением. *** Всплески воды эхом ударялись о стены. Свет играл переливами, ползая по всем имеющимся поверхностям в помещении. - Если ты не разденешься, то я помогу тебе с этим - эти слова звучали очень игриво, будто он не сказал ничего такого, но для юноши они были словно самый худший кошмар. Он мог вынести пытки, но не в силах устоять пред обжигающим стыдом. Снова не получив ответа Вей У Сянь сделал шаг в его сторону. - Не подходи... - со страхом воскликнул раненый. - Уж извини, но то, что я хочу сделать никак не возможно без прикосновения. Ты же знаешь самый быстрый способ лечения ран? Спустя секундную заминку молодой человек гневно бросил: - Бесстыдник! - А чего мне стыдиться? Я не сделал ничего такого. Это ты возбудился лишь от одного укуса. И чему тебя только учили в твоём ордене... Кстати об этом... Я всё еще не знаю твоего имени - вампир улыбнулся и со свойственной ему звериной манерой подошёл ближе, прожигая собеседника взглядом. Ранка на шее уже перестала кровоточить, но на него было жалко смотреть. Истерзанное тело всё больше и больше приковывало к себе. Оно манило своим запахом, полным духовной энергии, что буквально била через край даже в такой ситуации. «Он и правда должен быть очень талантливым учеником клана Гусу Лань» Сделав очередной шаг и находясь лишь в полуметре от собеседника он мог услышать его сердце. Оно неистово стучало, готовое в любой момент вырваться из груди. И хотя лицо юноши ничего не выражало, вампир понял, что тот находится в смятении. - Если будет неприятно, то просто закрой глаза и представь что-то другое, ладно? Я постараюсь закончить побыстрее... - с этими словами он мягко дотронулся руками до мускулистой спины и легким движением притянул к себе тело, и только тогда кончик его языка дотронулся до много страдательной шеи. Хаотичный звук лизания и шумных вздохов создавал очень возбуждающую атмосферу, от которой даже сам Вей У Сянь смутился. Любой звук, отражаясь, возвращался назад, смущая всё больше и больше. Когда с шеей было покончено - настал черёд пальцев. -Дай мне свою руку - на выдохе прошептал Вей У Сянь . Подняв глаза он увидел алые мочки ушей и всё такое же ледяное выражения лица. В один момент их глаза встретились и лишь на секунду вампир ощутил давление, исходившее от своей игрушки. Он всего лишь развлекался, издеваясь над порядочным адептом, воспитанным в самых лучших традициях своего ордена. Его личность давно перестала быть секретом для него. Казалось весь мир трубил о ужасном чудовище, унёсшим в свое логово второго нефрита клана Гусу Лань, которого, должно быть, никогда больше никто не увидит живым. Но откуда вообще пошли слухи о развратности и извращенности Вей У Сяня? Ведь он сам никогда не совершал ничего подобного, следуя завету давно покойной матери. «Пусть все и считают нас монстрами, но твоя мать никогда не делала ничего ужасного по отношению к людям. Надеюсь ты разделишь со мной этот путь. Да, мой сын, он полон страданий и лишений, но ты не должен уподобляться этим ненасытным созданиям, для которых человеческая жизнь ничего не значит. Ты должен понять, что мы отличаемся, в нас чистая кровь, мы не подвержены этой болезни слабоумия, что поражает каждого нового ребёнка, рожденного от человека. Не поддавайся искушению. Ты - не они.» Он помнил каждое слово её предсмертной речи - она глубоко врезалась в память, не позволяя хоть на мгновение забыть ужасную кончину единственного родителя. Кто был его отцом? Этого не знал и сам вампир, не говоря об остальных. До самого конца она отказывалась говорить о нём, но одно было ясно точно - тот был чистокровным, коих осталось от силы сотня. Один из них обрёк его на эти мучения. Один из сотни всемогущих существ, скрывающихся в разных уголках этого мира. Казалось, им неведомы никакие ограничения, но нет. Это не так. Совершенно не так. У каждого чистокровного была своя территория, за нарушение границ которой можно было поплатиться не только жизнью, но и собственными силами. Они не гнушались подставлять друг друга. Всего сотня в масштабах мира. Так мало, но с их точки зрения - это слишком много и каждый не прочь убить раздражающего соседа, завладев его землями. Так и случилось с самим Вей У Сянем. На его территории завелась крыса, которая всеми силами распространяла грязные слухи, прикрываясь его личиной. Пока подлинный хозяин жил в уединении - его копия совершала злодеяния, и с этим было очень трудно справиться. Ведь он и сам не был «подлинным хозяином» этих земель. Они принадлежали его матери. Гадкий клочок земли, в который входили одинокие горы и маленькая деревушка. Он был там частым гостем, помогая селянам, что были далеки от мира заклинательств. Они не знали ни о вампирах, ни о нечисти и опасности. Он вырос в этой деревне. Это был его дом, что он обрел после долгих недель скитаний по одиноким лесам. Юноша и сам не знал своих возможностей, совершенно не умея ничего, кроме перевоплощений. Сам же особняк вампира находился на вершине одной из гор. Путь между двумя точками равнялся примерно недели ходьбы. Но это лишь по меркам обычного человека, не заклинателя и, конечно, не чистокровного. Но всё, что делал Вей У Сяня в первое время после кончины матери - ходил кругами, если вообще ходил. Он предавался горю, слушая собственные всхлипы и некий голос в голове. Его одолевали странные сны, в которых, возле порога маленького домика, сидел мальчик. Он постоянно плакал, но делал это совершенно беззвучно. Единственный звук, что раздавался - это капание слёз на землю и редкие тихие всхлипы. По человеческим меркам ему должно было быть лет 14. Его боль передавалась вампиру, смешиваясь с его собственными душевными страданиями. Так он и проводил свои дни, пока не начал ощущать голод. Он был необъятным и всепоглощающим. Ни одна белка или олень не могли заглушить его, поэтому он, движимый своим чутьем, отправился в путь. Но тогда он ещё не знал, что сможет утолить его только через многие годы... *** Двое мужчин стояли по пояс в горячей воде. Пар туманил взгляд, которым один одаривал другого. Огоньки в глазах Вей У Сяня, казалось, передались и другому человеку. Его взгляд был наполнен жаром, словно способным опалить любого, кто посмеет посмотреть в его глаза, а вот лицо не выражало ничего, только лишь краснота, сползшая с ушей, перебралась на шею. - Дай мне свою руку... - повторил вампир. Его голос был низким и хриплым, тихим и нежным. Это была не просьба, а приказ, но при этом наказание за неповиновение будет гораздо слаще самого приторного вина. - Ты... Бесстыдник! - снова ответил ему адепт. Его тело играло грязную игру, в которой разум категорично отказывался участвовать. Он прижал к груди израненные руки, показывая, что не собирается подчиняться, тем самым ещё больше раззадорив хозяина. Если сначала он собирался просто обработать его раны, то потом, под влиянием странного чувства, накатившего буквально из ниоткуда, решил подразнить пленника, не ожидая, что его реакция будет такой завораживающей, что тот не сможет остановиться. С каким же трудом он оторвался от массивной шеи, чтобы перейти к главному блюду - изящным пальцам, что находились в ужасном состоянии. Трепет внизу живота всё больше и больше распространялся по телу, оставляя волну мурашек и заставляя сердце биться всё чаще и яростнее. - Руку - потребовал вампир, на что не получил никакой реакции. Молодой человек как стоял, так и продолжил стоять. Вампир резким движением потянулся к нему, но совершенно не ожидал, что заклинатель увернется его его выпада и сам схватит его. Теперь ситуация конкретно изменилась и Вей У Сянь начал чувствовать, что теряет власть над ситуацией. Но что меньше всего ему хотелось в этот момент - так это сделать больно своей игрушке. - Убожество... Всего одно слово, но для хозяина оно было словно объявление войны. Вывернувшись он избавился от захвата и встал за спину пленника. Схватив того за зависшую в воздухе ладонь он резким движением погрузил указательный палец в рот. Водя языком по порезам на подушечке юноша старался делать это максимально мягко, но когда раненый пытался вырвать руку, то ему не оставалось ничего другого, чтобы приложить немного силы и запустить палец немного глубже, а потом и добавить к нему ещё один. Он больше не контролировал себя. Остатки разума покинули его сознание, оставив со снова нарастающей головной болью. Всем телом прижимаясь к широкой и горячей спине он ощущал такое спокойствие и безопасность... Но что может бояться чистокровный? Одиночества. Для него это самое худшее, что есть в его жизни. - Отпусти...! И он правда отпустил, но в следующее же мгновение запустил ещё глубже. И вот, уже два пальца находились у него во рту. Он водил языком по царапинам, посасывая и водя взад-вперёд. Можно только представить что происходило в голове благовоспитанного адепта в тот момент. Он был выращен в строгости, а сейчас на его долю выпало такое испытание... И он был близок к тому, чтобы провалить его. ТАКОЙ вид всесильного вампира заставлял его содрогнуться от ужаса и в тот же момент распалиться от желания. Всему виной был яд, что Вей у Сянь вгонял в его кровь вместе со слюной. - Прекрати сопротивляться. Мы же оба знаем, что тебе это нравится. Не правда ли, Хангуан Цзюнь? - чтобы сказать это ему нехотя пришлось выпустить ладонь, но его хватка ни на миг не ослабла, возобновив своё дело в ту же секунду, как закончил говорить. Он неистово наслаждался этим, предвкушая реакцию оппонента. Это была война. Непривычная в своём действии, но война. Услышав его юноша замер. Если раньше он поддавался его выходкам, то теперь, будто вспомнив себя, резко начал сопротивляться с доселе неистовой силой. Видя это вампир понял к чему это ведёт и начал отступать. Он прекратил водить языком и ослабил хватку. В тот же момент юноша выдернул много страдательный палец и опустил руку в воду. При виде этого хозяин будто почувствовал всю эту боль и немного отошел, вытерев рот от дорожек вязкой слюны. - Я понял тебя, больше не буду. Не нужно так поступать с собой. Тебе же больно... Я пойду, а ты не задерживайся здесь. Выходи, как закончишь. На что он получил взгляд, полный ярости. - Я обещаю не дразнить тебя, так что не бойся. Выражение лица юноши в этот момент было очень сложным. Сам он представлял собой нефритовую скульптуру, которая была вылеплена непревзайдённым мастером, но его выдавало прерывистое дыхание...