Трапеза

      — Что, прости? — Кроули в непонимании уставился на Азирафеля. Тот обернулся и состроил то обиженное лицо, какое делал каждый раз, когда хотел что-то безвозмездно получить с, по его мнению, доброго и великодушного демона.       — Я сказал, что мальчик растёт слишком нормальным, — повторил ангел и снова откусил кусочек банана, который держал в руке. Из глубин грудной клетки демона вырвалось шипение, но собеседник этого не заметил, увлечённый лакомством.       Они встретились в парке Сейнт-Джеймс, чтобы обсудить совместную работу по воспитанию Антихриста. Азирафель, пожаловавшись, что из-за увеличения работы не успевает поесть, принёс корзинку с фруктами. Стоило заклятым врагам опуститься на ближайшую освободившуюся скамейку, ангел моментально принялся за трапезу, перед этим благосклонно предложив Кроули разделить её с ним. Азирафель всегда отличался гурманством и корзинку явно собирал со всей ангельской любовью. Кроули даже засомневался, а не подавится ли благодатью, если позволит себе отведать этой еды.       В любом случае, сперва разговор шёл ненавязчиво. Азирафель аккуратно почистил апельсин, чудом не забрызгав соком белоснежный пиджак, и разделил его пополам, протягивая половину Кроули. Демон принял фрукт, заглотил его, не жуя, и довольно облизнулся. Азирафель посмотрел на него с укором, ведь Кроули безбожно потратил сочный фрукт, и сам начал неспешно смаковать свою часть.       Ещё много веков назад, когда Кроули по наивности согласился отобедать с ангелом у Петрония, вкусить гадкие на вкус устрицы, которые тот нахваливал, он понял одну интересную вещь: если бы у человеческих пороков было обличие, чревоугодие имело бы лицо Азирафеля. И это не походило бы на ту мерзость, какую в красках изображают людские художники — толстяки с кучей складок, сидящие на горах пищи, пожирающие собственных детей и облизывающие сальные пальцы. Бедные деятели искусства никогда не обедали с ангелом.       То, с каким удовольствием Азирафель клал в рот очередной кусочек совершенно любой пищи — вот что являлось истинным произведением искусства. Ангел блаженно прикрывал глаза, долго пробовал еду на вкус, смаковал, а затем вздыхал настолько томно, как это не делает ни одна влюблённая девица. Ещё у Петрония Кроули испытал неуместный прилив возбуждения, наблюдая, как Азирафель наслаждается посредственной, по мнению демона, едой. Потом, конечно, узнал, что устрицы — сильный афродизиак, но что-то в глубине души подсказывало, дело вовсе не в этом. У Кроули были века, чтобы понять — ангел возбуждает его без всяких химических средств, которыми приправляется пища. Кроули жадно наблюдал за тем, как томно ангел прикрывает глаза, словно девушка, как чувственно вздыхает и нежно краснеет — и это всего лишь обедая!       Конечно, это не главное, почему Кроули влюбился в столь нежное и наивное создание. Глупо полагать, что к столь высоким чувствам его подбило простое принятие пищи. Несмотря на шесть тысяч лет созерцания самых гадких людских пороков, омерзительных вещей, которые творили люди: войн, насилия, кровопролития… Этот белокрылый безумец продолжал верить в людей. Кроули давно успел понять, что люди бывают даже более жестокими, чем многие из демонов. Но ангел продолжал твердить, что в них есть добро и любовь. Кроули мог бы поспорить. Но пытаться сломать веру наивного идиота не позволял ни себе, ни кому-либо, кто пытался сделать это в их окружении. Уважал Азирафеля, как ангела, а ещё безропотно и безответно любил. Вот уже долгих шесть тысяч лет.       При этом, полный совершенно непоколебимых предубеждений о добре и зле, сам Азирафель не переставал убеждать Кроули в том, что затея с Антихристом до сих пор кажется ему невыполнимой, так как, раз в мальце всё же есть семена зла, то они всё равно прорастут, демон будет с ним рядом или ангел. Об этом он и говорил, когда закончил смаковать фиолетовые гроздья винограда и начал снимать кожуру с банана, а затем Кроули напрочь потерял нить разговора.       Он никогда не мог оторвать глаз от трапезы ангела. Стоило отвезти того в кафе, как Кроули не нужно было ничего заказывать для себя. Он насыщался одной лишь эстетикой появляющегося перед ним зрелища, а потом долго размышлял, способен ли Азирафель предаваться и другим грехам столь же самозабвенно, или он целенаправленно выбрал для себя лишь один, самый, по его мнению, безобидный.       Азирафель засунул в рот маленькую часть банана и прикрыл глаза, наслаждаясь сладким вкусом свежего фрукта. Кроули тяжело вдохнул и задержал дыхание, подчиняясь демонической сути и моментально представляя вместо банана нечто другое.       — То, что мальчик нормальный, — хрипло произнёс демон, и Азирафель обеспокоенно на него посмотрел. — Означает, что твоё влияние нейтрализует моё. — Кроули надеялся, что правильно помнил суть разговора, потому что выпал из реальности, стоило Азирафелю вдохнуть, пихая несчастный фрукт себе в рот.       — Это хорошо, — заметил ангел и сделал ещё один укус, простонав от удовольствия. — Не мог же ты перепутать детей и выбрать не того.       — Да-а… — протянул Кроули, не слыша, что сказал ангел. Змеиные зрачки расширились за тёмными стёклами и жадно наблюдали за тем, как Азирафель бесстыдно облизывает сладкие и липкие пальцы.       В голове демона рождались картины, одна хуже другой, и он честно пытался остановить воображение, не желая даже в мыслях порочить образ невинного ангела. Однако белокрылая сволочь словно целенаправленно его соблазняла, ведь, боже праведный, кто так ест?! От подобного демон уже не один век сдерживал порывы страсти и возбуждения.       — А ты никогда… Никогда не думал, что чревоугодие грех, ангел? — не выдержал Кроули, когда Азирафель проглотил вишню и его кадык соблазнительно дёрнулся.       — Чревоугодие — разумеется грех, — моментально согласился ангел. Видимо, часто об этом думал, когда искал самому себе оправдания. — Но немного удовольствия от небольшого количества пищи — это не чревоугодие.       И он невинно улыбнулся. Конечно, служителю небес не подобает порочить себя людскими страстями, но Азирафель слишком любил людей, и ему нравилось чувствовать себя одним из них.       — А сколько должно быть тщеславия, чтобы оно не считалось грехом? — Кроули продолжал осторожно прощупывать почву, надеясь выведать у ангела разумный предел и постараться совсем немного этот предел расширить.       — К чему ты ведёшь, демон? — с опаской спросил Азирафель, сразу сообразив, что Кроули неспроста завёл подобный разговор. Они часто обсуждали, что можно и нельзя делать им, как ангелу и демону, но Кроули впервые затронул столь щепетильную тему, как любовь ангела хорошо поесть. И, видимо, тому это не понравилось.       — Да так, ни к чему, — пробормотал Кроули, поспешно отворачиваясь. Ангел тот ещё зануда, на него тяжело давить, если тот упорно чего-то не хочет. — Давай, я провожу тебя до дома.       — Ох, это очень любезно с твоей стороны. — Азирафель лучезарно улыбнулся и, подхватив корзинку, встал со скамейки.       Приглашать в дом демона оказалось, несомненно, не самой лучшей идеей. И даже неизвестно, в плохом или в хорошем смысле. Хотя в начале всё было не так плохо. Они немного выпили, разговорились, обычно так и проходили выходные. Но потом Кроули однозначно стал нарушать личное пространство ангела. Постоянно касался его коленей своими, клал ладонь на его. Азирафель лишь нежно краснел в ответ, пытаясь скрыть смущение за бокалом. Сняв очки, демон пожирал его ядовитым взглядом не менее жадно, чем Азирафель до этого поглощал свои фрукты. И всё вспоминал его на скамейке… Что бы Азирафель из себя не строил, он — то ещё порочное создание.       Иначе бы оттолкнул Кроули, когда тот полез к нему и прижался в пьяном, влажном и далеко не целомудренном поцелуе. Но Азирафель лишь томно вдохнул и обхватил ладонями его лицо, притягивая к себе. Кроули сладко простонал в поцелуй, в счастливом удивлении осознав, что ему не отказали, а затем обвил ангела руками, не дав отстраниться. Так и хотелось завладеть невинным существом, получить контроль и не отпускать никогда. Продолжать вылизывать его рот и нетерпеливо стягивать пиджак.       — Ангел-ангел… — прошипел Кроули, развязывая бабочку на шее Азирафеля, глядя на нежные покрасневшие щёки и припухшие влажные губы. — Всё же ты подвластен греху.       — Это не грех, — прошептал Азирафель, изгибаясь в объятии, когда демон провёл языком по его шее.       — Нет, ты ужасное, порочное создание, к которому невозможно не испытывать влечения. Одно только твоё присутствие заставляет вожделеть тебя.       Ангел простонал, когда Кроули разорвал на нём рубашку. Предвкушённо облизнувшись, демон припал губами к обнажённой бледной коже. Азирафель извивался в его руках, стонал, пытаясь то ли уйти от прикосновений, то ли подставиться под них, но Кроули не позволял ни на секунду выпустить столь долго желанного ангела из рук.       — Я хотел тебя ещё с того дня как увидел. Такого красивого, непорочного, безгрешного, — демон продолжал шептать, дрожащими руками раздевая ангела и покрывая поцелуями его тело. — Ты единственный, кто по-настоящему заслуживает быть ангелом.       Подобные действия для ангела — серьёзный шаг, и Кроули кружило голову осознание, что Азирафель не отталкивает, не выгоняет, а наоборот позволяет прикасаться к себе, ласкать и целовать. Демон уселся на диване удобнее и потянул ангела на себя, устраивая на своих коленях. Ангел едва приоткрыл влажные пухлые губы, и у Кроули заныло в паху от этого зрелища. Он провёл пальцем по губам ангела, собирая слюну и протолкнул его глубже в рот Азирафеля, заставляя облизать, а затем добавил и второй. Демон разомлел, чувствуя, как старательно тот вылизывал его, вбирая пальцы. Мокрый и тёплый язык заставил Кроули подумать о том, о чём он думал ещё в парке.       Кроули мягко сдвинул Азирафеля с себя, ненавязчиво опуская на пол, и у него стянуло в паху от того, насколько безропотно и послушно ангел встал перед ним на колени, поднял сияющий взор и вопрошающе на него. От одного лишь зрелища у Кроули закружилась голова. Демон поспешно расстегнул ширинку и достал возбуждённый член. Едва улыбнулся от того, каким взглядом посмотрел на него Азирафель, и тут же мягко обхватил его затылок и притянул к себе.       Со всё сильнее нарастающим возбуждением Кроули следил за тем, как Азирафель позволяет делать всё это с ним, не выказывая сопротивления. Означало ли это, что ангел хочет его ровно настолько же, насколько хотел демон? Он не торопил, не желая быть грубым и настойчивым, лишь жадно смотрел на небесное создание, тяжело и шумно. Азирафель неуверенно посмотрел перед собой, облизнулся. В его взгляде в едином коктейле смешались смущение, страх и вожделение. Его пальцы неуверенно обхватили член демона, и он сделал невесомое пробное движение вниз, которое заставило Кроули нетерпеливо зашипеть.       — Ты когда-нибудь делал это, ангел?       Ангел лишь помотал головой.       — Когда ты ешь банан, делаешь всё то же самое. Просто представь, что это он, — подсказал Кроули, когда Азирафель невольно зажмурился. — Только не кусай!       Демон вдохнул и тихо простонал, когда пухлые ангельские губы сомкнулись вокруг его члена. Азирафель двигался с осторожностью, пробуя новую территорию, делая то, что ещё не доводилось делать ни разу, а потому слишком нежно облизывал основание и брал в рот только головку.       — Возьми глубже, — прошипел Кроули и сильнее сжал пальцы на белокуром затылке. Азирафель неловко и совершенно неумело попытался насадиться ртом, но с первого раза не вышло, и он подавился, закашлявшись. Из покрасневших глаз скатились слёзы и размазались по щекам. — Осторожнее, милый мой, — демон легко потрепал Азирафеля по волосам, от чего ангел томно прикрыл глаза. — Не делай неприятно сам себе.       Ангел слабо кивнул, словно понял, что от него требовалось, и взял в рот уже мягче, обхватив основание ладонью и направив в себя. Медленно двинул головой, услышав довольный стон демона, и понял, что делает всё правильно. Крепкая хватка Кроули в волосах не давала ему отстраниться и выпустить член изо рта. И по лицу снова скатились слёзы.       — Да-а… — протянул демон и толкнулся в глубину ангельского рта сам. — Какой ты бесподобный… просто божественный! — Азирафель неловко сжимал его член рукой, двигая и пытаясь компенсировать то, что не может достать ртом до конца, но Кроули, казалось, это не волновало. Он задушено и хрипло стонал от любого движения, которое делал ангел, не различая, умелое оно или нет. — Я люблю тебя, ангел, — прошептал Кроули, когда Азирафель взял глубже обычного, но тут же поперхнулся и отстранился. — Так люблю… Не останавливайся, пожалуйста.       Ангел послушно сосал, двигая головой и рукой, высовывая язык и кружа им над головкой. Невольно ёрзал, потому сам был возбуждён. Но не отвлекался, заботясь об удовольствии раскинувшегося перед ним любовника. Демона сводило с ума одно лишь ощущение того, что ангел отдался ему. Захотел его, добровольно и без принуждения. Не стал отнекиваться, что это может привести к падению, говорить, что он святое непорочное существо, которое не может грешить, а похоть — это грех. Что они на разных сторонах.       У Кроули давно был ответ на этот вопрос. Он задавался им с их первой встречи и долго пытался его найти. Похоть — грех смертный, ужасный и грязный. Но любовь… Нет, любовь не может быть грехом. И не важно, как она проявляется: в простой заботе о том, чтобы ангела не казнили на гильотине, или в том, что он мог сделать ему приятно своими губами, на которые Кроули смотрел тысячи лет. Любовь не грех, а воплощение святости, и тут скорее демона должно свести судорогой боли, от того, что позволяет её себе, а ангел наоборот должен вознестись на вершины, ведь, пусть стоя на коленях с членом демона во рту, Азирафель являл собой истинный образец непорочности. Ангел изо всех сил и всеми стараниями показывал, что любит его.       От этого осознания Кроули скрутило жаркое удовольствие, и он неосознанно сильнее сжал волосы Азирафеля и кончил с громким и хриплым стоном. Ангел, не ожидавший этого, удивлённо сглотнул и поднял на него блестящий взгляд. Демон, не говоря ни слова, подтянул его выше, впиваясь во влажные припухшие губы поцелуем и прижал ангела ближе к себе, собирая влагу языком.       — Кроули, — недовольно произнёс Азирафель. — Кроули!       — Что, прости?       Кроули моргнул.       Голос ангела разбил несуществующее стекло, впуская реальность в сознание, и демон удивлённо посмотрел на Азирафеля, сидящего перед ним на скамейке и уже почти прикончившего корзинку с фруктами. В ней осталось несколько слив и ещё один банан, который ангел так и не почистил. Его губы влажно блестели, но не от поцелуев, а от сладкого сока нектарина, который он только что доел. Ангел недовольно смотрел на Кроули, раскинувшегося на скамейке настолько расслабленно, что из-за очков казалось, демон уснул.       Азирафель облизнулся, собирая с губ сладкий сок, и Кроули с внутренним стоном проследил за этим движением, думая, что и сам мог бы сделать это, и ни один сок не сравнился бы по сладости с губами ангела. Жаль, демон не знал их истинный вкус.       — Я говорю, стоит следить за ребёнком тщательнее. В последнее время он странно себя ведёт, — повторил Азирафель и даже помахал рукой перед Кроули. — Ты меня вообще слушаешь?       — Да-а, — протянул демон, не понимая, о чём говорит ангел, и следя, как тот вытирает влажные губы салфеткой.       Иллюзия, раз за разом прокручиваемая в голове, разбивалась каждый раз в разных местах. Где бы они ни находились, чем бы ни занимались — просто обнимались, целовались или ласкали друг друга, даже в фантазиях Кроули они с ангелом так и не добрались до десерта. Может потому, что в реальности ангел ничего такого не хотел?       — Тебе никогда не кажется, — задумчиво начал Кроули, подбираясь на скамейке и закидывая ногу на ногу, чтобы ангел ничего не заметил. — Что иногда… мы с тобой думаем об одном и том же? — И он внимательно посмотрел на Азирафеля, подперев кулаком подбородок и радуясь, что его похотливый взгляд скрывают тёмные очки. Иначе ангел, видя подобные взгляды на протяжении веков, давно прекратил бы с ним общение.       Ангел вдруг покраснел и отвёл взгляд, неловко уставившись на корзинку в своих руках, словно впервые её увидел.       — Нет, конечно, — ответил он, но это «конечно» прозвучало слишком неуверенно. — Не могут у ангела и демона быть одинаковые мысли, Кроули.       — Да, ты прав, — подтвердил демон, списав румянец ангела не на возбуждение, которое сам испытывал в данный момент.       А что ещё испытывать, когда Азирафель сидит так близко и поглощает пищу с таким наслаждением, с каким не целуются двое возлюбленных. Кроули бы отдал всё, чтобы оказаться на месте фруктов и почувствовать ангельскую любовь. Стать для него запретным грехом, который тот совершил, потому что тот оказался столь сладок и манящ, что даже ангел не смог устоять.       Лишь мечты и иллюзии. Азирафель прав: не могут ангел и демон думать об одном и том же. А румянец на его щеках вовсе не означал, что тот врёт, ведь не может ангел лгать. Не могли их мысли быть одинаковыми, пока они сидели на одной скамейке. Просто Кроули перевозбудился, глядя на пухлые губы Азирафеля.       — Ну что, мы всё обсудили по поводу Антихриста? — спросил Кроули, вставая со скамейки и расслабленно потягиваясь. Тело затекло из-за неудобного положения. Демон зажмурился, не заметив, как Азирафель уставился на то, как задралась его рубашка, оголив кожу. — Может, пора по домам?       — О, ты абсолютно прав, больше говорить здесь не о чем, — ответил Азирафель, едва улыбнувшись, когда демон повернулся к нему, и поспешно встал, подхватив корзинку.       — Проводить тебя до дома? — любезно предложил Кроули.       — Это было бы очень мило с твоей стороны. — Азирафель лучезарно улыбнулся, к собственному счастью не зная, что в этот момент происходило в голове демона. У Кроули заныло в штанах от того, что реальность и фантазия тесно переплетались, но каждый раз разбивались, стоило ангелу улыбнуться или сказать хоть слово. Он попытался вспомнить, о чём думал, но понял, что лучше поддержать беседу, иначе ангел разочаруется в нём и уйдёт.       Ангел и демон направились прочь из парка Сейнт-Джеймс, ведя непринуждённый разговор о том, кто победит в грядущем сражении. Кроули мог лишь надеяться, что когда-нибудь реальность и иллюзии станут единым. А пока оставалось только мечтать.