Поводки
19 декабря 2021 г., 14:43
Иииии
Последний филлер в этой истории. Ура, ура))
* * *
"Публичный дом госпожи Ртути"- Гласила нелепо-вычурная деревянная табличка с облупившейся черной краской и подсвеченная красным, висящая на цепях, над обитой железом, корябанной дверью.
Зурд прочел ее и даже не понял сначала ее смысла. Будто это была какая-то глупая шутка.
А потом Копис постучал и спустя пару минут дом поглотил их. Через широкие коридоры, вслед за худенькой, легко, даже откровенно, одетой девочкой в шали, они пришли в, как Зурду тогда показалось, пекло. В жарко натопленную, светлую, пылающую красным, комнату. Даже слишком светлую для этого мрачного мира, города, дома. Тут вообще все казалось слишком ярким, безвкусным и вызывающе красным. Не так, как в Вирсавии, самобытно и этнически. А будто Зурд попал в чрево угля, в котором еще догорали остатки прежней роскоши.
Эта ассоциация так прочно въелась Зурду в мозг, что в последствии это было чуть ли не единственным, что он в этой комнате, да и в самом доме, запомнил. Кроме, наверное, пары глубоких кресел, обитых потертым, безвкусным бархатом, кричащего цвета, с бахромой. И нелепо молодящейся женщины лет сорока пяти, сидящей в одном из них. Лицо у нее было не просто накрашено, а нарисовано заново. Все, глаза, брови, губы, скулы, было покрыто яркой, блестящей краской, из-за чего она походила на дешевенькую игрушку. На пальцах и запястьях множество украшений с блеклыми камнями. Глупо, но Зурд заметил, что это лишь потертая, как и все здесь, бижутерия. Сама женщина куталась в темно-фиолетовый, шелковый халат разрисованный похожими на ошметки внутренностей, цветами. Однако плечи она кокетливо оголила.
Копис поздоровался с ней, назвав госпожой Ртутью и опустился в кресло напротив, а Зурд автоматически занял место за его правым плечом.
Они говорили о чем-то, не обращая внимания на измененного, а сам мутант чувствовал себя пьяно и едва ли их слушал, лишь на периферии сознания понимая, что эти люди сейчас обсуждают его судьбу. Что-то о клиентах и выручке, о том, какая ее часть будет отправляться господину Гарроте и все в таком роде.
И все-таки это не было шуткой, а продолжало быть сном. Липким, душным и мерзким. Походящим уже даже не на трясину, а на то, будто тонешь в черной, маслянистой слизи. Она медленно поглощает тело, затекает в нос, рот, глаза, уши, лишая возможности ориентироваться и неспешно душит. Оставалось только сделать последний, резкий вдох и закончить все это, но это было не во власти юного измененного. Он был обречен тонуть мучительно медленно.
- Эй, ты там уснул что-ли? - Резко и Раздраженно бросил Копис.
Зурд глупо дернулся и уставился на мужчину. Все-таки тут было слишком жарко и душно.
- Тебе мозги отшибло, Мясновский завтрак? Сказано тебе раздеться и подойти к новой хозяйке.
- Кажется он не такой сообразительный, как ты говоришь, дорогой. - Беззлобно усмехнулась госпожа Ртуть низким, грудным голосом. Она сверлила измененного взглядом и мысли от этого путались.
Зурд моргнул, осознавая происходящее и сначала даже обрадовался возможности снять тяжелую куртку.
Но стоило ему подойти к женщине, как она снова заговорила в том же мягко-насмешливом тоне:
- Я не хочу разглядывать твой свитер, малыш, мне нужно увидеть твое тело. Раздевайся полностью.- Последнее она произнесла, как-то даже развратно деля алыми губами слова на слоги и добавила. - Ты меня понял?
Зурд кивнул и чуть отойдя, стал раздеваться дальше, украдкой кидая взгляды на Кописа. Тот, самым бесстрастным видом откинулся в кресле, будто и не замечая происходящего. Измененный знал этот взгляд. Полупустой и холодный. Так мужчина обычно следил за их тренировками. Кажется, что ему все равно, но стоит ошибиться и тебя свалят на землю.
Оставшись в одном белье существо вновь подошло к госпоже Ртути, но та, будто от чего-то резко устав, шумно выдохнула и протянув руку, длинными красными ногтями подцепила край трусов и сдернула их с опешившего мутанта.
Зурд рефлекторно прикрылся, едва заметно краснея.
- Да ты не бойся, милый, я ж его не оторву. Просто погляжу. Должна же я знать, что из себя представляет твой рабочий инструмент. - Она издала высокий смешок, отвела его руки и с лицом прожженного дельца стала разглядывать голую промежность, ощупывая юношу везде, где только могла дотянуться. Кожа ее рук была холодная, влажная и от того Зурд все время вздрагивал, заставляя себя верить, что господин Гаррота когда-то выбирал его так же и все так и должно быть.
- Он такой обычный. - Наконец разочаровано поджав губы, протянула госпожа Ртуть, закончив осмотр. - Лучше бы ты девочку привел. Они лучше продаются. Тем более ваши.
Копис, оживившись, хохотнул:
- А вы платье на него наденьте.
- Ну уж нет.- Воскликнула женщина, воспринимая слова тренера совершенно серьезно. - У него мышц слишком много. Будет некрасиво. Да и вообще, он даже на подростка не похож. Будто ему уже двадцать, а вовсе не пятнадцать. Где я тут охочих до такого извращенцев найду? Еще и пояс этот дурацкий. Нельзя его как-нибудь снять?
- Можно. - Согласно кивнул господин Копис. - И он удерет от вас как только я уйду достаточно далеко. А если это случится, господин Гаррота не обрадуется. Вам как минимум придется заплатить за него вдвое больше полной стоимости. И кто знает, что случится с вашим борделем.
Лицо хозяйки стало испуганным лишь на секунду, но она живо собралась и воскликнула:
- Дорогой, не надо мне угрожать. Я поняла. Пояс не снимать. Все будет в порядке. Не волнуйся.
- Ха. Да. Не буду. И вот еще что. Следите, чтоб клиенты его сами снять не пытались. А то он сработает и мальчишка помрет. Ну вы понимаете. Платить все равно вам и так далее. - Он вальяжно махнул рукой.
- Поняла.- Она вновь поджала губы. В этот раз раздраженно. И посмотрела на опять прикрывшегося измененного. - Какой же ты запарный товар получаешься. С фарфоровой куклой обращаются и то проще. Еще и кормить тебя... Ой да встань ты ровно. Чего опять закрылся? Тут нечего стесняться! Ай, ладно. Стыдись себя, пока можешь. Через месяц тут ты плясать нагишом сможешь спокойно.- Госпожа Ртуть встала, махнув на существо рукой и подойдя к торчащему с потолка возле окна шнуру, дернула за него.
А Зурд подумал, что это очень странный навык и вряд-ли он ему когда-нибудь пригодиться. Не собирался он "плясать нагишом". А еще Зурд только сейчас понял уклончивый смысл слов господина Кописа. "Работа не по специальности". Вот, что это будет за работа. Он не женщину эту будет охранять и не заведение. Он будет тут шлюхой. И это было до нелепого смешно и унизительно.
Нет, он и правда заслужил именно такое наказание. Но это было неожиданно. Какой-нибудь каторжный труд был бы куда более очевидным. А это... Измененный даже не знал, как к этому относиться. Разве что необходимость спать с незнакомцами без разбора, вызывала в нем тошнотворную дрожь отвращения.
Однако, что ему стоило выяснить точно, так это то, как тут все устроено и как себя вести. Вряд-ли требования к жителям дома тут такие же, как и у господина Гарроты.
Зурд усилием воли попытался стряхнуть себя разморившее его оцепенение от происходящего и напрягся, концентрируешься все свое внимание на происходящем.
И пока он все это осознавал и проделывал, в комнату вошла так же пестро накрашенная женщина, правда ее макияж был куда искуснее, да и сама она была моложе и выглядела куда строже и элегантнее.
Она, выслушав от госпожи Ртути краткие указания, не касающиеся, к счастью, ни причин его тут нахождения, ни условий, подобрала одежду измененного и поманила его за собой.
У самого выхода Зурд услышал, как Копис бросил ему вслед напоминание:
- Будь паинькой, Зурд. И через два месяца я тебя заберу.
- Приказ понял, господин тренер.- Ответил юноша не оборачиваясь.
Он и правда не собирался тут чудить и светиться. Может же он в конце концов взять себя в руки и посидеть два месяца тихо и без приключений? Ради себя? Может же?
Заглядывая вперед, стоит заметить: он не смог. И сам почти не был в этом виноват. Просто обстоятельства так сложились.
Нет, сначала все было просто.
Женщина, что увела его, госпожа Осколок, была помощницей хозяйки борделя и кажется знала, что и как в нем происходит куда лучше самой Ртути.
Она вернула несчастному юноше штаны, отдала кому-то все остальное и провела его по дому, показывая, где что находится. Объяснила, что есть общий зал, где вечерами собираются свободные девушки, в ожидании, когда их выберут. Туда они заглянули лишь на секунду, чтобы и сильно не отвлекать гостей, и в то же время вызвать в них интерес к мельком показанной обновке.
И все же этих мгновений хватило, чтобы почувствовать на себе с десяток разных взглядов от отвращения до неприкрытой похоти. Кто-то бросил похабное замечание и позвал в зал, призывая не стесняться. Кто-то ему ответил и гости дружно заржали. А Зурд вдруг растерял все свое самообладание и уверенность, снова почувствовал себя маленьким и беззащитным. Испугался, всего этого. Лишь на мгновение. Но этой секундой слабости хватило, чтобы понять, здесь он даже не вещь уже, а что-то во много раз более ужасное и отвратительное.
Госпожа Осколок это, похоже заметила и отшутившись от гостей, увела мальчишку, ничего ему по этому поводу так и не сказав.
Вместо этого, рассказала, что девушка с клиентом потом уходит в ее личную комнату, чтобы обслужить его. В них же обитательницы дома и живут. Показала где кухня и баня, познакомила со стареньким лекарем, господином Узловатым, отцом госпожи Ртути. Взъерошенный старичок оказался даже слишком бодреньким. Он, как и дочка, тоже тут же его осмотрел, не стесняясь присутствия госпожи Осколка, так же как и дочка выразил недовольство по поводу физической формы измененного, а под конец всучил парню банку голубоватой, приятно пахнущей слизи. Той самой любовницы. Хотел еще отсыпать каких-то таблеток, заявив, что сам ими пользуется и они помогут, если что, справиться с работой. Но прежде чем измененный понял, о чем речь, госпожа Осколок увела его от назойливого старика.
После всего этого у Зурда впервые возникло сильное желание помыться. Прямо изнутри. Морально.
Потом мутанта познакомили с вышибалами, двумя рослыми детинами, по виду делающим что-то гораздо раньше, чем думающими. Они напомнили измененному стражников, стоящих на входе в Вирсавию. Такие же грубые, туповатые и так же шмонающие приходящих людей. Единственное, что отличало их от вирсавийской охраны, на измененного они смотрели как на диковинную зверушку, с по-детски садистским любопытством, а не с привычным Зурду пренебрежением. Он чувствовал, что еще наслушается от них глупых вопросов. Но это все равно будет не так мерзко, как то, что ему предстояло.
А потом госпожа Осколок отвела Зурда в гардеробную. Оказавшись там, он понял, что именно это место является сосредоточием, сердцем этого алого ада, в котором он очутился. Здесь все особенно жутко и дешево блестело и переливалось, а воздух тяжело пах самыми разными, удушливыми духами.
В первую секунду измененный даже не понял, что в этой, маленькой, заваленной пестрыми нарядами комнате кто-то есть, но это было не так.
Три девушки зашевелились, словно птички в пышном оперении, и удивленно уставились на необычного гостя.
- СтаршАя, ты кого это к нам привела! - Звенящим голосом воскликнула одна из них. Самая маленькая, пышнотелая. Медно-рыжая. Её гладкие волосы были собраны в небрежный пучок, а нос плечи и локти украшали нарисованные в виде сердечек веснушки. - Неужели еще один вышибала?
- Нет, Песчаная. Он будет работать с вами. - С суховатой улыбкой ответила госпожа Осколок и подтолкнула существо ближе к девушкам.
- Что?! Мамаша все же решила взять мальчика? - Она аж подскочила на кресле и её воздушное, ярко-голубое платье всколыхнулось волнами. - Да еще и такого? Божечки. Ей похоже совсем делать нечего!
- Песчаная, фу! Фу такой быть. Ты же сама знаешь, сюда не от хорошей жизни идут. - Тихо бросила вторая, больше походящая на юношу, девушка, с короткими, каштановыми волосами.
- Ой, ой, да ты просто рада, что от тебя теперь отстанут любители черного хода. - Рыжая показала товарке язык, но весь ее вид и тон, говорили, что все это не со зла, а даже наоборот. Девушка была искренне рада за подругу.
Вторая же от Песчаной просто отмахнулась, встала, подошла к измененному, и порывистым жестом взяв его за ладони, поздоровалась:
- Не слушай эту козу, она вечно болтает всякое, лишь бы болтать. На самом деле она тебе рада. И мы тоже. Я Пегая. Та молчунья в зеленом, Стрелка. Она у нас главная по тряпкам и любимица госпожи Осколка. - Девушка многозначительно подмигнула.- А ты?
- Зурд. - Хрипло ответил измененный. Голос у него сел от долгого молчания.
- Очень приятно. - Улыбнулась Пегая, а Песчаная на заднем фоне ее передразнивала, смешно приседая в реверансах и кланяясь.
Мутант, глядя на это, даже улыбнулся, что Пегую очень обрадовало.
Она обхватила мутанта за плечи и попыталась отклонить его корпус в бок, чтобы видеть госпожу Осколок, но вместо этого лишь отклонилась сама и все же спросила:
- СтаршАя, ты ведь одеваться его привела?
- Да. Подберите ему что-нибудь, а то его вещи никуда не годятся. - Она кивнула на неизвестно откуда взявшуюся, сваленную ворохом одежду измененного, в которой уже рылась Стрелка, что-то тихонько ворча. Она единственная из всех была совсем не накрашена.
Женщина поглядела на костюмершу с внезапной теплотой и нежностью, и кажется даже немного загляделась, а потом, тряхнув головой продолжила:
- Да. А я пока пойду, приготовлю ему комнату. Так. Никуда не отпускать, на нем есть пояс, его не снимать и даже не трогать, а то помрет. Не обижать и не трахать. - На последних словах она многозначительно и жестко глянула на Песчаную. Та надулась, а женщина продолжила.- Пегая за главную, а я пошла.
Госпожа Осколок бросила на все еще не обращавшую на нее внимания Стрелку еще один ласковый взгляд и поспешила уйти.
- Ну что, Зурд, верно? Какой цвет любишь? - Протянула Песчаная, наконец подобравшись к измененному. Она обходила его по кругу и то хватала за руки, разглядывая татуировки или сжимая мышцы, то трогала живот или грудь. И прямо физически ощущалось, как ей хотелось посмотреть, что там за запретный пояс, который нельзя трогать.
Она была такой маленькой, по сравнению с измененным, что казалась ребенком, хотя явно была старше.
- Я не... Не знаю. Никогда об этом не думал. - Мутант пожал плечами.
Но Песчаную ответ про сами цвета, кажется и не особо интересовал. Слушала его Стрелка. Она на это лишь фыркнула и продолжила что-то тихо Про себя бурчать, будто перебирая в голове весь арсенал одежды, что тут хранился.
А бойкая девушка тем временем продолжала задавать вопросы.
- И какими же ты тут, Зурд, судьбами? Пегая ведь права, сюда не от хорошей жизни идут.
Зурд чуть замялся, прежде чем ответить. Говорить, что он наказан за то, что переспал с хозяйской женой, а тем более озвучивать, кто его хозяин, точно не стоило. Он неосознанно коснулся пальцами своих клейм и произнес извиняющимся тоном:
- Я лишь раб. Меня не спрашивают и мне не объясняют. Я просто выполняю приказы.
- Фи. Как скучно. Я уж надеялась, что у тебя есть какая-нибудь история. Ну а возлюбленная хоть есть? - Последнее было сказано с романтической надеждой.
- Нет. Нам это запрещено.
- Ой! Так радуйся. Тут можно! Даже нужно! Ты должен иметь тут кого-то, кого ты любишь. Без этого грустно. Мы вот с Пегой...
- Песчаная! - Воскликнула девушка, краснея.
- Ты что, меня стесняешься?
- Ну ты же знаешь, что нет. Я просто...
- Ой, ладно. Не зуди только.
Зурд вновь улыбнулся. Он вспомнил об Искре. Любил он ее конечно не так, как имела ввиду Песчаная. Но все же любил. И подумал, что надо бы как-то исхитриться и отправить ей весточку, что с ним все в порядке. Это было бы неплохо.
- Так вот. А про Стрелку тебе уже сказали. С остальными еще познакомишься. Мы тут практически все по парам. Некоторые в итоге даже жить вместе начинают, прямо как супруги. Но по-моему это уж слишком. Если хочешь, мы и тебе кого-нибудь найдем. У нас вон охрана свободна и Ларчик тоже. Она очень милая тихоня.
Измененный покачал головой:
- Спасибо, но лучше не стоит. Я как-нибудь сам.
- О, ясно. Ну как скажешь. А сколько тебе лет? - Она наконец остановилась, разглядывая лицо с определенным любопытством и легким отвращением.
- Почти шестнадцать.
- Ой, так ты еще совсем мальчик! А по тебе и не скажешь.- Будто наконец осмелившись, прелестница потянулась и схватила его за лицо. - Голую бабу видел-то хоть раз?
- Песчаная! - Вновь тут же воскликнула Пегая, выныривая из-за стеллажей с тканями и одеждой, где вместе со Стрелкой пыталась найти для измененного хоть что-то, что на него хотя-бы налезло.
- Да что? Может он девственник и не понимает куда попал! Хоть просвещу его немного. А то он и так вон напуганный стоит. А как разденутся перед ним, так он еще и убежит от неожиданности!
- Ты ведь знаешь, что женщины к нам не ходят. А на тебя, бесстыдницу, он еще насмотрится, не боись. Тебе дай волю, ты прямо в зале раздеваться начнешь.
- Ой, ой, ой!
- Песчаная, я не напуган. - Врет Зурд, прерывая перепалку. Он решил, что надо самому удовлетворить девичье любопытство, пока вопросы не стали слишком уж личными. - Я просто пока не очень понимаю, где оказался и как себя вести. Обнаженных людей я видел и я не девственник, так что никуда не убегу. Да и не смогу. Из-за пояса. - Он чуть приспустил край штанов, показывая металлические звенья, впившиеся в кожу. - Это поводок, чтоб я не удрал. Он сожмется и сломает мне кости, если я выйду, так что никуда я не денусь. И кстати, а почему вы не в зале?
Лицо у Песчаной стало кислым и немного разочарованным. Ей нравилось доставать ответы по одному, а не когда все вываливается скопом.
- Да у нас с Пегой что-то типа освобождения от работы по здоровью на пару деньков. А Стрелка у нас вообще давно не рабочая.- Отмахнулась она и добавила. - А чего тебе так не доверяют, что аж такую страшную штуку нацепили. Боятся, что не такой уж ты послушный, да?
- Я не могу комментировать действия хозяев. - В той же извиняющейся манере ответил Зурд и приветливо улыбнулся.
Песчаная фыркнула еще более разочарованно и потащила парня ближе к остальным девушкам, которые все-таки умудрились что-то для него найти. Она хотела спросить что-то еще, но её перебила Пегая:
- Ну, раз ты никуда не сбежишь и сам ничего говорить не хочешь, то слушай, куда попал. Это важно. Попал ты в бордель. И я сейчас не только о проституции. - Она подошла к нему с ворохом тряпок и стала прикидывать, периодически оборачиваясь на Стрелку, чтобы она одобрила или отказалась от той или иной вещи.- Организация здесь примерно такая же. Мамаша у нас женщина особенная, чтоб не говорить, с особенностями.
- С придурью. - Тихо вставила рыжая.
Пегая услышала, но не отреагировала.
-Хочет чтоб тут был определенный антураж.
- А Мамаша, это госпожа Ртуть?
- Да. Только в лицо ее так не зови. Обидится.
Зурд кивнул, а девушка продолжила:
- В общем, она хочет, чтоб тут был определенный антураж, как при жизни до катаклизмов и вообще до начала существования всяких механизмов. Ей как-то в руки книжка попалась. Уж не знаю, о чем, но картинок там было много. Вот она и переносит с них все сюда. И это чуть ли не единственное, чем она занята. А всю хозяйскую часть тащит на себе СтаршАя. Справляется конечно, но с учетом все новых идей Мамаши, это сложно. Так что запомни главное: если что-то нужно, либо проси пока не получишь, либо делай сам. И еще, тут ничего не бывает точно. Все может измениться в любой момент.
- А вы ей разве не помогаете? - Зурда такое положение немного смутило.
- Мы пытаемся. Чем можем. - Вставила Песчаная. - Но она никак не хочет... Как это слово... На р.. - Она пощелкала пальцами, пытаясь вспомнить.
- Делегировать.- Помогла Стрелка.
Измененный даже вздрогнул от того, насколько у нее на самом деле низкий и хрипло-гудящий голос, похожий на лай, совсем не идущий нежному, округлому лицу. Он такое уже слышал.
- Да. Делевотэтовот обязанности. Короче, не доверяет она нам, вот и носится как заведенная. Ей все надо контролировать.
- Только за всем не уследить и случается всякое. Пару месяцев назад мы тут даже чуть не сгорели из-за этого. Так что будь внимателен.
Зурд снова кивнул и поглядел на Стрелку, о чем-то опять задумавшуюся. Она хмурилась над странным, слишком широким, жестким поясом, золотисто-молочного цвета, который должен был закрыть торс чуть ли не полностью и не обращала ни на кого внимания. Потом вдруг кивнула Пегой, прошептала ей что-то и та полезла доставать с верхних полок такую же светлую, отливающую золотом, ткань.
- О, это они тебе наряд невесты подбирают. Для выхода в первый день. - С довольным видом пояснила Песчаная, проследив за взглядом мутанта.
- Невесты?
- Ну да. Это у нас тут традиция такая. В первый день ты должен выйти в золотом, вроде как новый, чистый, все такое. В общем, как невеста. Даже если ты не девственник, всем объявят, что ты именно такой и будут торги. Тот, кто даст больше, заберет тебя на всю ночь, а дальше уже как повезет. Хорошо если будет молодой мальчик. Они обычно неопытные, но старательные такие.
Зурд хотел было смутиться, но потом подумал, что в сущности это мало чем отличается от того, что если бы его просто купили. Только теперь его будут покупать гораздо чаще.
И не успел измененный толком для себя это принять, как рыжеволосая девушка вновь затараторила:
- Да ты не делай такое скорбное лицо. Еще втянешься. И вообще. Раздевайся. Сейчас мы все это на тебя примерим.
Она схватила измененного за руку и потянула в единственный пустой угол комнаты, уставленный разномастными зеркалами, отражающими свет и блеск, всего этого бедного великолепия.
Когда мутант очутился там, ему даже на секунду показалось, что он окружен.
Девушки, под чутким руководством Стрелки, действовали так легко и ловко, со смехом и шутками, что измененный даже понять не успел, в какой момент оказался полностью переодет.
Очнулся он только когда Песчаная бросила ему сандали коричневой кожи с потертыми пряжками, на шнуровке и велела обуваться.
Закончив с этим, Зурд наконец взглянул на себя. Забавно, но по ту сторону зеркала был именно он. Мальчишка с все еще немного испуганными и грустными глазами. Просто одежда на нем теперь была другая. Она не преображала его. Не меняла. Просто была. И казалась измененному даже немного нелепой и неудобной, хотя и красивой.
Ткани, что подбирали прелестницы, оказались полупрозрачной, легкой сорочкой в пол, за складками которой фигура лишь угадывалась. От бедра на ней был разрез, а сама она лежала на плечах лодочкой, обнажая ключицы. Поверх сорочки, закрывая поводок, измененному повязали плотный, расшитый мелкими цветами и полумесяцами платок, так, чтобы он прикрывал и все самое интересное. А тот странный, жесткий пояс оказался корсетом. Бедному юноше так стянул ребра, что он едва мог вдохнуть.
И поверх всего этого был добавлен тяжелый, широкий халат, так же как и платок, шитый потертыми, золотыми нитками.
- И зачем мне эта броня?- Сдавленным голосом поинтересовался мутант, постучав себя по животу.
Звук от удара о жесткий каркас корсета прозвучал как-то глухо.
Они с Пегой остались у зеркал одни и пока другие девушки были заняты сбором остальной одежды, она усадила парня поближе к отражению и распустив его волосы, сплетала из них теперь что-то более романтичное и подходящее к образу.
- Броня? - Она тихо и грустно засмеялась. - Ну да. Броня. Ты знаешь, с ней как-то спокойнее. Тебя ведь не всегда будут раздевать полностью и это и правда какая-никакая защита. Хотя-бы моральная.
Зурд вдруг поглядел на девушку очень внимательно и серьезно, и спросил:
- Вас тут часто бьют?
Пегая хотела было что-то ответить, но осеклась. Подобралась и все же заговорила:
- С чего ты это взял?
- Я столько раз бил и был избит, что догадаться в итоге не сложно. Тут слабый свет, и я не сразу обратил внимание, но у Песчаной разбит нос. Она его, конечно, закрасила, но припухлость и лопнувшие капилляры разглядеть можно. А Стрелке били в горло. Похоже кто-то не хотел, чтобы она закричала. Повредили связки. И теперь она будет всегда говорить так. А ты...
- Тише. - Прервала его девушка. - Я поняла, что ты заметил. Но мы это не обсуждаем. Это запрещено.
- Почему?
- Потому что этого не должно быть. СтаршАя должна была проинструктировать тебя об этом в первую очередь. Нас никто не бьет. Запомни это. А если такое случается, нельзя кричать и отбиваться. Нужно вести себя тихо, не привлекать внимания. Постараться как-то унять клиента. Что угодно, кроме шума. Остальные гости не должны знать, что что-то не так. - Она оглянулась воровато, будто не желая, чтобы товарки ее услышали и продолжила. - Мы не можем отвечать клиентам, драться с ними. Нам это запрещено. Мы можем только тихо позвать охрану. В комнатах для этого есть специальные тревожные шнурки. Но мы не всегда успеваем. Так что приходится просто терпеть... Мы тут в принципе много чего просто терпим. Надеюсь ты не думаешь, что попал в прекрасное место. Потому что если это так, то ты ошибаешься так же глубоко, как я могу взять в рот. А это глубоко, уж поверь. Тут вовсе не прекрасно. Через тебя за ночь может пройти с десяток человек и каждому надо свое. Они не думают о тебе, они просто тобой пользуются. Но ты при этом должен под ними стонать и извиваться, будто это лучший секс в твоей жизни. Даже если это старый, вонючий, пузатый дед с кривой пиписькой, у которого еле встал и который попасть в тебя толком не может. Это скучно, мерзко и отвратительно. Часто больно. А каждый день одинаков. И ты будешь ненавидеть себя. Но ты ничего не можешь с этим сделать...- Пегая наконец посмотрела мутанту в лицо и чуть виновато добавила. - Я не хотела тебя пугать, но раз шанса уйти у тебя и нет, то похоже лучше сразу сказать правду. Тут плохо. Мы стараемся как можем. Мы храним сердца друг друга. Пытаемся. Но тут плохо. Кого-то забивают. Кто-то сам не справляется и вскрывается. Это происходит не часто, но это происходит и мы никуда от этого не можем деться. Тут никто не живет по доброй воле и от нечего делать. Готовься не сойти с ума, мальчик. Слабые тут просто не выживают. А кто выживает, в итоге спивается или подсаживается на сновидца.
Эта внезапная торопливая исповедь была полна такой отчаянной, едва сдерживаемой боли и страха, что Зурд забыл все, о чем хотел спросить. Похоже своим вопросом измененный поднял больную тему.
Он замолк. Он все понимал. Понимал, что и временный хозяин имеет власть над своей вещью, и может сделать с ней все, что угодно. Понимал, что эти девушки, да и он сам, не настолько цены, чтобы защищать их от побоев как-то строже, чем на словах, поверхностно. Что защищаться придется самому. Тихо. Так, чтобы и сам хозяин не понял ничего. Что придется угождать, изворачиваться, выживать. И что каждая из этих девушек несет в себе подобную муку, которая предстоит и ему. И в этом нет ничего, абсолютно ничего для него нового.
Пегая хотела сказать что-то еще, но этот невеселый разговор прервали вернувшиеся девушки.
- Я снова вижу кислые лица! - Недовольно воскликнула Песчаная. - Отставить кислые лица! Мы принесли еще вещей. Зурд. Раздевайся!
Мутант с притворной опаской покосился на тряпки в девичьих руках, а потом сам встал и потянулся к обновками, включаясь в эту маленькую игру. Возобновляя ее.
Обстановку и правда стоило разрядить.
* * *
- Ну что. Готов? - Строго спросила госпожа Осколок у измененного на следующий день.
Они опять стояли у той же двери в общий зал, но теперь юноша был полностью одет в золотое, в волосах были мелкие косички и бусины, а на лице, как и у остальных девушек, макияж. Не такой вычурный, конечно, но все же. Песчаная старалась как могла сделать его как можно менее нелепым.
- У меня нет выбора. - Спокойно и чуть сдавленно ответил мутант. Все же корсет для него был слишком тугим.
Госпожа Осколок кивнула:
- Верно. Нет. - Она взяла его за лицо и развернула к себе. - И помни. Улыбайся. Будь приветлив и открыт. Сюда приходят не за угрюмыми лицами, а за весельем. Тебе не может быть больно, плохо или грустно. Забудь об этих чувствах, пока ты здесь. Понял?
Измененный в ответ на это лишь мягко и тепло улыбнулся, так, как от него это требовалось. Почти по-настоящему.
А потом дверь распахнулась и он нырнул в это пышущее жаром, искрящееся болото, вынужденный в очередной раз продаться.
Эти торги едва ли отличались от того, что с ним было и еще будет на главной площади в Вирсавии. На него пялились, смеялись и глупо шутили. Разве что пока не трогали. Но это только пока. Мутант видел, как девушки сами, без стеснения забирались к мужчинам на колени, заигрывали с ними и хихикали. Как позволяли им зарываться лицом в декольте и как они жадно хватали прелестниц за бедра, забираясь руками под юбки. Ему предстояло то же.
Но это будет потом. Сейчас ему были уготованы прикосновения лишь одного человека из тех немногочисленных, кто помимо насмешек предлагал еще и цену. Того, что все же решился купить его. Человека угрюмого и молчаливого.
Он так легко терялся на фоне галдящей толпы, выглядел таким сухим и отрешенным, что измененный даже не сразу заметил его.
Просто в какой-то момент его цепко, но с каким-то отвращением схватили за запястье. Он удивленно взглянул в жесткое, грубое лицо с маленькими, глубоко посаженными глазками и как-то весь внутренне сжался от понимания, что человек ему достался сложный. Слишком сложный для первого раза.
- Идем. - Хрипло бросил он, дернул парня за руку.
Зурд покосился на госпожу Осколок. Та кивнула ему и измененный, вспомнив, что должен улыбаться, сделал верное выражение лица и потянул мужчину в свою комнату, едва ли отличавшуюся интерьером от всего остального дома.
Весь путь они провели в молчании. Юноша пытался заговорить, как-то отвлечься от неловкости и того, как скользко было между ног от смазки, хотел выяснить хотя-бы имя своего клиента, но тот оборвал его на полуслове, заявив, что не любит разговоров.
Как выяснилось позже, этот человек в принципе мало что любил. Ему не нравились ни поцелуи, ни ласки, ни даже простые касания, так что Зурда грубо оттолкнули, когда тот неуклюже попытался прижаться к мужчине губами и хоть как-то спровоцировать его на активные действия:
- Так, слушай внимательно. - Резко бросил он. - Хотел бы я всех этих слюней, взял бы бабу. Ты не баба, так что не надо мне тут все вот это вот. Понял? Смой свою рожу, разденься и подготовься. Я не собираюсь с тобой возиться.
Зурд кивнул и быстро скрылся за тяжелой, пыльной шторой, за которой пряталась небольшая, личная уборная. Двери в нее не было из соображений удобства. Чтобы девушка не смогла запереться там от клиента и чтобы не пришлось ничего ломать, если она покончит с собой.
"Интересно, чем же ты тогда собрался со мной заниматься до утра?" - Ехидно думал измененный, пока послушно умывался в этом маленьком закутке, состоящем из отхожего отверстия в кафельном полу, узкой раковины, мутного зеркала с полочкой и крана от которого сбоку шел душевой шланг без лейки. И пытался стащить с себя корсет, не порвав его.
Чувство неловкости перетекало в раздражение. Зурду было бы куда понятнее, будь это наглый и пошлый человек, который отпускал бы идиотские шутки или просил бы о странных вещах, но с которым, хоть и сос стулом, но можно было бы говорить. Или кто-то хотя-бы просто более открытый. Или хоть немного приятный. Но это. Этого Зурд понять не мог. С таким же успехом этот господин мог воспользоваться и собственной рукой. Зачем ему партнер? Зачем мутант?
Наконец справившись с вещами и плохо смывающейся краской, он вышел к мужчине, который окинул его то-ли презрительным, то-ли безразличным взглядом.
- Давай на кровать, в коленно-локтевую. И веди себя тихо. - Бросил он и стал демонстративно ждать, пока юноша, уперевшись коленями в слишком уж мягкий матрас двуспальной кровати, примет нужную позу.
От его взгляда хоть немного расслабиться совсем не выходило.
К нему так и не прикоснулись толком. Господин одной рукой цепко ухватил существо за бедро, без всяких прелюдий вставил в него член, который успел поднять пока измененный умывался и с десяток минут монотонно двигался, не издав ни единого звука. Лишь периодически напряженно сопел.
Это были, наверное, самые долгие десять минут в жизни мутанта. Скучные и унизительные. На секунду ему даже изнасилование показалось куда более интересным и предпочтительным занятием, чем это. Ведь там было хоть какое-то действие.
Зурд даже толком не понял, что мужчина кончил. Он просто на пару секунд ускорился, потом замер и быстро вышел, сразу же уходя туда же, где уже побывало существо, в уборную.
Как и следовало ожидать, на ночь этот господин и не думал оставаться. Почистившись, он быстро оделся и так ничего и не сказав, вышел из комнаты, оставив существо в одиночестве и полнейшем непонимании произошедшего.
Зурд ждал, что может быть его вновь заберут в зал и даже накинул на себя золотистую сорочку, не рискнув возиться с корсетом, но этого так и произошло. Про него все будто забыли. Измененный даже не заметил, как в итоге уснул прямо поверх одеяла и проспал так непозволительно для себя долго. До самого обеда. Прямо как и все обитатели дома, после ночной работы.
Разбудила его Песчаная. Она, едва постучав, скользнула в комнату и улегшись возле измененного, уставилась на него с самым заговорщическим видом.
Сейчас макияжа на ней не было, и Зурд видел зеленовато-коричневый, сходящий синяк у нее на носу и скуле, укус на плече и ссадины на локтях.
Она поерзала и наконец не выдержав, заговорила:
- Ну, давай рассказывай!
- Да мне как-то нечего. - Пожал плечами мутант, потирая сонные глаза. Голова от слишком долгого сна была тяжелой.
- Как это! Неужели не взял никто! Быть этого не может!
- Да взял. - Измененный чуть помялся.
Обсуждать такое было непривычно и неловко. Однако Песчаная отставать не собиралась. Наоборот, она подползла ближе к существу и улеглась головой ему на живот.
- Ну, ну, продолжай. Я слушаю.
- Кхм. Ну слушай. Мне правда нечего тебе рассказать. Он просто странный. Ему ничего от меня не было нужно. Велел молчать и ничего не делать, сделал все быстро и убежал. Я вообще не понял, зачем ему нужен хоть кто-то. Мне кажется, он бы и сам прекрасно справился.
- Ой, Зурдушка, это еще не самое странное, что ты тут встретишь. - Хмыкнула девушка, весело глядя на то, как измененный недовольно скривился от того, как она его назвала. - Таких как этот мы зовем жмуриками. Они, на самом деле, одни из безобидных и простых. Лежишь под ними как труп и делать ничего не надо. Не особо приятно, конечно, но и вреда от них нет. Вроде как отдых.
- Так у вас тут клиентская иерархия есть?- Зурд навострили уши, почуяв поток информации.
- Ну, не то чтобы иреарар... Бе. Вот любите вы слова дурацкие выбирать, а! Короче, это скорее группы. В общем их две. Хотя пожалуй что три: - Она стала загибать пальцы. - те, кому жены так или иначе не дают или они их не хотят, и просто одинокие. Те, у кого странные фантазии, которые они все же хотят воплотить и проезжие. Я люблю женатиков. Они, обычно постоянники и ты знаешь каждого как облупленного. Ничего гадать не надо. Самые обычные дядьки. Трахаются чаще всего просто, но прилично, но в основном им хочется просто потрепаться. Душу, так сказать, излить. Таких надо жалеть.
Зурд слушал девушку внимательно, про себя уже мысленно выстраивая примерную линию поведения.
Все-таки в них так прочно вбили эту тактическую привычку, что измененный даже не задумываясь стал применять ее теперь и в публичном доме.
А Песчаная тем временем продолжала:
- Извращенцы разные, их так сразу всех и не опишешь, да я и не эксперт. Мне они редко попадаются. Но в целом мы делим их про себя на две основные группы: опасные и безопасные. Буяны, душители и прикладные, это первые. Одни любят пожестче, вторые душат, третьи иногда даже просто бьют. Безопасные: жмурики, затейники и компанейские, хотя и тут раз на раз не приходится. Про первых ты знаешь, вторым наоборот нужно шоу, а компанейские, это когда они группой тебя берут. Могут по кругу пустить, а могут и сразу все трахнуть, сколько влезет.
Мутанта от такого передернуло. Он живо представил себе эту мерзковатую картину и тряхнул головой.
Нет, он знал, что такое бывает, но никак не мог представить, что возможно ему придется в этом участвовать.
- А проезжие? - Поспешил перевести тему юноша.
- О, а эти. Они могут быть и нормальными и психами, но платят обычно больше и относятся к тебе менее аккуратно. Местные знают, что им сюда еще возвращаться, так что, считай, берегут нас. А этим плевать.
Закончив рассказ, Песчаная помолчала всего секунду и демонстрируя очевидную усталость от разговора, вскочила.
- Ладно, хватит о работе. Это скучно. Пошли лучше есть. Сегодня Лисья Морда и Камешек главные по кухне, так что сходить стоит.
Поесть и правда хорошей идеей, так что мутант наконец зашевелился и быстро собравшись, вышел вместе с Песчаной из комнаты.
* * *
Со стороны Зурда было бы очень и очень глупо надеяться, что его будут брать обычные мужчины, которым просто не хватает тепла и ласки. Для этого у них были мягкие и нежные девушки.
Измененному же, словно гнилые плоды после сортировки доставались в основном одни извращенцы и не самые приятные личности. Да и те, как и предвещала госпожа Ртуть, часто подходили к нему в последнюю очередь или не подходили вовсе, то не желая парня, то боясь его комплекции и внешности.
Однако это были не все причины. Зурд был не один такой, кому оставались нелицеприятные остатки.
Если присмотреться внимательнее, то в зале, за ширмой веселья и разврата, шла если не война, то самая настоящая охота и на самом деле не клиент выбирал прелестницу, а она его. И тот, кто понимал это, мог рассчитывать на лучшие для себя условия.
А еще, несмотря на слова Пегой, меж собой обитательницы дома были не так уж, дружны и берегли друг друга ровно до того момента, пока это не затрагивало их лично. Никто не хотел жертвовать собой за другую. Разве что сама Пегая могла так поступить.
И Зурд, раскусив эту скрытую игру, мог бы попытаться влиться в нее. Так же как и все остальные, незримо воевать за спинами гостей за место под солнцем, но все же не стал. Он дал себе слово сидеть тихо и не высовываться. Решил, что раз он тут ненадолго, то и нечего в это лезть. А еще подумал, что было бы неплохо окончательно вырвать из своей души мерзкий страх изнасилования, на деле доказать себе, что он может справляться с такими людьми даже ситуации, когда их нельзя просто избить. Да и в конце концов, это было наказание. Он должен его получить, искупить вину и что-то из этого вынести.
Выносить, надо сказать, было тяжко из-за почти непрекращающегося чувства отвращения к себе. Люди страшные и агрессивные попадались куда реже, чем просто мерзкие и скучные, а от того каждый выбивающийся из трясинной рутины клиент вызывал похожее на яркую вспышку, ощущение праздника, вперемешку с тошнотворно покалываюшими чувствами ненависти и старого страха.
Зурд хорошо запомнил своего первого такого.
Жилистый и мускулистый. Он и сам выглядел так, будто его регулярно колотят. Измененный заподозрил неладное еще в зале, когда этот человек подсел к нему и стал общаться вполне дружелюбно. Может даже слишком. А девушки вокруг кидали на них короткие, опасливые взгляды, будто проверяли, остался ли клиент с мутантом, или направился на поиски новой жертвы.
Он остался. И торопливо увел измененного наверх, как-то уж слишком тщательно запирая за собой дверь.
И стоило замку щелкнуть, как все начало стремительно меняться. Клиент с каждой секундой действовал все грубее и резче. Одежду срывал, стараясь ее порвать, а самого Зурда царапнуть или ущипнуть, поцелуи становились болезненными укусами, а касания шлепками. Он даже повалил мутанта на кровать так, что тот стукнулся головой о бортик. Старался оставить на измененном как можно больше гематом и ссадин, но это было терпимо. Зурд помнил рассказы девушек, знал, что с такими лучше вести себя тихо и послушно или показать, что тебе даже приятно, не подкармливать их внутреннего зверя криками, слезами и сопротивлением. Они от такого по-садистски с удовольствием буйствуют только сильнее. Лучше было убить интерес.
И Зурд терпел бы, покорно подставляясь, чтобы в один момент перехватить инициативу и сделать это действо для себя чуть менее травмоопасным и чуть более приятным, но когда клиент добрался наконец до поводка, все пошло не по плану. Клиент замер как ребенок увидевший желанную игрушку и облизнув окропленные чужой кровью губы, потянулся к нему. Ничего хорошего это не сулило и мутант среагировал мгновенно, схватив мужчину за руки.
- Нет. - Уверенно отрезал он, в секунду руша всю эту игру в охотника и жертву.
- Тебя, шалаву, не спросил. - Он выдернул ладонь и отвесил юноше пощечину, не до конца понимая, что произошло и почему ему вдруг сопротивляются вот так.
- Не трогайте пояс, если хотите жить. - Спокойно проговорил измененный, прямо глядя в глаза клиенту.
Так смотрят на противника, а не на господина. Без страха и сомнений.
И от этого взгляда до мужчины вдруг дошло, все это время ему поддавались. Власти у него тут никакой не было. А этот мутант не просто обросший красоты ради мышцами уродец, а самая настоящая машина для убийства, которая вполне может в одно движение свернуть ему шею и выкинуть в окно. Для которой это будет даже не первый раз. Его даже никто не хватится, ведь он уже все оплатил.
От этих мыслей стало страшно и обидно до злости. В голове что-то щелкнуло и вновь вернуть себе желанную власть стало просто жизненно необходимо. Нужно было во что бы то ни стало содрать с мальчишки пояс, ведь тот, похоже, действительно не хотел только этого. И мужчина, что-то нечленораздельно рыкнув, бросился на существо.
Зурдедва не среагировала на это по привычке, но вовремя опомнился. Он словно змей, вывернулся из-под летящего на него клиента и шлепнулся на пол. Подскочив, бросился в уборную, прячась за шторой, так, словно и правда испугался и надеялся спастись таким глупым образом.
Мужчина ринулся следом и стоило ему проникнуть за тяжелую ткань, как мутант вновь выскочил в комнату и резко стало темно.
Измененный, пользуясь тем, что его не видно, ударил по вырисовавшемуся из шторы силуэту. Мужчина коротко вскрикнул и свалился на пол, потеряв сознание.
- Мда. Не потанцевал, зато подрался. - Фыркнул мутант, поняв, что все это время был обнажен.
Он отдернул штору и присел на корточки рядом с бессознательным клиентом, чтобы осмотреть. На лбу у него красовалась ссадина от удара, а затылок был разбит. Кости целы, лишь лопнула кожа. Скорее всего просто сотрясение.
Вздохнув, измененный за ноги оттащил мужчину к кровати, перетянул ему голову куском чистой простыни и закинув на нее, стал ждать, когда тот придет в себя.
Это произошло далеко не сразу. Зурд успел одеться, убрать с пола кровь и немного помаяться от безделья, прежде чем господин глухо застонал, открывая глаза.
- Какого хера произошло? - Прорычал он, хватаясь за гудящую голову.
- Вы погнались за мной, господин, запутались в шторе и ударились головой о косяк. Я вас перевязал.- Спокойно и очень доброжелательно соврал Зурд, вновь демонстрируя покорность.
- Брешешь, сука, это ты меня вырубил. - Он резко поднялся на локте и охнув от боли, повалился обратно.
- Как я мог, господин? Нам запрещено бить клиентов. Да, знаю, я погорячился, запретив вам трогать пояс и прошу за это прощения. Нужно было все нормально объяснить, но я не хотел, чтобы вы пострадали. Он бы взорвался, попробуй вы его снять. Я просто испугался. - Зурд смотрел на него с таким искренним сожалением, что мужчина поверил. В это ему хотелось верить больше, чем в то, что его вырубила даже какая-то шлюшка.
- Что за бред. Зачем вообще надевать на себя такие штуки? Ты что, псих? - Он поднялся еще раз. Медленно. Опираясь об услужливо подставленную руку мутанта.
- У хозяев есть причины. - Уклончиво ответило существо и подняв мужчину вывело его из комнаты.
С тех пор измененный проделывал этот трюк со шторой еще несколько раз. Жаль срабатывал он лишь впервые. Кого-то такое окончание интима отпугивало вовсе и к Зурду они не возвращались, скрывая свое позорное поражение. А кто-то возвращался чтобы отыграться и получить свое. И тогда они гнались за юношей уже не так бездумно. Приходилось придумывать что-то еще, чтобы смягчить свою участь.
А вот лгать о том, что поводок взорвется, Зурд продолжил неизменно. Это тут же отбивало у людей желание трогать механизм и порой даже заставляло относиться к нему аккуратнее.
* * *
Покидать дом измененному было строжайше запрещено. Госпожа Ртуть, хоть и огрызнулась на Кописа, на самом деле ужасно боялась, что мутанту в конце концов наскучит их однообразная жизнь и если он выйдет на улицу, то непременно отнимет у нее маячок и сбежит, воспользовавшись тем, что они одни. А выгуливать измененного под конвоем охранников, словно опасное домашнее животное ей не особо хотелось. Поэтому женщина старательно избегала Зурда, порой даже не удостаивая взглядом.
Измененный в свою очередь, и не думал о том, чтобы выйти. Он слишком привык быть запертым во время наказаний и знал, как себя развлечь. Тем более, что это был целый дом полный людей, а не маленькая одиночная камера.
Однако мутант все равно предпринимал попытки поговорить с госпожой Ртутью каждый раз, как только та оказывалась на горизонте. У него было дело слишком важное, чтобы пускать все на самотек.
Шла уже вторая неделя пребывания измененного в публичном доме, когда ему наконец удалось поймать вечно ускользающую женщину и удержать ее внимание.
В тот день поднялась черная пурга. Снег почти не шел, резкий, порывистый ветер просто ворошил сугробы, на огромной скорости метая мелкие, колючие снежинки по воздуху. Ничего, кроме заунывного, жуткого воя и белой мглы на улице не было и главный зал непривычно пустовал без клиентов.
Девушки разбрелись по дому кто куда, кто по одной, кто группакми, а госпожа Ртуть, объявив выходной, скрылась в своем кабинете, не заметив, что измененный пошел за ней.
Разговор их длился недолго. Женщина не хотела слушать измененного, отказывая даже не дав озвучить просьбу и Зурд в конце концов отступил. Просто посреди этой словесной перепалки вдруг смолк, задумался на пару секунд и извинившись вышел с подавленным видом, оставляя госпожу Ртуть с еще большими опасениями того, что тот сбежит.
А ведь просьба должна была быть такой простой. Позволь она ему и многое пошло бы по другому.
Зурд хотел лишь передать весточку любимой подруге. Сказать, что он жив и что она может за него не беспокоится. Он бы передал ее и раньше. Записка давно была готова и хранилась в укромном месте в его комнате. Но те через кого он мог бы передать, те проезжие, что были с ним... Зурд не хотел, чтобы Искра узнала об этом аспекте его жизни и передавать через малознакомых клиентов было опасно. А госпожа Ртуть отправляла господину Копису отчеты и с ней можно было бы попробовать передать письмо.
Но Зурд успел вовремя осечься и дело было даже не в том, что его могут наказать еще как-то. Это были мелочи. Дело было в деньгах.
Искра точно не взяла их сразу как он ушел чтобы выкупаться. Она наверняка ждет. А значит Зурд просто обязан молчать, чтобы девушка наконец смогла вырваться из плена прислуги к себе настоящей. У нее, в отличие от измененного была настоящая, реальная мечта и он должен был хоть ей помочь, не имея чего-то такого своего. Пусть даже так.
Решив так, юноша покинул маленький, жаркий кабинет госпожи Ртути и не зная, куда себя приткнуть, отправился бродить по той части дома, где было множество подсобных помещений, кладовых и спуск в подвалы. Он еще не был там. Изучал чердак и основную часть дома, но так и не нашел чего-то для себя интересного. Разве что под крышей нашлось уютное местечко, что-то вроде угловой комнатки, в которую сваливали лишнюю мебель, но там оказалась так много мышей, что юноша не решился там оставаться.
Так, блуждая от двери к двери, все чаще натыкаясь на запертые или пустующие комнаты, измененный добрался до узенькой, неприметной дверцы, обтянутой теми же мерзко-цветочными обоями, что и стены. Зурд непременно пропустил бы ее, не видь он как следует в полумраке и не ищи проходов.
Замка или ручки у этой двери не было. Лишь небольшое углубление, на её месте, за которое надо было зацепиться пальцами и потянуть, чтобы петли держащие на себе хлипкую фанеру скрипнули, пропуская существо в проход.
В этой комнатушке явно давно никто не бывал. Тут было до ужаса пыльно, и совсем нечем дышать. Окна отсутствовали. Лишь забитая грязью решетка вентиляции серела под потолком.
Мебель была на удивление скромной и аккуратной. Даже строгой и это резко контрастировало с кричащими внутренностями всего остального дома. Складывалось впечатление, что это давно забытая комната прислуги, тесно рассчитанная на шесть человек. Три вмонтированные в стены двухъярусные кровати, общий шкаф и стол посередине, табурет, несколько тумбочек и полок.
Тихо прикрыв за собой дверь, юноша вступил в это давно покинутое обиталище, оставляя на полу, в пыли, следы. Закрыв лицо платком, чтобы не чихнуть, он принялся аккуратно заглядывать на каждую имеющуюся здесь полочку и в ящики.
Было странно, но вещей здесь сохранилось прилично. Будто обитательницы в один момент встали и ушли отсюда и от этого находиться там было тревожно. Одежда, мелкие, личные вещи, посуда, тут было все. И среди всего этого Зурд нашел и штук пять мелко исписанных от руки толстых тетрадей с желтыми от старости, чуть сальными на уголках, потрепанными страницами в жестком, кожаном переплете.
Мутант пролистал их, пытаясь понять, не просто ли это амбарные книги и в итоге, недолго думая прихватил их и поспешил выйти из душной комнаты. Рассудил, что раз эти исписанные сплошным текстом тетради брошены, то и не нужны своему владельцу так уж сильно, и не будет ничего плохого в том, что он почитает немного.
Уже у себя в комнате, очистившись от пыли и развалившись на кровати поверх одеяла, Зурд наконец открыл тетрадь помеченную на корешке кругом, обозначавшим единицу. Очевидно, именно с нее нужно было начинать. И углубился в чтение.
Это были романтические истории. По всей видимости сочиненные, а не произошедшее в реальности. Герои были плосковаты и часто нереалистичны, идеально красивы и в то же время умны и состоятельны, и едва ли наделены недостатками. Все в этих рассказах было легко и просто. Милые приключения пар без драк и крови. Однако в целом написано было неплохо. Красиво даже и очень эмоционально. Так что и без того не искушенный в литературе измененный в конце концов перестал насмешливо фыркать, натыкаясь на особенно слащавые моменты, сам не заметил, как за раз прочел почти всю тетрадь и кажется даже немного влюбился.
Юной писательнице, по всей видимости, наскучило каждый раз придумывать новых одинаковых персонажей для однотипных историй и она довольно быстро решила сосредоточится на нескольких уже имеющихся. Развить их и придумать что-то более интересное и захватывающее.
С каждым новым рассказом персонажи оживали все больше, а измененный все сильнее привязывался к одному из них, Колющему. К прекрасному, волевому, молодому человеку, полному жизни и стремлений, преданному своей возлюбленной.
Зурд не сразу заметил, как стал улыбаться, читая о нем, как по несколько раз пробегал глазами по строчкам, не желая расставаться с полюбившимся героем. Как задерживал дыхание каждый раз, как ситуация в истории становилась все более накаленной. Это было странно. Никогда еще юноша не сталкивался с такими эмоциями по отношению к кому-то несуществующему в реальной жизни. Будто одиночество, скука и невозможность строить с кем-то близкие отношения, породили в его душе этот порыв.
Метель, нескончаемым ледяным потоком носилась по городу несколько дней. За это время юноша успел прочесть все пять толстых тетрадей и свыкнуться с тем, что почти все его мысли теперь занимает лишь Колющий. Мысли эти были странные, часто бессвязные, похожие на ту самую метель за окном. Они приводили душу измененного в смятение и все чаще погружали в мир фантазий. В мир, в котором слишком уж привлекательный персонаж обращался к своей возлюбленной, на месте которой был Зурд.
Проваливаясь в эти мечтания, мутант часто замирал, терялся и чаще всего это стало происходить при скучных клиентах. Зурд представлял на месте блеклых, одинаково никаких людей белокурого, светлого молодого человека с серыми глазами, который обращался с ним чутко и ласково. Так переносить бесконечно мерзкие половые акты было легче. Было легче не замечать реальных людей.
Если бы измененный сразу понял всю иронию этой ситуации, то, что поступает теперь практически так же как и его покойная, сумасшедшая хозяйка, то ему наверняка не было бы смешно. Но он не замечал этого и раз за разом погружался в свои иллюзии.
* * *
Он был словно грязный, жирный горшок, который забыли помыть и оставили стоять в использованной воде. Такой же пузатый с тонкими ручками и короткими ножками, сальный и отталкивающий. На круглой, почти лишенной шеи голове, с проплешинами росли редкие седые волосы, которые он собирал в хвост. Глазки были маленькие и мутные, а вокруг вечно чем-то испачканного рта росла плешивая бородка. Он был неплохо одет, но так отвратительно пах затхлым потом, будто ни разу в жизни не мылся, хотя это и было не так, а еще был ужасно слюнявым. И что самое ужасное, Зурд ему нравился.
Его звали Щепой. Он приходил регулярно, в один и тот же день, в одно и то же время и выкупал измененного на ночь и каждый раз просил об одном:
- Ты помнишь наш уговор, милый? - С придыханием спрашивает он, опускается перед измененным на колени и трется лицом о пах.
- Помню. - С неподдельным отвращением отвечает Зурд, чувствуя, как его бедра грубо оглаживают влажными ладонями с толстыми пальцами и отросшими, грязными ногтями. Он ведет себя наигранно властно, уже привыкнув угождать клиентам даже в манере общения.
- Тогда я готов быть твоим послушным мальчиком и сделать тебе хорошо. - Щепа ныряет под полы длинной, по колено, рубахи. Не застегнутой до конца и подпоясанной пестрым платком. Зубами стаскивает вниз широкие, яркие штаны и принимается влажно чавкая вылизывать промежность мутанта.
Когда по ногам начинает стекать липкая слюна, Зурд пихает мужчину коленом в грудь и глядя все с тем же отвращением и презрением, делает пару шагов до кровати.
- Ты такой жалкий и отвратительный. Ничего сделать нормально не можешь. Нужно больше стараться, а то не получишь награды.
- Я буду. Буду стараться! Правда. Я так хочу получить свою награду. - Он, словно побитая собака, ползет к опустившемуся на кровать измененному и схватив за лодыжку, принимается расцеловывать ее с самым подобострастным видом, пока не получает по носу.
С тихим подвыванием он вновь подползает ближе, трется о ноги Зурда и невнятно скулит о том, какой он недостойный. А измененный в этот момент пытается хоть немного мысленно возбудиться, потому что под конец этой игры в побои и унижения, этого человека придется еще и поиметь. Выходит как всегда из рук вон плохо, фантазии не срабатывают даже несмотря на юный возраст. А валяющийся в ногах человек делает только хуже, вызывая лишь желание выйти.
Опять придется помогать себе руками.
Забавно, но и тут госпожа Ртуть оказалась права. Прошло меньше месяца, как мутант попал сюда, а его уже совсем ничего не смущало, ни расхаживание в обнаженном виде, ни интимные разговоры, ни мастурбация, когда на тебя кто-то смотрит, ни странные просьбы клиентов. Он всегда был весь на виду и в какой-то момент на собственное тело стало так наплевать, что сокровенное и личное осталось только глубоко в душе.
А ведь он помнил, самый первый раз с этим мужчиной. Как тот, с порога, ничего не объяснив, бросился ему в ноги, умоляя наказать его. Как сам Зурд испугался такого неожиданного выпада и как мучительно потом краснел, когда им пришлось обсудить суть игры, и какой их первый раз был неловкий и нелепый.
И хотя Зурд до сих пор считал все это нелепостью, играть в такие игры стало куда проще.
Щепа тем временем повалил измененного на кровать, продолжая лапать и слюнявить несчастного юношу. Он пыхтел, вылизывая шею и грудь, и неприятно кусался острыми, кривыми зубами.
Еще пара секунд и существо осталось полностью обнаженным, а мужчина посасывал его пальцы.
Будь это кто-то другой, это могло бы быть даже приятно, но было то, что есть и вытерпев всего два пальца, он хлестанул мужчину по щеке, оставляя на ней влажный след его же вонючей слюны.
- Хватит. Ты совсем не стараешься. - В этот раз к презрению подмешалась обида. - Получишь наказание. - Измененный вывернулся из под тяжелой туши и подошел к небольшому, подвесному шкафчику в углу комнаты. Там хранилась скромная коллекция секс-игрушек, видевших столько, что и представить страшно.
Тут было несколько черных веревок, плеть и хлыст, пара анальных пробок, странной формы член и маска, закрывающая все лицо и с молнией на месте рта.
Последнюю Зурд бросил мужчине, а сам взялся за хлыст.
Теперь, когда клиент не видит его и не имеет права касаться, можно было немного отдохнуть, а заодно, под конец, помочь и себе первый раз за вечер.
Измененный двигался по комнате бесшумно, нанося неожиданные болезненные удары по самым чувствительным местам. Щепа скулил и просил еще, пытаясь поймать желанного, ускользающего юношу. В маске его голос звучал глухо, он задыхался и в конце концов упал от этой пытки на пол.
Это был своего рода сигнал.
Зурд опустился в глубокое кресло, стоящее возле кровати и предусмотрительно покрытое простыней.
- Можешь открыть рот. Отдышись и ползи ко мне. Посмотрим, как ты усвоил урок.
И пока Щепа жадно хватал ртом воздух и на трясущихся конечностях полз к измененному, тот успел заставить свой член наконец встать.
Мужчина сосал ему, хотя скорее мусолил, радуясь что юношу возбуждает причинять ему боль и сам терся промежностью о его ногу, оставляя на ней капли вязкой смазки.
В этот момент Зурд всегда думал, насколько же женщинам в этом плане легче притворяться и незаметно продолжал помогать себе рукой, пользуясь тем, что Щепа ничего не видел и брал не глубоко.
Наконец кончив, Зурд заставляет мужчину слизать горькую, коричневатую сперму и вновь отпихивает его, валя на пол. Тот падает как большой, неповоротливый жук, нелепо бултыхая конечностями в воздухе, а измененный садится на его тугое пузо.
- Уже лучше. - Тянет он. - Что, хочешь, чтобы я и тебе жизнь облегчил?
Щепа почти истерично кивает, чувствуя, как прохладный кончик хлыста касается его головки. Скулит.
И пытка начинается вновь.
Грузный мужчина на удивление вынослив. Он с мазохистской радостью принимает все унижения, выполняет любые приказы валяется у существа в ногах и послушно подставляется, когда дело наконец доходит до секса.
Сам Зурд под конец оказывается уже настолько морально вымотан, что закончить игру едва хватает сил. Все-таки для него это было тяжело.
Он в последний раз за ночь отпихивает он себя Щепу, едва кончив в него.
- Выметайся, ничтожество. - Хрипит он уже не так наигранно. Сил хватает на слова, но не на тон.
Мужчина впервые за вечер не слушается и наоборот подползает к существу, довольно трется об него и пытается поцеловать.
- Ну давай, недотрога. Разочек. - Он хватает его за лицо, пытаясь притянуть к себе.
- Я уже говорил тебе, идиоту, нет. - в голосе усталая угроза. - Выметайся.
И мужчина тушуется. Собирается и быстро уходит, а измененный просто рад тому, что этому человеку нужно хамить и тому, что он, каждый раз в конце прося поцелуй, еще ни разу не вспомнил, что имеет полное право взять его силой.
Чуть отдышавшись, Зурд все же поднимается на ноги и идет уборную.
От него теперь пахнет так же отвратительно, как и от мужчины, от того помыться хочется куда сильнее, чем спать.
Зурд сидит на кафельном полу под струей едва теплой воды очень долго. Пялится в соседнюю стену и едва заметно дрожит.
На сегодня с него хватит. Осталось потерпеть этого человека еще раза четыре и он с удовольствием позабудет все, что делал, вернувшись к обычной жизни. К нормальной. Где от него требуется служить и защищать, а не подыгрывать хозяину в больных фантазиях.
Его наказание работало отлично.
* * *
Сложно сказать, не повезло Пегой в тот вечер или же наоборот, это оказалось своего рода жестокой удачей.
Её любовник, симпатичный, темноволосый проезжий, был щедр и ласков. Он едва ли не унес ее наверх на руках. Он вел себя так, будто после бурной ночи непременно увезет ее с собой в дальнейшее путешествие, заставив навсегда забыть унизительную участь проститутки.
Высокую, худенькую девушку товарки провожали завистливыми взглядами и только Песчаная, кажется, была искренне за нее рада.
В ту ночь из-за двери Пегой доносились самые громкие, сладострастные и искренние ее стоны, восхвалявшие достоинства ее господина.
Это длилось достаточно долго, с короткими перерывами на отдых и простые, незатейливые ласки. А потом все стихло.
Никто толком не видел, как красивый, темноволосый мужчина покидал ни комнату девушки, ни сам дом, но днем, к завтраку, Пегая не спустилась.
Песчаная скреблась к ней тихонечко в дверь, прося впустить. Помнила, что подруга ненавидит бурных вторжений, но та все никак не открывала. Лишь странно тянуло холодом из щели у пола.
К вечеру было решено дверь взломать и представшая перед обитателями дома картина сразу дала понять, с кем столкнулась их подруга.
Окна были распахнуты и холодный ветер мягко трепал легкие белые занавески и тяжелые, темно-золотые шторы. Мертвое, бледное тело, распласталось на простынях в картинной, трагичной позе. Будто девушка навсегда замерла в печальных раздумьях о возлюбленном. А вокруг, так же легко, как и ткани, метались неизвестно откуда взявшиеся лепестки сухоцветов и обрывки писем.
Пегая была задушена.
Зурд тогда вошел одним из первых и прежде чем успел хоть что-то понять, услышал отчаянный крик Песчаной. Та с болезненным воплем хотела броситься к подруге, которой доверила свое сердце, но её схватил один из охранников, не давая приблизиться к телу. Знал, что девушку потом будет не оттащить.
Зурда этот душераздирающий крик оглушил. Он видел смерть. Знал её. Нес. Но это было слишком даже для него.
Пегая сама в первый же день рассказала ему о гибели девушек. Будто чувствовала свою участь. А может стремилась к ней? Теперь точно уже никто не скажет.
Но это была самая красивая смерть из всех, что видел измененный. До дрожи пугающая и прекрасная в своем спокойном, бескровном обличии. Будто несчастную лишали жизни не из жестокости, а из любви и сострадания. С огромным уважением к её чувствам.
Наконец оторвав взгляд от белого, обнаженного тела, Зурд оглянулся, сам не зная, зачем. Может искал поддержки своим внезапным мыслям? Но в глазах остальных читался лишь ужас и тупая мысль: "Слава богу не я!", и это отрезвило мутанта. Нужно было уйти.
Он подошел к Песчаной и что-то мягко шепча ей, высвободил девушку из захвата охранника.
- Я уведу ее. Все будет в порядке. - Кивнул он верзиле. - Идем, Песчаная. Потом тебя пустят к ней. Сначала тут нужно все убрать...
А потом его голос потонул в причитаниях госпожи Ртути и других девушек, и командах госпожи Осколка.
Они, будто опомнившись, приняли безутешную, слабо протестующую подругу из рук измененного и увели ее, оставив Зурда наедине с охраной, холодом и телом.
- Ну, иди окна что-ль хоть закрой, раз уж взялся помогать. - Хмыкнул тот, у кого мутант забрал прелестницу, Трубчатый, и хлопнул юношу по плечу, подталкивая к распахнутым створкам.
- Эй, брат, что давно у нас вислых не было. Прям праздник. Ни крови ни говна. Взял тушку и пошел, а! Красота! - Добавил он, обращаясь к коллеге, Битому.
Тот лишь довольно хрюкнул, а Зурда передернуло от такого отношения. Пегая его вовсе не заслуживала.
Измененный вдруг подумал, что будет лучше, если он проконтролирует этих двоих, чтобы гадости с их стороны оставались лишь разговорами.
Измененный как можно плотнее прихлопнул обледеневшие створки и обернулся к мужчинам:
- Я с вами пойду. Помогу.
- Да нечего нам помогать, мы ее ща в ящик сунем, да свезем на завод, чтоб сожгли. Нахуй ты нам нужен? Или не насмотрелся что-ли?
- Вы что, не дадите никому с ней попрощаться?
- Нет. Девичьей красоте это вредно. У них и так куча стресса, чтоб еще на трупы смотреть. Вынесем, будто и не было.
Битый в подтверждение снова хрюкнул и добавил:
- Не, ну ты это, если хочешь, можешь и с нами, конечно. По крайней мере в подвал. Помашешь топориком, а мы полюбуемся.
- Зачем это? - Нахмурился Зурд.
- Ну как. Чтоб в ящик сунуть. Она ж это, вон как ручонки свои растянула. Надо было компактнее умирать. Хех. Тогда бы не пришлось ничего чекрыжить.
Зурда вновь передернуло. В Вирсавии к смерти относились не так. Даже самому жалкому трупу находили применение, и хоть это и было ужасно, но все же куда более почтительно, чем это.
- Ладно. Я сделаю.- Бросил мутант, прикрыв тело Пегой простынью. Оставлять беззащитную девушку им не хотелось.
- Вот это молодчик. Люблю смотреть, как другие корячатся. - Хмыкнул Трубчатый и вновь хлопнул юношу по плечу.
В тот вечер, в подвале, охранники попытались вдвоем овладеть измененным прямо рядом со свежим трупом прелестницы.
Они зажали измененного в угол и заявили, что все местные девушки обязаны обслуживать их вне работы и Зурд исключением не будет.
Мутант хотел было отговориться от них, перенести как-то этот момент, чтобы не пришлось разбираться с этим при мертвой подруге по несчастью. Мутант пережил компанейских клиентов дважды и заниматься этим еще и вне работы не собирался. Он честно попытался все замять. Но слушать его не хотели. И Зурд напал первым. Едва дождавшись, чтобы его попытались схватить за руку, коротко ударил Трубчатого лбом в нос и тут же почувствовал, как все его естество заполняет бурлящий восторг и адреналин. Измененный и подумать не мог, что так за эти почти полтора месяца соскучился по самой обыкновенной драке без уловок и похотливых игрищ. Он мог просто бить не волнуюсь о том, что это клиент, ведь эти двое были точно такими же работниками, только пользующимися своим положением.
Жаль только потасовка кончилась быстро.
Получив по носу, Трубчатый отшатнулся и злобно рыкнул, давая измененному лишнюю секунду, чтобы тот, не боясь открыться, смог подпрыгнуть и уцепившись руками за трубу, заехал коленом Битому в челюсть и следом с силой толкнул ногами в грудь. Тот испугался и свалился на какие-то ящики, а Трубчатый ринулся на существо.
Зурд разжал пальцы и спрыгнув на землю, низко пригнулся и нырнул охраннику под руку, не забыв садануть мужчину локтем в бок. Тот не успел остановится, лишь криво дернулся и его массивный кулак неудачно вмазался в кирпичную кладку. Посыпалась красная крошка. Послышался хруст. Зурд фыркнул, издевки ради пнул завывшего от боли Трубчатого и хотел было выскочить в коридор, но не смог. В дверях стояла ошарашенная госпожа Ртуть, прикрывая потекшее лицо платочком.
- Что это значит, юноша?
Зурд замер, не зная, что сказать. Да и что тут можно было вообще сказать? Не сваливать же все на охрану, словно он маленький мальчик.
Зурд прекрасно понимал, что и сам виноват в этой драке, ведь никто его за нос в подвал не тащил. Понимал, что его победа в драке с охраной, это последнее, что женщина должна была видеть, что теперь она станет параноить по его поводу еще больше. И это его ошибка. Он увлекся и не следил за периметром.
Все это было плохо и никак не вписывалось в его план посидеть тихо.
Перепуганная женщина, чего доброго, еще на цепь его посадит, чтоб не удрал.
- Я просто попросил наших охранников на меня напасть. Хотел потренироваться. - Наконец лжет измененный. Глупо и очень быстро. Это больше походило на отмазку, но ничего другого в голову не лезло. - Уж не знаю, зачем они стали мне поддаваться, раз пошли двое на одного.- И не став дожидаться дальнейших вопросов, бочком выскочил в проем, поспешив скрыться в своей комнате.
И все-таки это было плохо.
* * *
С тех пор, как госпожа Ртуть застала измененного за дракой, она, вопреки своему обыкновению, стала чаще оказываться рядом с мутантом, больше никому не доверяя его сохранность.
Порой это даже пугало Зурда, ведь женщина, словно призрак, могла оказаться в самых неожиданных местах.
Чтобы лишний раз не провоцировать хозяйку борделя, измененный стал стараться чаще быть на виду и в компании, перестал бродить по дому в одиночку и подолгу не выходить из комнаты днем.
В какой-то момент это даже стало помогать и госпожа Ртуть, видимо и сама устав везде ходить за мутантом, стала все реже следить за ним.
А потом появился он и у Зурда снова все пошло наперекосяк. Будто просидеть спокойно еще десяток дней стало чем-то невозможным. Нереальным.
Он - юноша до безумия похожий на Колющего.
Когда измененный его увидел, то сначала даже подумал, что вновь провалился в свои фантазии. Но молодой человек не оказался рядом, как это обычно бывало, не делал привычных вещей и Зурд понял, что это не греза. Понял и глазам своим не поверил. Невозможно же было настолько соответствовать книжному описанию составленному куда раньше, чем этот юноша принял свой нынешний облик?
Но это было правдой. Зурд видел того, о ком столько прочел и столько фантазировал.
Молодого человека, среднего роста, светлые волосы которого чуть вились, а большие, серые глаза поблескивали в свете ламп и свечей. Под немногочисленной в жарком зале одеждой угадывалось стройное, крепкое тело, а движения его были уверенными, точными и в то же время мягкими. На вид ему едва исполнилось восемнадцать. Он пришел в компании нескольких мужчин, с одним из которых был отдаленно похож и их тут же окружили девушки.
Зурд тоже хотел, ужасно хотел подойти. Не чтобы предложить себя, нет. Это было бы глупо. Очевидно, никто из них не интересовался таким. А хотя-бы просто, чтобы разглядеть поближе внезапно ожившего возлюбленного, который спасал его от тоски, одиночества и скуки все это время.
Но все тело измененного будто сковало. Все что он сейчас мог, так это сидеть, забившись поглубже в кресло, глупо пялиться на неожиданного гостя и чувствовать, как сердце бешено колотит о ребра.
Он вновь ощущал робость и смущение, будто в первые дни пребывания тут и от этого стало неожиданно радостно. Значит с ним еще не все так плохо.
Спустя бесконечно долгие пару минут, Зурд смог наконец оторвать взгляд, выдохнуть и даже подняться. Он решил выйти, чтобы не видеть, не знать, с кем уйдет этот юноша. Так можно будет думать, что он ни с кем не ушел. Так будет не так обидно.
Уже у самого выхода измененный притормозил и позволил себе оглянуться, чтобы в последний раз посмотреть на молодого человека и вновь оцепенел. Тот стоял в двух шагах от него. Лицо у гостя было недовольным и раздосадованным, и он резко бросил:
- Ну, ты идешь?
Зурд не смог выдавить из себя ни слова, только кивнул и снова зашевелился. На выходе знаком дал понять, что парень не с ним, а самому измененному просто нужно выйти.
И только за дверью, в тишине и одиночестве коридора, мутант все же решился заговорить:
- Господин, у вас что-то случилось?
Парень, который шел теперь рядом, фыркнул и выпалил, будто только и ждал возможности выговориться:
- Отец мой случился, вот что!Невозможный человек! Все думает, что я дите неразумное и даже проститутку себе выбрать не смогу. И это при том, что я вообще не люблю девок общего пользования и изначально сюда идти не собирался!
Уголок рта у измененного едва заметно нервно дернулся и он аккуратно спросил:
- Зачем же тогда пришли, раз не хотели?
- Потому что он меня достал. Потому что я поверил ему, как последний идиот, что он не станет лезть и решать за меня. Надеялся просто взять симпатичную девушку и поспать у нее в комнате, раз уж ему так неймется, чтоб я с кем-то трахался. Но нет же. Он все равно влез. Все равно стал решать за меня, долбаный решала. Не нравятся ему, видите-ли, кудрявые. - Это, видимо, была Лоза. Зурд видел ее возле мужчин. - Ну так и не ебись с ней. Я то тут при чем? Правильно? - Разгоряченный возмущением юноша посмотрел на измененного, ожидая от него согласия.
Сердце у Зурда от этого взгляда пропустило удар, но в этот раз он нашелся чтобы ответить куда быстрее:
- Верно, господин. Вы вольны выбрать любую из нас.
- Вот! И я об этом. - Он вдруг осекся, нахмурился и внимательно осмотрел измененного с ног до головы. - Погоди. Ты тоже что-ли девчонка?
- Я? Нет. - До Зурда не сразу дошло, почему его об этом спросили, но в итоге осознал и пояснил. - Я тоже проститутка, господин.
- А. Понял. Честно говоря, я думал ты там просто приглядываешь, чтоб клиенты не бесились. Такой здоровый.
- Это было бы неплохо. Но нет.
- Да ну. Неужели тебя кто-то берет?
- К нам приходят разные люди с разными вкусами. - Уклончиво ответил измененный. Обсуждать своих клиентов с этим человеком он не хотел наверное больше всего. Да и неправильно это. Разговор становился неприятным.
- А, ну ясно. - Бросил молодой человек и замолк.
Он молчал почти до самого выхода, а Зурд, в эти пару минут, не зная что делать и не желая уходить от этого человека, продолжал идти рядом, украдкой поглядывая на него. Решил, что если проводит его, ничего плохого не случится.
Но у выхода случились охранники. Они так и не простили Зурду побоев и теперь цеплялись к нему по любому поводу.
Сейчас, пользуясь тем, что клиент отошел чтобы одеться, они вновь пристали к юноше.
- Эй Зурд, че, клиент от тебя сбегает? А нас бы уговаривать не пришлось. - Пошло и гнусаво хмыкнул Трубчатый. Нос у него едва зажил, а правая кисть все еще была туго перебинтована.
- Тебе мало травм? - Негромко и спокойно ответил измененный.
Поза и взгляд его мгновенно изменились, он весь напрягся и подобрался, готовый, если что, увернуться. Несмотря на его слова, снова лезть в драку было никак нельзя.
- Кажется это тебе их недостает. Оставайся с нами, как господина проводишь. Повеселимся как следует. - Бросил Трубчатый и Битый снова согласно хрюкнул.
- Друг с дружкой веселитесь, идиоты.
- Че заказал? - Битый попытался схватить измененного за плечо, но тот перехватил его руку, больно выворачивая кисть.
- Че слышал. Отвалите от меня. По хорошему. Мне не нужны неприятности, но и терпеть я вас не стану.- Прошипел измененный и тут же осекся, отпуская мужчину.
К ним вернулся так и не одетый молодой господин.
- У вас тут какие-то проблемы? - поинтересовался он, хотя на самом деле видел все с самого начала и даже слышал не особо тихие реплики охраны. Гардеробная была не так далеко.
- Все в порядке, господин. Просто дружеская беседа. А вы разве не уходить собирались? - С плохо скрываемой насмешкой ответил Трубчатый.
- Нет. Не собирался.- В тон ему бросил молодой человек. -Просто забыл кое-что в куртке. А сейчас мы с вашим другом уходим, если вы не против.
- Еще б мы были против. Ток это, не давайте ему там спуску. - Вклинился Битый, потирая за спиной кисть. - А то он строптивый.
В эту секунду Зурд пожалел, что только вывернул ему руку, а не сломал ее. Желательно со смещением.
Как же это было мерзко и унизительно.
- Конечно.- Это было сказано уже с отвращением. Однако к измененному он обратился вполне дружелюбно. - Ну, чего опять замер. Веди к себе.
И Зурд, абсолютно не понимая, произошедшей перемены, послушно последовал за юношей обратно.
- Господин, вы правда хотите остаться у меня? - Все же чуть взволнованно поинтересовался измененный, когда они вновь нырнули в коридор, ведущий к главному залу и лестнице наверх.
От мысли, что он сможет побыть рядом с этим человеком еще немного, перехватывало дыхание.
- Да. Подумал, это отца взбесит. Может так он от меня наконец отвалит. Да и тебе, похоже одному оставаться не стоит. Я слышал, о чем вы говорили.
По щекам измененного пополз едва заметный, стыдливый румянец.
Сейчас было так все равно, что его, только потому что он не такой, просто используют, чтобы кого-то позлить. Наоборот, это даже немного походило на начало одной из тех историй, что он читал.
- За меня не беспокойтесь, господин. Мне хватит сил их унять если что.
- Их ведь двое и они больше.
Зурд лишь неопределенно пожал плечами, мол, пусть хоть четверо, и едва слышно добавил:
- Они идиоты, а у вас в пряжке ремня есть скрытое лезвие. Которое они упустили.
Парень удивленно вскинул брови и порывисто дернул рукой в сторону пряжки, но заметив, что измененный лишь довольно улыбается, расслабился.
- Как ты узнал?- Недовольно проворчал он.
- Знаю, куда смотреть.- Вновь уклончиво протянул Зурд поспешил перевести тему. - А ваш отец вам ничего не сделает?
- Пусть попробует. Сам меня сюда привел, вот пусть и получает теперь. Тоже мне. Пойдем быстрее, я за тебя заплачу и можно будет расслабиться. - Он подхватил измененного под руку и потянул к залу, ускорив шаг.
"Я за тебя заплачу."- Было, конечно, сильно сказано. Юноша, ухватив измененного за талию, завел его в зал, убедился, что отец видит с кем он, громко объявил смотрителю, что берет мутанта на ночь, а платит за все достопочтенный господин Ледяной и до того, как родитель понял толком, что произошло, вновь выскочил вместе с Зурдом наружу.
- Пошли быстрее, пока он нас не догнал. - Гаденько ухмыляясь бросил он и хотел было потащить существо к лестнице.
Но Зурд остановил его:
- Идемте лучше дальше, господин. Я знаю здесь пару спокойных мест, где можно отсидеться.
- Ха. Верно. Если ему приспичит меня забрать, то дверь его не остановит. Веди.
И они пройдя чуть дальше, до поворота, свернули к следующей лестнице, слыша как в другом конце коридора поднимается шум.
Зурд увел юношу в другой конец дома, туда, где бродил, когда началась черная пурга, в одну из пустующих и наименее пыльных комнат. Они просидели там на старой, скрипуче-пружинистой койке, друг напротив друга, несколько часов, просто разговаривая о всяком.
Когда юноша, которого, к слову, звали Рвущим, перестал наконец жаловаться и ругаться на своего отца, то превратился во вполне приятного собеседника со множеством интересных историй и от того, стал походить на Колющего еще сильнее, чем заставлял измененного иногда ненадолго проваливаться в свои мысли. Но это случалось не часто, ведь жизнь у юноши все-таки была интересной.
Он рассказал измененному, что его семья промышляет охотой на степных чудовищ и сейчас они везут одного такого, живого, заказчику в Вирсавию. Этого монстра вроде как хотят выставить на Арену против местных бойцов.
Это Зурда очень заинтересовало. Он бывал на Арене несколько раз с наставниками, наблюдал за боями, но как дерутся с монстрами еще не видел. Нет, он, конечно и сам с ними сталкивался еще пару раз после того случая с раненным Саранчой, но это будет другое. Шоу, а не необходимость выжить. Посмотреть хотелось ужасно. Должно быть это была подготовка к Алой звезде и если это так, то он может еще и увидит.
Правда всего этого о себе измененный так и не сказал, спросил только, в порыве любопытства подаваясь вперед:
- И кого же вы везете, если не секрет?
- Здоровую рогатую тварь. Мы ее толпой еле схватили. Она хвостом орудует как седьмой лапой и башка на длинной шее. А шкура белая и толстая, самострелы не берут. Мы ее с десяток дней выследить не могли, а потом она сама к нам на стоянку посреди ночи сунулась. Представляешь, как наши там все пересрались. Сидят, никого не трогают. И вдруг из темноты клыкастая косматая башка вылезает. Рога торчат во все стороны и глаза желтым горят. Они сначала бежать хотели, да потом опомнились. А я тогда вообще спал. Проснулся от криков. Выхожу, все носятся. Кто-то мне снарягу в руки пихает, отец орет что-то, командует. В общем мы ее часа три гоняли по темноте, прежде чем цепями к земле прибить смогли. Жесть. Я такой мокрый после всего этого был. Не повезет вашему брату с ней встретиться, вот уж точно.
Зурд, как-то за всеми этими разговорами позабыв кто и что он, позабыла о своем к этому человеку влечении, по мальчишески задорно ответил:
- О, мы одну подобную как-то видели. Правда издали. Но убить-то такую тварь все равно проще, чем поймать живьем и везти. Если ее выставят против гиганта, могу спокойно поставить на время, за которое он ее прикончит. Если против кого-то моего размера, то тут чуть сложнее конечно, но и зрелище должно быть интереснее и дольше. На Арену ведь кого попало и не выпустят.
- Ха! Ты говоришь так, словно сам регулярно бьешь монстров на подобных боях.
- Нет. Не бью конечно. Просто кое-что понимаю. - Пожал плечами измененный.
Ему страсть как хотелось рассказать что-то и о себе, как-то более живо поддержать разговор, чтобы он не кончался, но вновь осек себя.
- Понимаешь, говоришь? - Хмыкнул парень. - Ты сказал, что видел тварь издали. Хочешь, можем глянуть поближе? Мы тут рядом остановились.
И измененный едва не согласился, но успел опомниться:
- Это было бы просто замечательно, господин Рвущий, но я не могу покинуть дома. Простите.
- Ой, да брось. Все ты можешь. Ты шифруешься от меня весь вечер, но я тоже не слепой. Я же вижу, что тебе даже через дверь идти не обязательно, чтобы выйти отсюда. Пошли. - Парень из сидячего положения встал на колени, приблизившись к измененному. Кровать под ним спружинила и волосы юноши от этого смешно подпрыгнули.
- Не могу, господин. Простите. Вы правы. Из этого дома есть около восьми способов незаметно выйти не через парадную дверь. Но я умру, если сделаю это.
- Нет, ну я же тебя не прошу идти морозиться там в твоих блескучих тряпках. Оденемся нормально и пойдем. Давай. Глянем и я верну тебя на место. - Он пихнул измененного, а потом и вовсе схватил за плечи, встряхнув.
Кровать двусмысленно скрипнула, а Зурд вжался в спинку.
- Господин дело не в одежде. Дело в том, что под ней. Я не...
- Не хочешь себе член отморозить? - Хохотнул парень, намекая на то, что заметил, что измененный был без белья.
- Нет. Не хочу, чтобы поводок убил меня. -Твердо ответил Зурд и оторвал от себя чужие руки.
- Что? Какой поводок?
- Вы не туда смотрели, господин.- Покачал головой измененный и откинув полу чего-то вроде укороченного, по колено, халата, шитого черными бисером, надетого прямо на голое тело, чуть приспустил край штанов, показывая своего пленителя.- Маячок от него в доме. Выйду, умру. Так что еще раз прошу прощения, но давайте сменим тему.
- Сменим? Шутишь?- Рвущий возмущенно упер руки в бока, нависая над измененным. -Чтоб ты опять сидел, восторженно пялился на меня, а потом каждый раз, как захочешь что-то сказать, выдавал общие, фразы вместо того, что хотел? Нет уж. Показывай, чего там у тебя.
- Ничего я не восторженно... - Как-то глупо попытался отговориться Зурд, но его перебили.
- Восторженно, еще как восторженно. У тебя с самого начала, как меня увидел, такой вид, будто описаться от счастья готов.
Зурда от такого покоробило. Захотелось просто уйти. Он же не был виноват в том, что чувствует, не хотел и не умел это прятать, и совершенно не знал, что ему делать.
- Господин, прошу вас...
- Да хорош ломаться. Дай я лучше посмотрю как следует. Может снимем. - Рвущий сам потянулся к штанам измененного, но Зурд схватил его за руку.
- Господин, я все равно никуда не пойду. Прошу, прекратите. Зачем вам это? - Зурд отпустил парня и хотел было подняться, но Рвущий вдруг резким движением дернул его за длинные рукава, окрутил ими, превращая халат в смирительную рубашку и завалил на бок, вдавливая собственным весом в койку.
Парень и сам не знал, зачем ему насильно тянуть измененного на улицу. Он просто не думал. Ему говорили "нет" и это, словно красная тряпка, раздражало и заставляло сделать все наоборот.
Измененный дернулся и на пол посыпались слетевшие с лопнувших ниток бисеринки.
- Я не ваши степные чудовища, господин.
- Да ну? А по-моему похож. Я и скрутил вон тебя так же. - Он поерзал на измененном, заставляя его немного развернуться и упереться в кровать грудью.
Зурда такая близость совсем не радовала. Он чувствовал тепло парня, то как его тело устроилось на нем, как прижимается и ерзает, и то, как сам он от этого возбуждается.
Рвущего срочно надо было с себя скинуть, но так не хотелось. Хотелось еще немного побыть вот так, в его власти.
Все же пересилив себя, Зурд рыкнул и зашевелился. Медленно. Словно большое, неповоротливое животное. Он полностью лег на живот, игнорируя вес парня, подтянул колени к груди и, балансируя на пружинах матраса, поднялся, стряхивая Рвущего и выворачиваясь из халата.
- Ну точно степной монстр. - С восторгом воскликнул парень отбрасывая ненужную больше одежду. - Слушай, ладно. Давай так. Чего хочешь ты?
Измененный ничего не ответил, лишь с неожиданной болью посмотрел на молодого господина, спрыгнул с кровати и убрал от лица растрепавшиеся волосы.
Насколько же все-таки было проще с клиентами, которые не задавали вопросов и никак им не интересовались.
- Эй, ты решил теперь вообще ничего мне не отвечать?
Измененный снова смолчал. Вместо этого, он уперся коленом в матрас, навис над Рвущим и притянув его к себе за ворот, порывисто поцеловал.
- Вот чего я хочу.- Выпалил он. - Вас. Вы до ужаса похожи на моего любимого персонажа. Слишком похожи. И я, с того момента как вас увидел, ни о чем другом больше думать не могу. Вот почему я пялился. Я вас хочу. И на улицу с вами я тоже хочу, потому что устал тут сидеть и врать себе, что все в порядке. Но ничего из того, что я хочу сделать нельзя, так что давайте просто пойдем в мою комнату. Вы ляжете спать, а я поброжу где-нибудь до утра. - Он все же отпустил парня и извинившись, поспешно отстранился.
- Ну и мерзость. - Рвущий отерся рукавом так, словно измененный лизнул его, а не коснулся губами. - Ты что, думал я после этого на шею тебе брошусь?
- Нет. Конечно нет. Я просто ответил как вы и хотели. Не общей фразой.
- А лизаться-то зачем полез? - Парень наконец поднялся с кровати. - Я тебе не один из этих твоих извращенцев, которые на тебя зарятся. Неужели ты решил, что я такой? И что значит, любимый персонаж? Ты что, втрескался в героя книжки? Вот позорище. Хотя что тебе еще остается.
Впервые оскорбление в адрес измененного звучало на столько болезненно. Впервые чужие злые слова действительно смогли достать до сердца и это неожиданно лишило всяких сил. Он ведь и правда не ждал ничего взамен, не просил и не надеялся. Просто открылся, поддавшись эмоциям. Порыву. Зачем было отвечать так, измененный понять не мог. Лишь почувствовал, как в груди у него все сжалось в маленький комочек и замерло умирая.
Зурд, то-ли в попытке спрятаться, то-ли просто желая как-то отвлечься, взял с койки халат и набросил его на плечи. Он едва выпрямился, но глаза поднять так и не смог.
- Идемте, господин. Я провожу вас.
* * *
Следующий день и вечер был весь какой-то смазанный, не четкий. Будто перед глазами измененного кто-то пустил мутную пелену и и без того яркая какофония цветов главного зала слилась во что-то неразличимое.
Зурд чувствовал, что рядом с ним кто-то сидит, недвусмысленно приобнимая за талию одной рукой и поглаживая по обнаженному колену другой. Понимал, что этот кто-то говорит с ним и целует в шею, а сам измененный любезно отвечает ему. Потом они поднялись наверх.
Жесткий пол под коленями. Вкус теплой кожи и естественной смазки во рту. Ощущение, как тебя крепко держат за волосы на затылке и иногда трудно вдохнуть. Потом грудью на чужие колени. Улечься так, чтобы клиенту было удобно отшлепать, и пальцы внутри. Зурду неожиданно приятно и он позволяет себе пару тихих, искренних стонов. Клиент доволен этим и в награду гладит по ягодице, вместо того, чтобы ударить.
А потом все вдруг резко меняется от душераздирающего женского крика.
Зурд от неожиданности аж подпрыгивает, быстро понимает, что это с улицы и они с клиентом вдвоем бросаются к окну.
- Помоги нам Старуха Боль, это что?! - Восклицает мужчина.
Зурд наконец видит его четко. Обычное, неприметное лицо. Приятное. Глаза только грустные. Но это сейчас не важно. Важно было то, что Зурд видел в окне: огромную, окровавленную, косматую голову с торчащими во все стороны рогами и желтыми глазами. Ту самую, о которой ему вчера рассказывали.
- Черт, неужели вырвался? - Бурчит он себе под нос и пытается разглядеть во мраке, есть ли кто внизу.
Там никого не было. Разозленная чем-то тварь вопила и лупила хвостом, круша стены в полном одиночестве. То-ли перебила своих пленителей, то-ли те плюнули и уехали, но точно было понятно одно, разбираться с этой тварью никто не спешит и нужно было что-то делать самому.
Желанное решение возникло в голове измененного раньше, чем он успел подумать, что не должен, ни за что не должен покидать дома.
-Смешно, ты все же заставляешь меня выйти...
- Что это? - Мужчину начала колотить дрожь.
- Нет, ничего. Господин. Все в порядке.- Успокаивающе проговорил измененный. -Оставайтесь здесь. Я скоро вернусь и мы закончим.
Он оттащил ошалевшего мужчину от окна и схватив рубаху, в которой сегодня был, выскочил в коридор.
В голове по кругу, на бешеной скорости метались слова короткого плана: кабинет, гардеробная, кухня, три.
Кабинет. Гардеробная. Кухня. Три.
Кабинет был первой его остановкой. Госпожи Ртути там сейчас не было и измененный, влетев туда, сразу бросился к столу и схватился за ручку второго ящика. Там был маячок. Он знал это. Нервная женщина всегда поглядывала туда, когда он заходил к ней, так что потом Зурд проверил. Верно. Второй ящик. Куча хлама и странный шнурок. Потянуть. Второе дно. Красивая жестяная коробочка, а в ней, среди кучи мелкого хлама, его маячок.
- Есть.
И снова бежать. Среди начавший подниматься паники. Вниз в гардеробную. Его вещи хранились далеко. Неудобно. Пришлось копаться, но это ерунда. Хуже то, что ошалевшие от неожиданного вторжения госпожа Осколок и Стрелка непонимающе смотрят, как он в считанные секунды одевается.
Зурд как-то неосознанно замечает, что женщины растрепаны и одежда на них сбита, бросает им "я вернусь." и вновь бежит.
Кухня. Единственное место, где можно разжиться приличным, а главное острым, тесаком. Зурд давно приметил один такой и даже наточил его во время одного из своих кухонных дежурств. На всякий случай. Вдруг что случится. Случилось. Он хватает здоровый, полуметровый нож с зазубринами и сунув его за пояс, вылетает наружу.
Три, это выход. Третий из восьми идущих в обход охраны. Самый короткий путь. Небольшие, железные дверки возле кухни. Через такие обычно принимают продукты, чтобы не отпирать дверь полностью. Эти были такие проржавевшие, что казалось, будто их заклинило навсегда, но если чуть приложить усилия...
Зурд налег на дверцы плечом и те, истошно скрипя, нехотя распахнулись, выпуская измененного наружу. Прямо под ноги зверю.
Тварь его даже не заметила. Была слишком занята тем, что с размаху врезалась башкой в чье-то окно и теперь ворочало ей там, пытаясь выцепить застрявшего человека.
С другого конца улицы послышались новые шум и крики, поползли пятна света. Это люди, пока не понявшие, что происходит, высыпали наружу.
Хотя, если быть честным, Зурд тоже не очень знал, что делать. Он просто хотел на свободу. И теперь, вырвавшись, стоял, будто пьяный и чуть покачивался. Только приближение новых людей привело его в чувства. Тварь надо было увести.
- Вот черт. - Измененный повыше натянул на лицо балаклаву и ухватившись за плотную, длинную шерсть на когтистой лапе, быстро подобрался к брюху и вонзил нож в плоть.
Лезвие едва пробило толстую шкуру и только разозлило тварь еще сильнее. Она, заревела еще громче и цепляясь рогами за стены, вытащила бошку из окна, бросив жертву.
Теперь измененный был замечен и чудовище попыталось схватить его, как паразита, вцепляясь зубами в собственную шкуру.
Зурд смог уворачиваться от нее не так уж и долго, как хотел бы. В конце концов ей удалось схватить его за куртку и рвануть. Грубая ткань треснула и измененного отшвырнуло в сторону.
Парня протащило лицом по снегу, сдирая балаклаву, царапая, и смазывая яркие краски макияжа.
Едва отплевавшись, он вскочил, выставив перед собой чудом не потерянный нож. Тварь смотрела прямо на него и будто ждала, пока он дернется.
Зурд аккуратно обвел глазами окружение, быстро соображая, что делать.
Они на окраине города. Улица узкая, дома старые, с толстыми стенами, народу пока почти нет. развернуться монстру будет сложно и это плохо. Нельзя, чтобы он застрял и разломал дома еще сильнее.
Зурд резко выдохнул и побежал вглубь города. Там, через пару домов был поворот и старая стена недоразобранного дома. Если повезет, можно будет попробовать как-то придавить тварь.
Юркнув за угол, измененный остановился и когда не заметивший этого монстр понесся рядом, запрыгнул на протащившийся следом хвост. И снова наверх. В этот раз к голове, к глазам.
Он едва успел добраться до крупа, когда тварь резко затормозила и развернула к нему свою башку на длинной шее.
- Ну давай! Так будет быстрее! - Рявкнул мутант, махнув ножом. Он почти захлебывался от восторга. Легкие горели огнем.
Тварь вновь устремилась к нему, чтобы схватить. Зурд отскочил чуть назад и напрыгнул на врезавшуюся рядом морду, с силой вонзая лезвие чудищу в глаз.
Внизу кто-то закричал. Монстр зарычал и мотнув головой, стряхнул Зурда. Тот шлепнулся ей на спину и тут же был брошен на землю.
Кто-то схватил его за шкирку и потащил.
- Тебе что, пацан, жить надоело? Оно же тебя сожрет! Оставь это взрослым. - Проорал мужчина и поставив измененного на ноги, так, словно тот был тряпичный, толкнул в толпу, которая тут же оттеснила его.
Все это были мужчины, много вооруженных мужчин. Не зеваки, как Зурд подумал вначале. Нет. Они были с завода господина Лавы. Зурд понял это, потому что и сам хозяин был тут, в своей неизменной, вечно чем-то испачканной шубе.
От вида этих людей стало легче. У них можно было разжиться нормальным оружием, да и вместе быстрее справиться с мохнатой, шестиметровой громадиной.
- Что, парень, разозлил ты ее, а? - Хмыкнул один из рабочих, в которого измененный случайно врезался.
- Ничего. Справимся. - Весело ответил измененный. - А где можно оружие получить?
- Да вон, повозка. Там есть.
Парень кивнул и поспешил вооружиться.
Впервые за кучу времени посторонний человек обращался к нему без похоти, а просто как к нормальному существу и от этого становилось так хорошо.
Возле телеги стоял господин Лава. Мужчина сосредоточено раздавал приказы, размахивая своей неизменной, тяжелой тростью и едва не задел ей измененного, когда тот подскочил.
- Господин Лава! - Воскликнул юноша, ловя древко. - Здравствуйте. - Сейчас он был рад видеть даже этого отталкивающего человека.
Мужчина на секунду удивленно уставился на него и вскрикнул так же громко, забыв, что это не приказ:
- Ой. Ты! Я тебя помню. Ты же Гарротин питомец. Вы были у меня не так давно. Ты, кажется Зурд?
- Да, верно. - Юноша искренне улыбнулся. Он был так счастлив оказаться в привычной обстановке, что едва не прыгал от радости.
- Так значит вы тоже в городе? А где остальные? Нам бы не помешали ваши силы. Особенно того, с руками, Рога.
- Нет, господин, к сожалению я здесь один. Но я только рад помочь.
- А. Да. Вижу. - Мужчина вдруг как-то странно хмыкнул и протянул измененному платок. - У тебя кровь с блестками перемешалась.
- Ой. Спасибо. - Зурд взял платок и торопливо отер им расцарапанное лицо.
- Больше нигде ничего не поломал, все кости целы? - С неожиданной заботой спросил мужчина, положив парню руку на плечо.
- Порядок. - Улыбнулся мутант и выхватив из повозки меч, хотел было вернуться к монстру.
Его уже окружили, удерживая от нападения длинными, острыми, железными прутами. Тварь рычала, скалилась и щетинилась, но хватать кого-то пока не решалась. Лишь молотила хвостом.
- Вы ведь разбираетесь в механизмах? - Спросил Зурд, все же остановившись. Вопрос про переломы навел его на мысль.
Несколько минут спустя они вдвоем стояли в коридоре одного из пустовавших домов, неподалеку от места событий и мужчина внимательно рассматривал маячок и пояс измененного.
- Интересная на тебе игрушка, Зурд. И страшная. Не боишься ей при мне светить? Я ведь могу сейчас убить тебя, а не снять ее. - Он нежно погладил пальцами кожу вокруг звеньев, вызывая дрожь.
- Зачем бы вам это, господин? - Зурд напрягся.
- Ну как? Ты, очевидно, украл маячок и сбежал, хотя не должен был. И значит тебя нужно наказать. - Касания стали чуть увереннее и более настойчивыми.- Но ты можешь убедить меня не делать этого. Госпожа Ртуть ведь научила тебя дару убеждения?
Измененный дернулся, понимая, к чему все идет. Да уж. Недолго длилось его счастье.
Однако он попытался вернуть разговор в прежнее русло.
- Господин, сейчас не время. Давайте позже это обсудим.
- Нет уж. Потом ты без своего поводочка сбежишь. Я так не хочу. - Он влажно поцеловал измененного чуть ниже пупка, вызывая тихий вздох.
- Господин, я не сбегу. Как все закончится, сразу вернусь к вам, чтоб вы надели его на место.
- Почему я должен тебе верить? - Поцелуи спустились ниже, по лобку и Зурд закусил губу.
- Потому что я не хочу, чтобы кто-то еще знал, что я тут у госпожи Ртути, а вы сделаете так, что меня растерзают, если я нарушу слово.
Мужчина довольно хмыкнул и погладил измененного по бедру.
- Верно, Зурд. Так и будет. А теперь слушай. Сейчас я не трону тебя, только сниму пояс. Ты пойдешь к монстру. Сделаешь там все как надо. Вернешься сюда и хорошенько попросишь молчать. Потом я надену пояс на место и провожу тебя к хозяйке, чтобы соблазна убежать вообще не возникло. Ты понял?
- Понял, господин. Но и я вас кое о чем попрошу.
Мужчина удивленно вскинул брови, но все же кивнул, позволяя озвучить просьбу.
- Никаких вопросов. Ни до, ни после, ни в процессе. Ни мне, ни кому-то еще. Вы забудете, что я тут есть.
- Ну, это можно. Договорились. - И не дождавшись от измененного ответа, резко развернул его к себе спиной, вставил выдвижную часть маячка в паз на поводке и чем-то щелкнув, повернул.
Иглы, с противным, скребущим звуком спрятались, заставляя измененного болезненно застонать и пошатнуться.
Господин Лава придержал его и помог избавиться от впившихся в кожу звеньев.
- Господин Лава, а скажите честно, если бы я не был
накрашен, если бы вы не поняли, что я у госпожи Ртути, потребовали бы с меня секса? - Спросил Зурд, когда уже твердо стоял на ногах и оправив одежду, шел к выходу.
- Нет. - Честно признался мужчина. - Я бы может и сейчас не потребовал, но мне все же интересно, чем вы отличаетесь от обычных мальчиков.
- Ясно. - Зурд кивнул и вышел, думая о том, как же ему в очередной раз, черт возьми, невероятно повезло. Просто как утопленнику.
Новая стычка с чудовищем вышла куда короче и яростнее. Загнанный зверь, все же проткнутый в нескольких местах железными прутами никого к себе не подпускал. Зурду пришлось выжать из себя все, чтобы подобраться к твари как можно ближе и смочь нацепить на нее свой поводок.
И стоило механизму закрепиться на толстой, мохнатой шее, как измененный, ни секунды больше не думая, нажал на единственную маленькую кнопочку на маячке.
Послышался хруст, звук рвущейся плоти и последний болезненный вой монстра потонул в бульканье крови. Башка оторвалась и полетела вниз, а за ней повалилось и все остальное тело вместе с сидящим на нем, задыхающимся измененным.
Думать о том, что на месте монстра мог оказаться он сам, не хотелось теперь еще сильнее.
Господин Лава, как и сам Зурд, обещания свои почти сдержали.
Как только чудовище пало, измененный нашарил в крови и внутренностях свой поводок и поспешил к мужчине, однако в итоге выяснилось, что механизм сломан и надеть его обратно на юношу никак нельзя. Господина Лаву это не сильно расстроило. Зурда, надо сказать, тоже. Он понимал, что поломка эта ничем хорошим не кончится, но так ненавидел эту вещь всеми своими телом и душой, что в этот момент был даже рад утрате.
И несмотря на сломанный поводок, отрабатывать все остальное все равно пришлось.
Все случилось там же, в том же брошенном доме. На шубе господина Лавы.
Он раздел покрытого чужой, вонючей кровью мальчишку, уложил на живот, на пушистый, скользкий мех и пристроился сзади.
В комнате было холодно, так что прикосновения горячих рук и губ ощущались куда острее и чувственнее, а то, какими они были грубоватыми и жадными, лишь распаляло желание.
Зурд не притворялся, когда тихо, закусив костяшки на пальцах, а потом и не сдерживаясь, стонал под ним. Когда выгибался навстречу, раскрываясь. Когда бесстыдно командовал, то прося ускориться, то направляя. А под конец всего этого на его шее и плечах расцвели алые, с кровоподтеками, укусы, которых измененный сначала даже не заметил.
Зурд и сам толком не понимал, от чего ему было так хорошо. То-ли от все еще бьющего в крови адреналина и того, что ничто больше не грозит убить его, то-ли от контраста холода и жара, то-ли от того, что господин Лава оказался не просто сальным старикашкой, а вполне умелым любовником. Но ему совершенно точно было хорошо.
- А ты и правда маленькая шлюшка. - Хмыкнул мужчина, когда они закончили и мутант перевернулся на спину, поднимаясь на локтях. - Это ж надо было так стонать и ерзать.
- Простите, господин. Но это было искренне. - Он поднялся на ноги и по бедрам потекли густые капли липкой спермы.
Мужчина, просунув руку между ног, ухватил его за ляжку и подтащив к себе, поцеловал ягодицу.
- Так значит ты будешь не против, если я еще к тебе загляну? - Ехидно ответил он.
- Вы же сказали, вам только любопытно.
- Да, но мне понравилось. Ты весь такой гладенький, мягонький и в то же время твердый. Тебя приятно трогать. И слушать. - Он сместил руку выше и теперь с наслаждением ущипнул существо.
- Идемте. Госпожа Ртуть наверное уже с ума сошла, со страха, что я убежал.
Мужчина усмехнулся, посчитав этот ответ за согласие и все же отпустил мальчишку, позволив ему одеваться. Сам он и не раздевался толком.
- Ты так беспокоишься за Мамашу?
- Я беспокоюсь, что она теперь посадит меня на цепь. - Честно ответил измененный.
- Ох, теперь я хочу это увидеть. А лучше даже связать тебя, чтобы вообще дергаться не мог, когда тебя ласкают. Только дрожать.
Зурд скривился. Его несколько раз связывали и он, не доверяя своим партнерам ни на секунду, вообще не мог расслабиться. Нет, он всегда мог вывернуться из узлов, но сама суть игры в ограничение движения при этом всем безвозвратно терялась. Он предпочитал связывать сам, о чем и сказал господину Лаве:
- Я сам вас свяжу, если так хотите.
- Хах, нет. Пожалуй это лишнее. - Лава наконец поднялся. - Я люблю контролировать, а не подчиняться. А вот тебе подчиняться нравится, я это вижу. Не всем, конечно. Кому-то одному. Но хозяин тебе просто необходим. Хороший, сильный хозяин, от которого ты с готовностью примешь и ласку и порку и это не будет вынуждено, это будет желанно. - Он вновь ухватил измененного за ягодицы и с наслаждением, с оттяжкой, сжал их, не без удовольствия отмечая, как измененный шумно выдохнул при этом.
- Это вы себя что-ли имеете ввиду?- В голосе юноши сквозил едва прикрытый сарказм.
Мужчина в ответ на это лишь рассмеялся и шлепнув парня вышел первый.
- Так, ну теперь я по крайней мере знаю, в чем вечно перемазана его шуба... Гадость какая. Явно не то, что я хотел знать. Саранче бы понравилось
* * *
Госпожа Ртуть не сходила с ума, она просто устроила истерику. Не сразу конечно, нет. Сначала она приняла у себя в кабинете господина Лаву и выслушала долгий рассказ о том, как они пытались унять тварь и как сильно им при этом помог измененный мальчишка.
И надо отдать мужчине должное, он попытался хоть как-то выгородить Зурда, соврал, что увидел его в окне, узнал и потребовал выйти, но это слабо спасало положение. Даже немного ухудшало, учитывая страхи госпожи.
Но наконец взяв с женщины честное слово не наказывать мутанта, господин Лава ушел, подмигнув парню на последок.
И вот после этого поднялась буря.
Разверзся целый поток нескончаемой брани и упреков. Женщина едва не плакала, пытаясь убедить измененного в том, что он неблагодарный мальчишка, не ценящий никого и ничего вокруг.
Зурд слушал слабо. Он был уверен, что господин Копис ничего ему за эту выходку не сделает, он ведь не просто так нарушил условия. Да и если подумать, никто не требовал, чтобы он именно оставался в поводке. Требовали чтоб он послушно работал тут и не маялся дурью, и это он делал и продолжит делать без лишних пререканий. А то, что он на тварь полез, так это, по факту, его прямые обязанности. Он просто защитил место, в котором его оставили.
- Госпожа Ртуть, у меня там в комнате клиент остался. Может я все же пойду? Не хорошо, что человек ждет. - Попытался вклиниться Зурд, пока женщина набирала в легкие воздуха перед новым залпом причитаний.
- Что? Да ни за что! Я к тебе теперь охрану поставлю. Вообще от тебя отходить не будут!- Она хлопнула ладонью по столу.
- Не думаю, что гости это оценят. Разве что некоторые.
- Ты что, издеваешься? Тебе что, смешно? Ты вообще понимаешь, что натворил.
- Понимаю, госпожа. Я вышел и снял поводок. Но я вернулся. Я не собирался никуда сбегать.
- Так я тебе и поверила, конечно. Если бы господин Лава не привел тебя, удрал бы еще как.
И Зурд, уставший от этих одинаковых, пустых упреков, все же ляпнул то, о чем впоследствии сильно пожалел:
- Тогда прошу вас, подумайте. Какой смысл мне сбегать сейчас, когда ждать остается всего несколько дней? Я мог сделать это в первый же день, потому что от системы безопасности у вас тут одно название. Вы видели, что охрана ваша, для меня не проблема, где хранится одежда знает каждый, выйти отсюда через какое-нибудь окно тоже не проблема, а где спрятан маячок вы мне сами подсказали. Даже не додумались периодически его перепрятывать. Я находился тут все это время по приказу, а не потому что меня держал поводок. Сейчас для меня ничего не изменилось. Я все еще наказан и точно так же останусь тут. Ждать господина Кописа. А теперь, с вашего позволения, я все же вернусь к клиенту.
Госпожа Ртуть от такой наглости подавилась воздухом и так и не смогла сказать ничего вразумительного. Мутант был прав и она и сама это понимала и потому боялась. Боялась, что в какой-то момент мальчишка вдруг решит, что не хочет больше следовать приказу, а расхлебывать это придется ей. Она не понимала, что такое понятие как "хочет" Копис из измененных выбивал первым делом. Что Зурд не может расхотеть, если ему, конечно, кто-то не поможет. Но кто здесь станет пытаться напоминать мутанту, что он личность с собственными мыслями, желаниями и потребностями?
Женщина в итоге просто Раздраженно махнула рукой, отпуская мутанта и как только он ушел, направилась к своему отцу, в лазарет.
* * *
Господин Копис не пришел ни в назначенный срок, ни спустя несколько дней, ни позже. Никаких писем с предупреждениями ни от него, ни от господина Гарроты не приходило и хозяйка борделя с каждым днем становилась все более нервной и раздражительной не смотря на то, что сам Зурд никак не показывал своего недовольства положением.
Для него это было даже ожидаемо. Вполне в манере тренера было заставлять себя ждать, так что измененный не паниковал, чем только больше бесил и без того нервную женщину.
И в какой-то момент ей видимо надоело быть на взводе. Она сама пришла в комнату к измененному рано утром, попросила спавшего на плече у юноши человека выйти и заявила самым деловым своим тоном:
- Милый мой, ты давно не был в лазарете. Тебе бы провериться сходить.
- И вы пришли в такую рань ради этого? - Зурд нахмурился.
В лазарете он был совсем недавно, сразу после нападения твари и еще дважды. Все же полеты с этого чудища не прошли для него бесследно.
А вот этот приход госпожи Ртути был действительно странным.
Зурд чуял подвох, но просто ослушаться и не пойти не мог.
- Иди и не спорь.- Женщина чуть повысила голос и сдернула с обнаженного существа одеяло.
Измененный и не подумал прикрыться. Просто спокойно поднялся и стал одеваться.
- Я правильно понимаю, что в лазарет вы идете со мной?
- Правильно. - Женщина не без удовольствия наблюдала за тем, как переменился в своих движениях юноша.
- Что-то случилось?
- Да. Господин Копис должен все же приехать и я хочу сама убедиться, что ты в порядке и ничего тут не подцепил.
- Я вас понял, госпожа. - Кивнул юноша и первым вышел из комнаты.
Ему почти не соврали. В лазарете его и правда ждал осмотр. Господин Узловатый еще раз осмотрел все его ушибы и ссадины, попрепирался с дочерью о том, что мальчишке надо было, как и всем, дать перерыв, чтобы все зажило. Потом проверил его кожу и слизистые, что-то поворчал себе под нос и приготовил инъекцию.
- Потерпи, мой мальчик.- Ласково произнес старик и перетянув существу предплечье нащупал вену.
- Что это. - Зурд поморщился, глядя на то, как медленно игла входит под кожу.
- Лекарство. У тебя там появилось небольшое раздражение, а это тебя подлечит.
Это было странно, он был точно уверен, что нигде никаких раздражение у него не было. Измененный хотел было дернуться, но почувствовал, как его крепко схватила за плечи госпожа Ртуть.
- Посиди спокойно. - Прошептала женщина. - Первый раз всегда тяжелый, но потом тебе станет легче и даже понравится.
- Что понравится? - Зурд почувствовал, как с лекарством по телу расходится усталость и апатия.
- Сновидец. Я должна себя как-то обезопасить. Поэтому ты пока побудешь под сновидцем.
Зурд вновь дернулся и в этот раз вырвался, снося со столика громко звенящие, металлические инструменты. Он знал, что такое "сновидец", о нем ему тоже в первый же день поведала Пегая. Наркотик туманящий волю и память. Больше не будет ни отвращения, ни возможности защититься ни сил на это. Будет только послушание, смазанные лица, смазанные воспоминания и эйфория. И это было опасно под сновидцем девушки жили куда меньше, чем те, что держали свою голову чистой. Их чаще били, калечили и издевались. Они были словно куклы и Зурд чувствовал, как это же состояние захватывает и его.
В лазарет кто-то вошел. Зурд поднял тяжелеющую голову и с ужасом понял. Охрана. Эти двое отыграются на нем первыми и это он еще запомнит, потому что это была первая инъекция, захватывающая только тело, но не сознание.
Мужчины подхватили его, не потрудившись забрать и одежду, выволокли существо в коридор. Госпожа Ртуть что-то крикнула им вслед, но её голос потонул за гадкими смешками.
- Вот ты и попался, птенчик. - Хмыкнул Трубчатый, он грубо перехватил существо и больно вцепился пальцами ему в бедро.
Зурд дернулся в попытке вырваться, но не смог. Сил не было.
- - Смотри ка, еще трепыхается. - Гоготнул Трубчатый.
- А все. Теперь это, не удерешь. - Хмыкнул Битый и погладил существо по лицу. - Но мы тебя не обидим. Мы добрые и не злопамятные.
Зурд молчал. Только смотрел угрожающе. Он знал, что они станут издеваться над ним, как над беспомощной зверушкой и предпочитал не усугублять свою участь злыми от беспомощности словами.
- А чего это ты вдруг такой тихий? И руки никому не выворачиваешь? - Усмехнулся Трубчатый.- Что, не можешь, да? Только лупоглазками своими теперь стрелять в состоянии? Я б тебе их выдавил, да Мамаша не оценит. - Мужчина вдруг остановился и отпустил существо.
Зурд едва устоял, цепляясь за Битого.
- Эй, пусти его. Хочу посмотреть, как он дойдет до своей комнаты сам. Ну, давай Зурд. Побежал. - Он оторвал дрожащие руки существа от чужой одежды и толкнул вперед.
Идти оставалось совсем немного, но тело не слушалось толком, будто забыло, что такое быстрые и точные движения. Зурд даже не понимал, зачем они ему были нужны. Куда ему было спешить. Кожа горела. Резко захотелось пить.
Но стоило измененному добраться до собственной двери, как его вновь схватили.
- Молодец, дошел. И в награду дальше я тебя, так и быть, донесу.
Пол ушел из под ног слишком резко. Зурда болтануло в воздухе он скоро почувствовал, как его кинули на кровать. Она жалобно скрипнула под ним и чуть спружинила, а измененного за руки подтащили к краю так, чтобы голова повисла запрокинувшись.
В двери щелкнул замок. Послышалось бряцанье ремней и шуршание одежды и скоро губ коснулась скользкая от смазки, крупная, красная головка.
Зурд всхлипнул, когда ему с силой надавил на челюсть и рот пришлось открыть.
В этот момент, с другой стороны, кровать возле него прогнулась. Битый подхватил его ноги и забросив их себе на плечо, потерся о него членом, будто просясь прежде чем войти. Но эта галантность была такой притворной. Охранник, просто оттягивая момент, перед тем как грубо, без какой-либо подготовки, войти, заставив внутри все сжаться от острой боли.
Зурд старался задерживать дыхание, чтобы ни малейший стоном боли не доставить удовольствия своим мучителям, но стойкости измененного хватило не так на долго, как ему хотелось бы. Тело, лишившись контроля, стало вести себя честнее, так что спустя бесконечных полчаса мучений измененный уже не пытался сдерживать рвущиеся из груди болезненные вскрики.
А потом они вошли вдвоем.
Битый уложил мутанта себе на грудь и вставил член первым. Трубчатый навалился сзади и втиснулся вторым, помогая себе пальцами, неприятно растягивая не готовую для такого плоть.
Измененный, пытаясь хоть как-то спрятаться от всего этого, вцепился в Битого, прижался к нему, ткнувшись носом в изгиб шеи и почувствовал как тот широко погладил его шершавой ладонью по спине.
Это была единственная приятная вещь за все время, что мужчины были с ним.
* * *
Господин Узловатый стал приходить к нему каждый день. Каждый раз рано и с каждым разом Зурд осознавал это все хуже, в конце концов просто цепляясь за знакомый силуэт как за символ, что он пережил прошлую ночь.
Старик все так же осматривал его, иногда вправлял что-то вывихнутое, обрабатывал ссадины, которых стало теперь куда больше и колол новую порцию сновидца.
С каждым уколом понимание происходящего все сильнее ускользало от мутанта, так что вскоре он потерялся и во времени, забыв ждать господина Кописа. Он будто все время проводил на границе со сном, лишь выполняя долетавшие до сознания приказы. Встань, сядь, раздвинь ноги, спрячь зубы, погладь его... Бесконечно одинаковые команды. И эйфория от того, что он подчиняется.
Так прошло два месяца. Два месяца измененный провел в блуждая в тумане собственного сознания, прежде чем почувствовал странное.
Он лежал на чем-то жестком, головой у кого-то на коленях и этот кто-то маленькими ручками копался у него в волосах, расплетая множество мелких косичек. Ручки были прохладные, чуть озябшие и очень аккуратные и ласковые, а вокруг было холодно и все тряслось. Но это было так приятно, что Зурд даже не понял сначала, что что-то изменилось.
- Копис, брось с ним возиться. - Раздался тихий, глубокий и до боли знакомый голос.
- Да, господин. Простите. - Послышался высокий, детский голосок в ответ и руки исчезли.
Это показалось измененному таким печальным. Он толком еще не осознавал, почему, но вдруг понял, что произошло что-то грустное, но просыпаться и проверять окончательно не хотелось.
Хотелось еще немного полежать вот так у маленького Кописа на коленях, в тишине и спокойствии. Слушать, как снаружи подрывает ветер и как скрипят полозья.
- Господин Гаррота, а кто это? - Вновь тихо спросил ребенок, все же незаметно поглаживая изможденное существо. - Почему вы его забрали из того дома?
- Это мой раб. Маленький, глупый, непослушный раб. И я забрал его, потому что он должен был это сделать.
- Ну какой же он маленький?- Удивленно ответил ребенок и похлопал измененного по груди, будто проверяя, не обманывает ли его объемная, расшитая яркими узорами куртка.
- Ему всего шестнадцать. - С легкой улыбкой ответил мужчина. Видимо детский жест его позабавил. - И он, как бы мне этого не хотелось, еще просто мальчишка.
- А я думал в шестнадцать люди уже взрослые.
- Нет, Копис, не взрослые. Есть те, кто поумнее, есть поглупее. Но точно не взрослые.
- И он глупый, да?
- Глупее, чем я рассчитывал. - Господин Гаррота разочарованно вздохнул.
- Значит он злой?
- Нет. С чего ты взял?
- Глупые люди обычно злые. Папа был злым и друзья его тоже. - Мягкие поглаживания прекратились, словно ребенок, обиженный на родителя, обиделся и на Зурда.
- Нет. Этот добрый. Потому и глупый.
- Как это? - Поглаживания возобновились.
- Он поступает по-доброму и вредит этим себе. - Терпеливо поясняет мужчина. - Вот смотри, видишь какой он сейчас больной. Осунулся, губы потрескались и в маленьких язвах, на нем синяки и ссадины, тело слушается только чужих приказов. Он не сможет сейчас даже поесть самостоятельно, не то что драться или служить. А знаешь почему он сейчас такой? Потому что в Вирсавии осталась девочка, которую он очень хотел защитить. Надо было хватать ее и бежать подальше, а он состроил из себя непойми что и теперь вот такой.
- И правда, глупо.- Ребенок все же открыто погладил мутанта по кончику острого носа и позвал. - Зурд. Эй, глупый Зурд, просыпайся.
От звука собственного имени измененный вздрогнул. Все сказанное до этого вдруг навалилось на него пониманием того, что все это и правда о нем. Что он действительно просто глупый мальчишка, который не смог вовремя одумается и убежать и потому теперь такой.
Вместе с этим пониманием накатила тошнота и головная боль. Захотелось уткнуться маленькому Копису лицом в живот и тихо завыть, но Зурда хватило только на то, чтобы открыть глаза.
Свет был слишком ярким, слепящим. Глаза тут же заслезились и существо закрыло лицо руками.
- Ой и правда проснулся. -Ребенок был кажется рад.
- Не трогай его. Дай попить и прийти в себя.
И Зурду послушно помогают сесть. Подносят к губам кожух с ледяной водой, чуть ли не вливая ее в рот.
В конце концов закашлявшись, существо находит в себе силы отстраниться и стерев с лица остатки сна, наконец осматривается.
В маленькой, крытой повозке их было всего трое. Он, ребенок с именем его тренера и какой-то неправильный господин Гаррота. И все это было так странно, сюрреалистично, что до измененного не сразу дошло, от чего ему снова стало так грустно.
- Мне жаль, господин. - Тихо произнес он прежде чем окончательно понял причину своей грусти.
Господин Гаррота принял белый обет. Скорбный, вирсавийский ритуал по погибшим на поверхности. По тем, чьи тела не были найдены и не могут быть отданы Мясному Богу.
Потерявший так родного человека должен был обриться наголо, переодеться в белое и бродить по городу, пока не найдет одинокого ребенка. Ребенка тоже брили, омывали, давали имя пропавшего и принимали вместо него в семью.
Обет длился год и за этот год принявший обет должен был доделать все незаконченные дела погибшего. Он так и продолжал носить белое и мог разговаривать с миром только через принятого в семью ребенка. А через год в храме, малыша приносили в жертву. Через его смерть Мясному отдавали потерявшуюся на поверхности жизнь и обет снимался.
- Сначала я думал, что это он убил его. - Тихо произнес мужчина, обращаясь к Копису. - Думал, что он оказался не таким уж и добрым, но еще более глупым. Но сейчас вижу, он только узнал о его смерти.
- Но как он мог бы его убить, если был у тети Ртути?
- Верно, Копис, никак. Он бы не смог. Но теперь я вновь не знаю, что думать. Где искать того, кто отнял у меня его.
- Не расстраивайтесь, господин Гаррота. Найдете. А не найдете, у вас есть я. - Мальчишка подсел к мужчине и обнял его, будто взрослый.
Это было так странно, видеть эту сцену и этого человека таким разбитым. Зурд так привык видеть его холодным и собранным, что ему все это показалось нелепым и неправильным. Тем, что он никогда не должен был увидеть. Он не должен был видеть слабость этого мужчины.
Но это было.
Господин Гаррота прижался к ребенку и посидев так немного, вновь заговорил, резко руша атмосферу скорбного отчаяния:
- У Зурда есть месяц, чтобы привести себя в порядок. Потом я его продам.
