"...Йоу, я надрал зад этому уёбку..."

— Ты мудак, — говорит себе Стэн. — Ты просто настоящее мудачьё! — говорит себе Стэн и бьёт рукой по матрацу. Тот жалобно вздыхает. Но Стэну плевать. Прямо сейчас его заботят собственные страдания, чем возражения какой-то мебели.       Стэн с самого начала не хотел драться. Да и за язык его никто не тянул. Стэн, в десять за школой.       И всё же он пялится в тупой твит Такера. И этот мудак целые сутки ходил и вынашивал всего одно предложение, чтобы высрать его под конец ебучего дня? Да, Стэн знает, что этот мудозвон немногословен, но какой нормальный человек будет сохранять хладнокровие, когда посягаются на нечто, что дорого ему? Правильно, никакой, поэтому Такер не человек. Кто угодно, но не человек. — Хуила ебанная, — стонет Стэн и вчитывается в твит ещё раз. Завтра чёртов выходной, а этот обмудок заставляет его тащиться к школе в такую рань. Ну не сволочь, а? Ещё и табло чистить собрался. Стэн сейчас усрётся от счастья, честное слово.       Однако, он всё же быстро стучит пальцами по клавиатуре телефона и кладёт свой мобильник на тумбочку. Раз уж завтра у него «важные дела», то стоит выспаться прежде, чем с улыбкой идти за пиздюлями. В одиннадцать, в десять у меня планы.       Планы на крепкий сон после длинной учебной недели. Поэтому спустя несколько минут бесполезных перекатов с одного бока на другой, Стэн засыпает и видит тревожный сон.       Просыпается Стэн не из-за будильника, не из-за срача Шелли с Рэнди, не из-за возни Шерон в ванной. Просыпается он от того, что кто-то срывает с него одеяло и пыхтит прямо над его бедной и несчастной душонкой. Маршу уж кажется, что он проспал, и над ним стоит Такер, который в любой момент готов ему въебать, но, когда звучит знакомый, ещё не сломавшийся голос, всё становится понятно. Никакой это не Такер. Слишком много чести. Да и перед кем? Перед Стэном? Нет уж, Высокомерная королева драмы не удостоит простолюдина своим приёмом. — Какую на эту раз хрень вы с Такером выдумали?! — возмущается Кайл и откидывает одеяло куда-то в сторону.       Стэн морщится от лучиков солнца и кусачего холода. Он потирает глаза и смотрит на встрёпанного Брофловски. Как конь перед скачкой. Нервный, с надутыми венами на шее. Опять в бешенстве из-за того, что Стэн делает что-то из ряда вон выходящее, а его лучший друг не в курсе. Картман бы сказал, что у него «просто песок из вагины сыплется», и, Господи, Стэну хочется в это верить. Выслушивать очередные нравоучения в его единственный выходной ему ой как не хочется. — Ничего особенного. Просто обидку закатил. — И поэтому сказал, что вы будете сегодня драться за школой?! — Кайлу, похоже, вообще плевать на то, что помимо них, в доме ещё и вся чета Маршей. Кенни, которого Стэн замечает только сейчас, понимает это и закрывает дверь. Единственный, кто никогда не доёбывается; единственный, кто всегда спокоен и холоден. Не друг, а сказка. — И что не так? — Стэну действительно интересно, чего это Кайл так взъелся. — Тебе по приколу ходить с набитым ебалом? — Тебе по приколу доёбываться до меня в такую срань? — настроение у Марша не из лучших, поэтому для него всё превращается в одну большую «срань». — Стэн, блять, — Кайл кипит, как лава в вулкане. До гибели Помпеи осталась одна, две, три… — Кайл, иди на хуй, — с кислой улыбкой просит Стэн и натягивает оделяло на кровать. «Вот тебе и доброе утро,» — думает Стэн и тяжко вздыхает. — Он просто хочет, чтобы у вас с Такером были нормальные отношения, а вы опять посрались и разборки устроить собрались, — подаёт голос Кенни, стягивая капюшон. Сальные волосы в привычном беспорядке. — Каждый месяц так. Традиция, что ли? — Да, традиция. У всех нормальных парочек — это свиданки в день знакомства, а у нас — пиздилки, — отвечает Стэн МакКормику и наконец потягивается. Позвонки приятно трещат, пока Кайл тихо бесится, а Кенни убирает волосы назад. — Может, не пойдёшь? — просит Брофловски, хватая друга за плечо. Стэн морщится. Ещё чего? — Не маленький, разберусь.       Кайл тяжело вздыхает, но кивает и убирает руку с плеча своего друга. Действительно, не маленький. Можно уже не волноваться по всяким пустякам. Можно… нужно…       Стэн стоически дожидается своей очереди в душ, быстро принимает его, освежает и без того свежую голову. Также терпеливо он выслушивает возмущение Шелли про его друзей, мудака-парня и свою ориентацию. Также сносит все вопросы Рэнди о планах на день и о Такере. Также игнорирует косые взгляды матери на него и Брофловски с МакКормиком. И лишь когда Три главных раздражителя в его жизни садятся в машину и уезжают то ли за продуктами, то ли за мебелью, он облегчённо выдыхает. Теперь драка с Такером не кажется таким уж выматывающим событием за весь день. Хотя даже думать о ней у Марша уже нет сил.       Кайл увязывается за Стэном и тогда, когда Марш конкретно посылает друга на неприличное место. Помимо Кайла втягивается Кенни. Не по своей воле. Благо, Картман не решил посвящать себя в очередные разборки Такера и Марша. Хотя, это даже странно. Обычно он первый в списках всех событий. Ну, видимо, ему не до них…       В одиннадцать Такер на положенном месте: за школой, в расстёгнутой олимпийке. Стэну уже хочется въебать ему. — Какого чёрта ты опять в этом сраном пакете? — чеканит Марш каждое слава, когда стягивает свою шапку и подходит к Крейгу. Этот высокомерный ублюдок упорно игнорирует его вопросы. Ну да, чтобы его Величество Крейг, мать его, Такер смилостивилось над каким-то простолюдином? Ага, уже бежит и спотыкается. — Зассал, — режет Такер и получает пару ласковых. Конечно же, которые Стэн высказывает в себя. — Ты, как я погляжу, тоже, — плюётся в ответ Марш, окидывая скептическим взглядом Донована и Блэка. Такие же невольные зрители, как Кайл и Кенни. Неподалёку от их компашки ещё парочка зевак. Из-за деревьев на них пялятся дети. Двое взрослых по несколько раз проходят вперёд и назад, якобы заблудившись. Через пару минут подтягивается кто-то из школы, возможно, даже кто-то из их класса. Естественно, этот ебучий твит видели не только компашки Стэна и Такера. Стэн даже не удивится, если ему скажут, что весь Южный Парк в курсе, что сегодня пиздилка между ним и Такером. Очередные любовные разборки на всеобщее обозрение. Как же Стэн не любил это. Что с Венди, что с Такером… но как же обоим им это нравилось. Вот только Венди он не может простить все эти её сучьи поступки, а Такеру… он уже простил ему всё, что даже не началось. Потому что Стэн не может на него дуться или злиться. Не в его характере. Не в его собачьем характере. — Ваши разборки — ваши разборки. Мы здесь ради зрелища, — говорит Клайд и ловит олимпийку Такера. И, господи, как же он чертовски прав. Единственным, кто станет оттягивать их друг от друга, это будет Кайл… и то, если ему не прилетит. Остальные здесь только за тем, чтобы посмотреть на разборки. «Как, блять, на гладиаторской арене», — думается Стэну и думается верно. Они гладиаторы, все остальные — зрители… — Для перестраховки, — выдыхает Токен. Кенни садится рядом с ним. Предлагает сигарету. Блэк соглашается. — Может подумаете ещё раз? — тараторит Кайл и неохотно забирает у Стэна куртку. И не потому, что ему сейчас будет жарко, а потому, что это единственная куртка, на которой не было ни дыр, ни потёртостей, ни швов. Стэн хоть и любит Крейга, но давать ему на растерзание всю свою одежду, а уж тем более последнюю, не чмошную куртку, желанием не горит. — Ты видишь, что этот мудила уже плечи разминает? — на полном серьёзе спрашивает Стэн, кидая большим пальцем на Такера. Тот фыркает и дальше разминает плечи. — Сядь уже, — советует Кенни своему рыжему другу и прихлопывает окурок подошвой.       Кайл нехотя садится рядом с Токеном и Кенни. Он на иголках. Остальные двое — тоже. И лишь Стэн мечтает поскорее закончить это всё и пойти домой. Возможно, даже позвать Такера к себе на фильм. Ах да…       Стэн складывает пальцы на переносице и пытается вернуть спокойствие. Если он начнёт беситься, то опять спизданёт лишнего. А злить Такера ещё больше как-то не хочется.       В следующую минуту из его переносицы течёт кровь. Буйный таким потопом. Прям водопадом. Ниагарским. — Ты охуел? — спрашивает Марш и убирает пальцы от переносицы. Кисть ноет также, как и перегородка. — Я, конечно, знал, что ты та ещё тварь, но чтоб настолько. — Нехуй спать, — чеканит Такер и заносит руку для удара.       Стэн ловит чужой кулак раньше, чем понимает это. В следующую минуту он и Такер падают на землю. Да, Стэн не обладал огромной кладезю опыта в драках, но в весе он перегнал Такера. А потому и завалить его нетрудно. Также легко, как вдалбливать в чужое лицо собственный кулак. Также легко, как тут же остыть.       Марш всё ещё мажет по чужой скуле, когда рука начинает слабеть. И пусть в нём ещё полно силы, чтобы выбить всё дерьмо из Такера, но морально он выдохся. «Сука, вроде же выспался». — Какой же ты пидорас, — цедит Стэн и со всей силы прописывает прямо в чужую нижнюю челюсть. Кровь и зуб смешиваются со снегом. — Теперь ещё коронку тебе ставить, ну что ж ты за мучение-то, блять, — стонет Марш и в следующий момент задыхается. Из лёгких выбивают весь воздух резким ударом с ноги. — Это молочный, — сплёвывает Крейг кровавый сгусток прямо в лицо Стэна. Марш понимает, что он готов убивать.       Он пытается вырваться из чужой хватки, оттягивает чужие руки от себя, но пальцы лишь сильнее сжимаются на шее. Полумесяцы ногтей впиваются в кожу кровавыми подтёками. Стэн, как может, дотягивается до душащей его руки и кусает её с такой силой, что искры в глазах вспыхивают салютами. Крейг морщится, но терпит. И лишь когда Стэн чувствует на языке привкус крови, Такер таки одёргивает руку и мажет ей же по чужой скуле. Стэн чувствует, как она тут же начинает саднить. Воздуха всё ещё не хватает, но его достаточно, чтобы дать с локтя в ответку.       Пяткой он мажет по чужому подбородку и видит, как Крейг валится мешком на землю. Стэну кажется, что он сломал ему шею. Если это так, то нужно поскорее вызвать скорую…       Но его тут же вновь припечатывают к земле и бьют по лицу из-за всех сил. Следы от костяшек остаются неприятными фантомами. Пару раз Марш чувствует в затылке тихий звон. Уши в эти разы глохнут. — Сука, — шепчет Такер и вгрызается зубами прямо в подбородок Стэна. Кожа поддаётся острым резцам, и на ней тут же выступают капельки крови. Теперь рот Крейга похож на кровавое месиво. Собственно, лицо Стэна не особо-то и отстаёт. Не совсем мясорубка, но ещё несколько ударов… — Пидор, — выдыхает Стэн и резко вмазывает Крейгу в лоб своим же. В ушах Такера что-то пищит. Противно и протяжно, как аппарат в больничке. Он хватается за уши и садиться на колени Стэна, пока Марш пытается перевести дыхание. Подбородок щиплет, скула саднит, синяки и кровоподтёки расцветают яркими пятнами на теле, голова раскалывается. В добавок, воздуха становится ещё меньше, из-за чего Стэн резко скидывает Такера с себя и откашливается. Сгустки крови летят в ту же сторону, где уже потерялся такеровский зуб. — Какое же ты хуйло. — Взаимно, — плюётся Крейг. Они смотрят друг на друга испепеляющим взглядом. Злости в них хоть отбавляй. Оба хотят продолжить. Потому оба срываются с места.       Стэн кусает чужую губу и прикусывает чужой язык. Такер за это вновь царапает его шею. Поцелуй выходит скомканным, из-за крови, но не менее яростным и страстным.       После Крейг вновь мажет по чужой скуле. Стэн повторяет действие в ответ. Они смотрят друг на друга ещё с минуту, пока Крейг не фыркает, а Стэн не сплёвывает кровавый сгусток соплей куда-то в сторону. На языке остался кислый привкус крови. — Блять, Такер, тебе бы дырку из-под зуба заткнуть, — шипит Стэн, поднимаясь с места и хватаясь за голову. — А тебе бы рот, — рычит Такер, но принимает чужую руку. Вообще-то, он и сам в силах встать, но прямо сейчас он хочет утешений. И Стэна это бесит. Пострадавший здесь не он, так какого чёрта?! — Тогда давай в следующий раз ты заткнёшь мой рот, а не свой, и не будешь вытворять подобных выкидонов? — предлагает Стэн и ожидаемо получает фак под самый нос.       Заинтересованные зеваки быстро рассасываются, и во дворе школы остаётся всего несколько человек. Крейг натягивает на себя свою олимпийку, но после недолгих уговоров, всё-таки закутывается в куртку Марша. Стэн же натягивает на себя олимпийку и радуется тому, что его собственное тепло сохраняется даже через тонкий слой текстиля. И чем этот обмудок вообще думает, щеголяя в разгар декабря в этом пакете?       После Крейг достаёт свои сигареты, и все с радостью разбирают их. Нос кривит лишь Брофловски, который курит только по праздникам, да Клайд, будучи упёртым бара… уверенным спортсменом. В тишине сгорают до фильтров табачные фитилёчки. Все думают о своём. Кто-то о планах на оставшийся день; Кайл о том, где бы отрыть аптечку; Стэн о том, что было бы неплохо всё-таки позвать Такера на фильм. Ведь конфликт исчерпан. Да? — Го ко мне: фильм посмотрим? — выпаливает Стэн и уклоняется от рефлекторного удара в его сторону. — Я с тобой, блять, больше ни одного фильма смотреть не буду, — рычит Крейг и убирает пачку поглубже в карман чужой куртки. — Это ещё почему? — обижается Стэн. В ответ не взгляд — два океана кислоты, перемешанной с танкером сарказма и скептицизма. — У тебя вместе с мозгами память вылетела? Я тебе ебало по этому поводу и шёл набивать, — огрызается Крейг. Тут Стэн понимает, что, походу, да, вылетела. — О Господи, да за что мне это, — стонет Стэн и сжимает переносицу. Кажется, сломана. — Да не хуйня, твой «Красный гонщик»! Не-хуй-ня! Слышал?! — А теперь вытопчи это на снегу, — бормочет первое, что приходит в голову, Такер и буквально охуевает, когда Стэн, чертыхаясь, начинает вытаптывать букву «К».       Все смотрят на него, как на больного. В принципе, Стэн и есть больной, потому что только больной на всю голову влюбится в Такера. Сперва это был Твик, теперь вот он — Стэн.       Спустя несколько минут на снегу красуется слово «Красный». Кайл, у которого сердце облилось кровью больше раз, чем у власти Америки стояла женщина, подключился к Стэну и помог вытоптать слово «Гонщик». И лишь когда зубы Марша перестали попадать друг на друга, Крейг забил на то, что оставалось, от силы, четыре буквы, сказал: «Хватит», - и притянул Марша к себе. Крейгу-то хорошо, он в тёплой маршевской куртке, а Стэн в ебучей олимпийке. Но, кажется, чувство холода проходит также быстро, как и остальные полчаса в компании друзей и любимого человека. Поэтому Маршу уже плевать на то, что его лицо выглядело так, будто его переехал асфальтоукладчик. Поэтому Стэну было наплевать, что на нём олимпийка-пакет. Ведь теперь всё хорошо. Всё просто прекрасно. Йоу, я надрал зад этому уёбку.       Крейг скептически смотрит на этот ебучий твит, смотрит на смеющегося Стэна и думает, что не мешало бы показать одному уёбку, что он рано радуется. Да и почему это он?! Поэтому он всё же соглашается посмотреть со Стэном фильм, притаскивает его к себе, уверяет Тришу, что ей можно на ночёвку к Карен, и чуть ли не пляшет от счастья, когда родители не докапываются до него и сваливают в гости к Блэкам. Стэн думает, что так просто сходятся звёзды, но он ещё не знает, что прямо сейчас…       Крейг забивает на очередной дерьмовый фильм про зомби апокалипсис и валит Стэна на кровать. Марш недовольно отталкивает Такера от себя, но всё работает против него. Крейг покрепче сжимает руки на чужих плечах и смазано целует Марша. Стэн не особо сопротивляется, но, когда холодные пальцы проходят по рёбрам, он пытается оттолкнуть Такера от себя. Однако, попытки не увенчиваются успехом. — Такер, блять, я рассчитывал на фильм! Или у тебя память отмёрзла на улице? Ей Богу, куплю тебе нормальную шапку, а не эту твою мочалку. — Это чулло, — скрипит Крейг и стягивает со Стэна футболку.       Такер особо не церемонится и сразу прокусывает тёмный сосок. Стэн сдавленно стонет и сжимает пальцы на чужом плече. Да, после сегодняшней драки чувство боли притупилось, но Марш всё же припомнит Крейгу это.       А Крейг оставляет засосы на груди Стэна, царапает зубами немного впалый, но рельефный пресс. Его длинные, цепкие пальцы хитро и быстро расстёгивают ремень, выуживают из щели пуговку и скользят молнией. Как бы невзначай Такер задевает рукой натянутый бугорок и усмехается. Марш хмурится, но в следующее мгновение закусывает нижнюю губу и сдерживает тихое мычание. Юркий язык Такера танцует вальс с тёмным соском, а после оставляет своего партнёра и идёт к другому. Затем языку надоедают соски, и он скользит вниз, по всем впадинкам пресса, вплоть до пупка. И вот Стэн чувствует сухие губы на паху и уже вкушает, что вот-вот и Такер сделает ему «одолжение», но Крейг его не делает. Он стягивает боксеры с Марша вместе с его джинсами и скидывает их куда-то на пол. Стэн морщится от холода, а в следующий момент охает, когда его опрокидывают на четвереньки и утыкают лицом в подушку. Скула тут же тянет болью, но холодные пальцы отвлекают. Стэн чувствует, как подушечки пальцев чертят каждый позвонок, щекочут копчик, а после медленно сползают к ложбинке и надавливают на… Маршу всё ещё стыдно от этой мысли. — Только не на сухую, мудила, — мычит Стэн в подушку и складывает руки перед собой. — Я не настолько ебанутый, — рычит Крейг и надавливает на поясницу Марша. Тот послушно её опускает. — Я… — Стэн вновь мычит что-то неразборчивое в подушку, а после показывает вскинутой рукой понятный только Крейгу жест. Я готов.       Такер ухмыляется, закрывает глаза и проводит влажную дорожку от копчика до напряжённого колечка мышц. Он мягко надавливает на него кончиком языка и невесомо касается сухими губами. Колечко ответно дёргается. Рядом, на ягодице, появляется нечёткий укус. Резцы медленно перемещаются с ягодиц к колечку мышц, легко цепляют последнее и легонько сжимают чувствительную кожу. Стэн мычит и неопределённо ведёт плечами. Тем временем резцы сменяются губами, и вот Крейг размеренно посасывает чувствительные края колечка. Стэн дёргается и невольно вскидывает бёдра, задевая ягодицей чужой нос. Крейг фыркает, но продолжает своё занятие. Он проводит кончиком языка по расслабленному колечку, заставляет его вновь напрячься. После юркий кончик давит на колечко мышц и медленно раздвигает его края. Чувствительная плоть легко поддаётся ловкому язычку и впускает в себя «нарушителя покоя».       Крейг смачно хлюпает слюной и целует податливое колечко. Тем временем его язык входит глубже, затрагивает всё больше от участка чувствительной кожи. Резцы вновь царапают кожу у «интересного местечка», а клыки несильно впиваются в ягодицы. Холодные пальцы давят на участок между колечком мышц и мошонки, пока губы Такера присасываются к самому колечку, а язык скользит внутри замысловатой волной.       Стэна трясёт, а подушка уже намокла от его слюны. Он пытается приподняться, чтобы немного расслабить поясницу, но руки его не держат, и он падает. Крейгу было бы всё равно, если бы не рычажок в голове. Он же планировал отодрать Стэна за драку и тот тупой твит, а в итоге опять пытается ему угодить…       С громким «чпоком» Крейг отрывается от расслабленного колечка мышц и переворачивает Марша на спину. Такер видит, как он пытается перевести дыхание и коротко кашляет, когда слюна застревает в горле. Видит и не знает, какие чувства сейчас ему ближе: жалость или месть…       Крейг забивает хуй на чувства и расстёгивает свой ремень. От того, какие чувства его раздирают смысл действия не поменяется: он трахнет Стэна, даже если мир схлопнется раньше.       На пол полетели джинсы, за ними футболка с инопланетянином, чуть не отправился на пол и сам Стэн, когда его нога случайно задела руку Крейга… Такер стягивает с себя боксеры, отправляет их в полёт и тянет Марша к себе за щиколотки. Стэн не сопротивляется и закрывает лицо руками. Крейгу откровенно похуй. Он пиявкой присасывается к коже на животе, пока головка его члена медленно, но напористо растягивает стенки колечка мышц. Марш неразборчиво мычит и вздыхает, когда что-то внутри отдаётся покалыванием по всему телу. Он невольно сводит ноги вместе, но слишком поздно замечает, что его ноги сдавливают талию Крейга. Такер недовольно рычит и наклоняет ноги Марша на него же. Крейг выходит и делает плавный, тягучий толчок. Потом ещё один, и ещё… Стэн сбивается со счёта и с ритма. Боль смешивается с приятными ощущениями, из груди сами по себе рвутся то протяжные, то хриплые стоны. Стэн давится большим комком слюны и задыхается из-за недостатка выбиваемого из лёгких воздуха. Ему кажется, что Крейг пытается выбить из него последние силы, и, честно говоря, у него это отлично получается.       Стэн запоздало замечает, что оказывается на животе и выплёвывает комок слюны в подушку. Ягодицы болят от быстрых шлепков кожи о кожу. Спина неприятно отдаёт. Голова после полудневного перерыва решила напомнить, что сегодня у неё было свидание с землёй. В ушах стоял звон. Жуткий и громкий. Стэну казалось, что он сейчас оглохнет.       Оргазм не накатывает, и его член всё ещё стоит, но Крейгу наплевать. Он наваливается на Марша всем своим весом и лениво целует загривок, прикусывает кожу на шее, ставит долгие засосы… Стэну ходить с этим «маслом на холсте» ещё несколько дней и красоваться, что у него бурная, подростковая, личная жизнь, а Крейг и носом не ведёт. Марш цыкает. Жуткий собственник, которому наплевать, что о нём думает его «собственность». — Заканчивай уже, — бормочет Стэн в подушку и тут же охает.       Спина выгибается дугой, кожу опаляет горячее дыхание и кусают жгучие засосы. «Живопись продолжается», — думает Стэн и стонет в подушку.       Толчки резкие, но глубокие.       Болезненные, но пылкие. Каждый заставляет пылать.       Стэн тянет руку к своей головке, но его опережает Такер, который в несколько шустрых движений заставляет Марша кончить.       Стэна потрясывает, в глазах темнеет и плывёт. По телу бежит сладкая усталость. Но эту усталость тревожат.       Такер втаптывает лицо Стэна в подушку и бешеными, размашистыми толчками вколачивается в него. Ноги устают и съезжают по кровати, но Крейг продолжает держать равновесие.       Он держит его и тогда, когда вновь переворачивает Марша на спину и насаживает на себя. Стэну хочется верить, что у него появилась возможность контролировать ситуацию, но…       Но Крейг продолжает вести: он плотно натягивает на себя Стэна, заставляя болезненно зашипеть. На груди маками расцветают новые и новые засосы.       Стэн хрипло дышит, Крейг что-то подрыкивает себе под нос. Толчки глубокие, меткие, но жалящие; они резкие и быстрые. Никакой нежности. Ничего от неё не осталось.       Именно поэтому Стэн кричит, когда Такер грубо входит в него в последний раз, и кусает-кусает-кусает за плечи, руки, ключицы, шею, подбородок, уши… Стэну хочется спросить самого себя, почему он выбрал именно Такера, этого наглого, эгоистичного, самовлюблённого придурка.       Крейг долго выдыхает и укладывает Стэна на спину. Осторожно выходит, чтобы не причинить ещё большего дискомфорта, и начинает искать коробку с салфетками. Стэн смотрит на голую, тощую, в некоторых местах прыщавую задницу Такера и со скрипом смеётся. Наверное, у Стэна просто дурной вкус. — Я сам, — говорит Стэн и забирает у Крейга салфетки. Такер не сопротивляется и начинает искать свой телефон.       Мобильный оказывается в джинсах, на полу. Крейг поднимает его и открывает Твиттер. Что ж, его месть была долгой и сладкой, а теперь пора преподнести её холодной. Он быстро печатает твит и отправляет его. Просмотры постепенно дорастают до двузначных чисел, но Такера это не волнует. Он подходит к Стэну и показывает твит, который только что написал. Йоу, я надрал зад этому уёбку. — Господи, Факер, ты такой придурок! — тут же начинает смеяться Стэн, выкидывая использованные салфетки в прикроватную корзину. — Не меньше тебя, Марш, — ухмыляется Такер и тянется к требующему поцелуя Стэну.       Он долгий, честный, без лишних движений. Как будто они встречаются уже несколько лет и знают мелочи о друг друге. — Прости меня, — шепчет Крейг и утыкается в взмокший лоб своим. — Я поступил глупо. — Я поступил также, так что, мы квиты, — улыбается Стэн и закрывает глаза.       Верно, они оба поступили глупо. Однако, все мы должны поступать глупо, ведь от этого жизнь только веселее.       В этом убеждается Стэн.       И в этом убеждается Крейг.       И они готовы поступать глупо, чтобы их немного ебанутая жизнь была наполнена хоть какой-то радостью и мимолётным весельем.