По ту сторону объектива.

Открыв дверь, я сняла обувь, небрежно кинула её в угол прихожей и направилась в ванную. Немного повозившись с краном, я наконец смогла настроить воду нужной мне температуры. Из многочисленных склянок и баночек, я выбрала свою любимую пену для ванн. Бледно-розовая жидкость так красиво переливается, словно манит, а запах просто невероятный — абрикосовый аромат османтуса* во времена золотой осени. Кэтрин привезла мне эту пену после поездки в Японию на зимних каникулах и теперь я мечтаю попасть туда осенью, чтобы в живую почувствовать этот аромат. Убедившись, что я правильно рассчитала количество вылитой жидкости и пена начинает потихоньку расходиться, я пошла на кухню. Открыв холодильник, я достала бутылку шампанского и маленькое пирожное, купленное в спешке в первой попавшейся кондитерской. В детстве я очень любила сладости, но чуть повзрослев - утеряла возможность радоваться таким мелочам, поэтому я взяла первое попавшееся пирожное, в надежде что вкус его окажется сносным. Достала его из коробки, переложила на блюдце и вставила две свечки с цифрами «1» и «8». Открыть шампанское не составило никакого труда, я, вообще, не пью, но за несколько лет наловчилась открывать такие бутылки на всякие праздники. Когда ты отмечаешь день рождение или новый год в одиночестве — никто не скажет тебе, что пить шампанское в шестнадцать лет, это очень плохо. Налила алкоголь до краёв бокала и понесла свой сегодняшний ужин в ванную. Зажгла ароматические свечи, расставила их по всей комнате, выключила воду и свет. Воцарилась романтическая атмосфера и я, наконец-то, почувствовала спокойствие. За столько лет одиночества, привыкаешь к этому состоянию, и оно даже начинает тебе нравиться. Сбросив с себя одежду прямо на пол, я посмотрела в зеркало и начала осматривать своё обнажённое тело. Волосы, цвета тёмного-шоколада, ниспадали почти до груди. Локоны еле дотрагивались до сосков, создавая призрачное ощущение лёгких прикосновений, от чего мурашки побежали по всему телу. Я провела рукой вдоль узкой талии к бёдрам. Осторожно дотронулась пальцами до шрамов. Воспоминания вспышками начали мелькать перед глазами, от чего меня передёрнуло. Я тут же залезла в ванную и погрузилась под воду, желая спрятаться от своих же мыслей. Уже через несколько секунд воздух стал заканчиваться, но выныривать совсем не хотелось, поэтому я осталась под водой. Лёгкие стало обжигать, давая понять, что кислорода совсем не осталось и когда в глазах начало понемногу темнеть — я всё же вынырнула. Насытившись воздухом, взяла в руки бокал и одним глотком опустошила его. Легла поудобнее и закрыла глаза, давая алкоголю проникнуть в каждую частичку моего тела. Почувствовав лёгкую расслабленность в ногах, я открыла глаза и взяла в руки пирожное. Зажгла свечи и начала придумывать желание. Долго думать не пришлось: -Я хочу, чтобы у меня появилась семья. — Крепко зажмурив глаза, не давая слезам выйти наружу, я задула два, бушующих от сквозняка, огонька. Ещё некоторое время я не открывала глаза, чтобы не начать плакать, а успокоившись, взяла в руки телефон и зашла в голосовую почту. Увидев одно сообщение от папы, я сильно удивилась, но всё же решительно включила его. «Привет. Это папа. Мы так давно не общались, знаешь, у меня тут столько дел на работе. Сколько мы уже не виделись? Я тут совсем потерял счёт времени… Кстати, я послал тебе подарок. Целая коробка шоколада, ты же его так любишь. Отправил я его только вчера, так что посылка придёт к тебе через несколько дней. Знаешь, твоя мама… Она… Что? Когда? Слушай, прости, мне нужно бежать. Я позвоню, как только смогу, с днём рождения». -Два года и тридцать три дня. Мы не виделись с тобой уже два года и тридцать три дня. — Тихо проговорила я в пустоту. Трясущимися руками написала в ответ сухое «спасибо» и выключила телефон. Снова погрузилась под воду, стараясь заглушить, обжигающую всё тело боль. На этот раз я провела там больше времени, ибо в этот раз желание задохнуться было сильнее, чем возвращаться на поверхность и жить дальше. Как только я вынырнула, воспоминания накрыли меня волной, заставив погрузиться вновь. Не знаю сколько времени я провела, пытаясь очистить свою голову от скверных мыслей, но вода уже успела остыть. Выполнив все нужные процедуры, я, наконец, вылезла из воды, завернулась в полотенце и прошла в свою комнату. Как только колени коснулись мягкой кровати, из коридора донеслись три глухих стука в дверь. Я не ждала гостей. С опаской встала с кровати и направилась в сторону коридора. Тук. Тук. Страх в груди нарастал с каждым шагом. Тук. Сердце было готово пробить насквозь мою грудную клетку, приложив вспотевшую ладошку к груди, я приняла безуспешную попытку успокоить сердцебиение. Глянув в глазок — страх немного поутих. За дверью никого не оказалось, зато на полу стояла красивая подарочная коробочка. Убедившись, что в коридоре уже никого нет, я приоткрыла дверь, подняла коробку и занесла её в квартиру. А вдруг это бомба, а я так спокойно занесла её домой. Инстинкт самосохранения у меня явно отсутствует. Но эта мысль быстро улетучилась, когда я увидела открытку со своим именем. Красивым, каллиграфическим почерком было выведено «Александра». Давно меня так никто не называл. Страх, не так давно заставший меня врасплох, уже ушёл, а на его место пришёл невероятный интерес. Прыгнув на кровать, я принялась быстро развязывать красные ленточки, желая поскорее узнать, что же находится внутри. Приоткрыв крышку коробки, я ахнула от изумления, а тело покрылось мурашками. Внутри лежал советский фотоаппарат «Зенит-14». Их было выпущено всего 567 экземпляров, начиная с 1987 всего до 1990 года. Его очень сложно найти и так же сложно купить, в узких кругах его продают за кругленькую сумму. А если он не утратил возможности выполнять свои функции, тогда он может стоить ещё дороже. Дрожащими руками я достала камеру из коробки. Осторожно провела подушечками пальцев по чёрной матовой поверхности, будто не веря, что я правда держу её в руках. Отложив камеру в сторону, я заглянула внутрь коробки, чтобы убедиться, что там больше ничего нет. На самом дне лежала записка. В надежде, что я узнаю имя моего таинственного Санты, я не стала медлить и тут же принялась её читать. «Оно всё знает, тайны хранит. С детства каждого помнит, Но о том, что человек изменился, Никогда оно не напомнит». С каждым словом мой голос становился всё тише и тише, а ситуация становилась всё загадочнее и загадочнее. Покрутив в руках записку, я убедилась, что кроме этой загадки больше ничего нет. Плечи опустились то ли от разочарования, то ли от медленно зарождающего страха. -Как это всё понимать? Может Кэтрин решила так надо мне пошутить? Не найдя ответов на свои вопросы, я осторожно сложила всё обратно в коробку и попыталась поскорее уснуть.