18teen.

Дни проходили в удовольствие, поскольку начались каникулы. Я лишь забегала в школу на часа два в обед, а потом весь день мой был свободен. Мы с Дженни все также проводили дни вместе: гуляли, сидели у нее или у меня дома (в основном, теперь у меня), даже сходили в кино пару раз. Мы обе теперь понимали, что можно уже особо не прятаться, теперь мы хоть совершенно спокойно можем гулять. Осталось пару недель до заветного ужина с Ли Юной. Дженни меня уверяла, что ее мама не желает мне зла, единственной причиной ее приглашения может быть то, что я ей понравилась. Возможно, так и есть, потому что Дженни очень хорошо обо мне отзывалась, во всяком случае, это казалось логичным и от этого стало легче. — В последнее время я думаю о том, что я бы хотела съездить в Париж, — сказала Дженни, писав отрывок своей новой истории у меня на кровати, пока я читала последнюю часть Поттера, которую она мне принесла. — Я бы тоже хотела, — отозвалась я, не отрывая взгляд от книги. Я настолько прониклась этой историей, что не замечала почти ничего вокруг. До этого я не помню, чтобы я читала Гарри Поттера, однако благодаря Дженни я увлеклась. Настолько, что даже не заметила как она отложила свою тетрадку на пол. Краем глаза я заметила как она подошла к окну. — Смотри, какой красивый закат, Хёнджи, — отозвалась она, указываем пальцем на небо. Я встала с кровати и посмотрела на улицу. Наш район купался в нежно розовых тонах от заката. Облака кучей плыли по небу, а розовый цвет предавал им воздушности. — Красиво, — задумчиво сказала я. — Может, спустимся по фотографируемся? — Давай просто останемся здесь, — Дженни сжала мою руку, а после вовлекал меня в нежный поцелуй. Все чувствовалось по-другому, не знаю почему. Дженни целовала меня по-другому, ее касания были другие. Более уверенные, более страстные, чем обычно. Ее язык встретился с моим, нежно касаясь его и лаская мой рот, оттого у меня сносило голову. Мои руки бродили по ее талии, а ее вцепились в мои волосы, оттягивая их. Из моих уст вырвался небольшой стон, и тогда Дженни начала меня направлять к кровати. Я легла на спину, а она уселась сверху не отрывая поцелуй. Ее длинные волосы немного мешали, поэтому я убрала их назад. Мои руки сжимали ее бёдра, когда ее руки забрались под мою футболку, глядя мой живот, а вскоре она добралась до моей груди, сжимая ее через лифчик. — Джен... — вздохнула я, смотря на ее красное лицо. Ее уши покраснели сильнее прежнего, мы ещё никогда не доходили до такого. — Ты уверена? Она кивнула. Я перевернула ее на спину, смотря на ее прекраснейшее лицо. Даже ее родинка под губой и множество других сводили меня с ума, чего уже нельзя сказать, когда я увидела ее без одежды, тут мне уже сорвало башню. Ее шея такая тонкая, концы острые, а грудь среднего размера прикрыта чёрным бюстгальтером. Я сняла джинсы Дженни, и снова поцеловала ее в пухлые губы, тогда она попросила снять одежду и мне. Я не уверена, что видела в своей жизни картины прекраснее: Дженни в одном нижнем белье лежит подо мной, краснеющая и такая прекрасная. Я целовала ее шею, нежно покусывая, ее ключицы, грудь, освобождая ее от лифчика, ее живот... честно, я никогда не чувствовала под своими губами и языком тела слаще, чем тело Дженни. Она прижимала меня к себе ближе, когда я ласкала ее грудь, тихо стонав подо мной. Она была очень тёплой и мокрой внутри, Дженни тихо стонала, когда я начала ласкать ее там. Ее стоны начали разноситься на всю комнату, когда я вошла в нее двумя пальцами, мое имя соскальзывало с ее уст несколько раз, лаская мой слух. Ее бёдра двигались в такт моей руке, а ее руки закапали мою спину, оставляя на ней красные следы от ногтей. Мне нравилось это жжение, которое Дженни оставила мне. Мне очень нравилось, когда ее тело обмякало, достигая пика, мне нравилось целовать ее искусанные губы. — Хёнджи... — она хотела что-то сказать или сделать, но я прервала ее, накрыв нас одеялом. — Джен... спи, — я обняла ее, прижимая ее нагое тело к моему. На улице уже почти стемнело, но мне нравилось эта атмосфера. Дженни почти без сил, засыпала, прижавшись к моей груди, пока я гладила ее по волосам. — Я так люблю тебя... очень люблю. Это был моими последними словами перед тем как я повалилась в сон, вдыхая аромат ее волос. После той ночи, все стало по-другому. Наши отношения с Дженни чувствовались совсем другими, более трепетными, более доверительными и даже серьезнее. Теперь я смотрела совсем по-другому на неё, Дженни в моих глазах теперь была гораздо взрослее, чем до этого. Она начала вести себя раскованнее, не стеснялась говорить со мной на любые темы и прекрасно было то, что она больше не стеснялась меня физически. Совсем недавно она неожиданно спросила меня про мой первый сексуальный опыт и не стеснялась переодеваться передо мной как раньше. Секс с ней был чудесным: изначально она чувствовала себя неуверенно, но с каждым разом она раскрывалась все больше, стала гораздо уверенне в себе, что меня очень радовало. Наши отношения стали максимально открытыми, и мы с каждым днём открывались друг другу все больше и больше. — Завтра ужин с моей мамой помнишь? — спросила Дженни, когда мы разговаривали с ней по телефону поздно вечером. Уже госпожа Ли вышла в отпуск, поэтому завтра состоится наш ужин у них дома. — Да, конечно, — сказала я. — Ты переживаешь? — Я уже свыклась с этой мыслью, — призналась я, наливая в себе стакан горячего чёрного чая. — Что мне завтра надеть? — Что-нибудь простое, но элегантное. Моя мама любит классику. — О’кей, надену рубашку... — я отпила немного чая, немного обжигая язык. Настал день Х. Мне сказали приезжать к семи часам вечера, и уже в 18:50 я стояла возле подъезда Дженни. В руках я держала любимые пирожные госпожи Ли, о которых мне рассказала сама Дженни. Я стояла на улице в морозный февраль, как бы не заболеть. Поняв, что мои ноги окоченеют от холода быстрее, чем я наберусь смелости зайти в подъезд, я зашла. Поднявшись на этаж, я негромко постучала в дверь. Я пришла за пять минут до запланированного времени. Через пару секунд дверь открылась и на пороге стояла Дженни. Ее лицо светилось, но вместе с этим отражало небольшое переживание. Страшно представить, что читалось на моем лице, но я старалась чувствовать себя уверенно. Дженни встретила меня, как и ожидалось, как положенно, и я вошла в гостиную, где стояла гора разных блюд. — Спасибо, что пришли, учитель Пак! — из комнаты вышла Ли Юна, поклонившись, она пригласила меня присесть. — Спасибо, что пригласили, — отозвалась я, и, поставив бутылку вина передо мной, Дженни села рядом. — Что вы, мы вам всегда рады, — госпожа Ли широко улыбнулась, и только сейчас я осознала, что у Дженни ее улыбка. Да и вообщем, они с Дженни удивительно похожи, в принципе. Дальше она открыла бутылку вина и предложила мне лапши. Честно, я не была особо голодной, поэтому скромно жевала кусочки какого-то мяса. Еда меня сейчас интересовала меньше всего. — Год прошёл удачно, не так ли? — отозвалась Ли Юна. — Экзамен успешно пойден, Дженни смогла поступить туда, куда хотела. — Однозначно, это успех, — проговорила я, и мы за это выпили. — Дженни хорошо поработала. Она улыбнулась мне и под столом сжала мою руку. На удивление, меня даже почти не смущало, что мы делаем это прямо перед носом ее мамы. — Да, Дженни справилась отлично, — согласилась госпожа Ли. — Ну а вы, учитель Пак, работали не меньше! Ну и вообще, расскажите побольше о себе. Я заметила, что женщина сидела как-то нетерпеливо, подозрительно поежилась на меньше, а в ее взгляде проскользнуло любопытство. — Ну... мои родители сейчас уже на пенсии, а брат музыкальный продюсер... — начала я, пытаясь подобрать правильные слова. — Я родилась в Пусане, а в 6 лет мы переехали в Сеул. — Ваши родители живут тут? — Нет, на данный момент они в Пусане, — ответила я, — Они живут за городом, у них что-то вроде своего маленького бизнеса. — Что за бизнес? — женщина сидела неподвижно, явно в любопытством вслушиваясь в каждое мое слово. — Мой отец выращивает в своём огороде овощи и фрукты, а потом продаёт продавцам на рынке, — я сжала свои палочки для еды. — Мама ему помогает. — А чем до этого занимались ваши родители? — Эм... отец был музыкантом, а мама была бухгалтером, — это за допрос такой? Я решила умолчать, что семья моей мамы когда-то была на пороге бедности, потеряв все. — Именно поэтому, полагаю, ваш брат стал музыкальным продюсером? — Да, отец прививал в нас это ещё с детства, — ответила я, мельком взглянув на Дженни. Она сидела молча, попивая свою колу. — Но, тем не менее, вы выбрали дорогу учителя, — заметила Ли Юна. Клянусь, у меня чувство, будто я сижу на интервью или что ещё хуже, в суде. — Почему? — Мам... — поговорила Дженни, наконец, собравшись остановить женщину. — Что? Мне просто любопытно. — Это больше похоже на допрос... — сказала она, взглянув на меня. Я хотела понравится госпоже Ли, определённо, поэтому, если ей так угодно, я готова ответить на ее вопросы. — Все в порядке, Дженни, — сказала я, обратившись к моей девушке. — Я пошла преподавать, потому что я чувствовала, что это мое призвание, вот и все. Я любила изучать английский ещё с детства, всегда питала к нему большой интерес. Я промолчала про то, что зарпалата тоже сыграла большую роль, поскольку такой большой зарплатой как у учителей, может не каждый похвастаться. — Интересно... — проговорила женщина, отпивая немного своего вина. — А какие ваши плане в дальнейшем? Хотите дойти до должности директора? — Мне это ни к чему. Меня удовлетворяет работа учителя, — сказала я, на что она отвела взгляд, видимо, размышляя, что ещё бы спросить. — У вас есть парень, учитель Пак? — почему-то мне показалось, что она хотела ещё давно задать этот вопрос. Дженни напряглась, ну а мне скрывать было нечего: — Нет, парня у меня нет. Повисло небольшое молчание, которое, как мне кажется, немного затянулось. Дженни уже не сжимала мое колено, лишь молча доедала свои суши. К еде я почти не притронулась, налегая на вино, будто это могла меня успокоить. — Учитель Пак, — госпожа Ли наконец заговорила. — Скажите мне честно, как взрослый человек, у вас роман с моей дочерью? Уверена, что я была бледной, как белый снег в середине зимы. Мое сердце стучало как ненормальное, будто ещё чуть-чуть и оно разломит мне мои рёбра. Я замерла с глазами в две сковородки, смотря на женщину. Тяжело сказать, что читалось в ее взгляде, скорее, какой-то холод. Я не выдержала и посмотрела на Дженни: она лишь прожигала дыру в своей тарелке. Полагаю наступил момент, когда мне надо брать ответственность на себя. Пока что, я в ответе за Дженни и за наши отношения. В данной ситуации, от неё надежды было мало, поэтому я решила заговорить первая: — Да, — мое признание эхом раздалось у меня в голове, будто я сказала что-то ужасное. Впрочем, мне казалось, что для мамы Дженни так и есть. — Что ж... — она нервно поджала губы, но дочь ее перебила: — Я не расстанусь с Хёнджи, мама! — твёрдо сказала она, на что даже я, вылупив глаза, на неё посмотрела. — Мы... мы любим друг друга, понимаешь? — Понимаю, — госпожа Ли кивнула. — Я бы не сказала вам расставаться. Это ваше личное дело и я не могу решать за тебя, Дженни. — То есть, ты не против? — Если ты уверена, — она какое-то время смотрела на Дженни, а потом на меня. — В учителе Пак, если ты любишь и любима, то я не против. Клянусь, я никогда не чувствовала себя так облегченно. Я была готова подняться на крышу и упасть на колени, благодаря Бога за то, что мама Дженни смогла принять это все. Дженни быстро подсела к маме, по ее щекам даже потекли слёзы, как и по щекам Ли Юны. Мне захотелось самой плакать, но я считала, что хотя бы кто-то из нас не должен. — Я обещаю не разочаровать тебя, мама! Хёнджи мне очень помогает, она не подведёт меня и я ее, — Дженни обняла ее, утыкаясь в плечо. — Если бы не она, то я бы никогда не поступила... — Да, — госпожа Ли вытерла слёзы, и Дженни, отпустив ее посмотрела ей в глаза. — Можешь пойти в свою комнату, Дженни? Мы поговорим с учителем Пак. — Конечно, — она ушла, улыбнувшись. На данный момент Ли Юна не казалась такой змеюкой, какой я ее считала. Я не уверена, почему она расплакалась, но мне было жаль ее. Наверное, это шокирует узнать, что твоя дочь встречается с девушкой да и ещё с ее учительницей. Хотя о чем я, конечно, шокирует! — У меня появились подозрения, что у Дженни кто-то есть, когда она летом по два часа с кем-то разговаривала по телефону, — произнесла госпожа Ли. — А то, что это вы я услышала от Суджин, когда она спросила у Дженни: «Вы проводите с Хёнджи английский?», на что она ответила, что сейчас вы просто ходите по свиданиям. Мне стало немного неловко, но, впрочем, она пока что не угрожает мне. — Потом я спросила об этом у Суджин, и она подтвердила мои догадки, хотя пыталась увильнуть от ответа, как только могла очень долго. — Ничего, мы бы и так вам об этом рассказали с Дженни, — сказала я, хотя мы этого с Дженни никогда не обсуждали. — Честно говоря, я не уверена, сказала бы она мне об этом, — призналась женщина вздохнув. — Последние два года наши отношения были натянутые, однако вам каким-то образом удалось ее переобразумить. — На самом деле, я просто ее поддержала... — Все равно я рада, что благодаря вашему разговору наши отношения улучшились, — госпожа Ли наконец смогла улыбнуться. — Честно говоря, не думаю, что я смогу понять вс с Дженни, я человек из другого поколения, который даже никогда задумывался о такого рода отношениях, но однозначно, я могу вас принять. Я люблю Дженни и уважаю вас, видно, что вы надежный человек, учитель... — Можете просто называться меня Хёнджи, — сказала я. У меня было такое ощущение, будто я встретила дальнюю родственницу. — Хёнджи, — повторила госпожа Ли. — Так звали маму моего мужа, отца Дженни, правда, к сожалению, она умерла давным давно. — Я сожалению. — Ничего, я ее даже никогда не видела, — женщина пожала плечами. — Наверное, Дженни вам рассказывала о своём отце... — О господине Ким Сынхване, да... — Когда я узнала о ваших отношениях, я хотела не замедляя отправиться к вам, сказать, что я подам на вас в суд и сразу отвести к директору, но тут я подумала о том, что в данном случае сказал бы Сынхван, — госпожа Ли задумалась. — Полагаю, он бы сказал свою любимую фразу, которую он часто говорил при жизни: «Представь, что Дженни цветок. Цветок растёт и его приходиться пересадить в другой горшок. Тоже самое происходит и с Дженни — когда она вырастет, ей придётся цвести в другом месте, рядом с другим, особенным для неё человеком». Именно тогда я решила не поднимать всех на уши, а просто доверилась Дженни. — Ваш муж был очень мудрым человеком, — проговорила я, одновременно стараясь прокручивать его слова. — Спасибо вам за доверие. — Однако, — голос женщины стал построже. — Не думайте, Хёнджи, что я закрою на все это глаза. Вы начали встречаться ещё в школе, это незаконно. — Я знаю, — согласилась я. — Мы начали встречаться, когда Дженни исполнилось девятнадцать, ничего лишнего до выпускного я себе не позволяла. — Хотелось бы в это верить, — Ли Юна кивнула, впрочем, я чувствовала себя расслабленно. — В общем, хорошо, я не против ваших отношений. — Спасибо вам, — я поклонилась. — Но если вы заставите хоть на секунду меня усомниться в вашей верности, то тогда мы поговорим по-другому, — сказала она. — Я и Суджин. Даже не знаю, кого мне бояться больше. Однако, я спокойно улыбнулась. — Хорошо, госпожа Ли. — Что ж, рада, что мы поняли друг друга, — она улыбнулась. — Можете идти к Дженни, но только не закрывайте дверь на замок. Я медленно встала со стола, улыбнулась и направилась к Дженни. Я прикрыла дверь, тогда я увидела как она лежит на кровати лазив в телефоне. Ее большие чёрные глаза, наконец, встретились с моими, и я села на кровать рядом с ней. — Все в порядке? — Просто прекрасно, — я ей улыбнулась, и тогда Дженни резко вскочила, обнимая меня. Я не знаю моментов лучше, чем когда она прижимает меня к себе. Ее запах и ее тепло, наверное, самое лучшее, что случалось со мной. 5 лет спустя. — Хёнджи, господи, неужели! — моя мама встретила нас на пороге их дома в Пусане, чуть ли не сшибая нас с ног. — Ваш рейс задержали аж на четыре часа, должно быть, вы страшно устали! — Есть такое, мам, — она начала целовать мои щёки. — У меня сейчас руки отвалятся, — Хёнвон притащил наши чемоданы, вваливаясь в коридор. — Привет, мама! — Отнеси чемоданы наверх, сынок, — мама его обняла, указывая рукой на лестницу. — Боже мой, Дженни, солнышко, как ты похорошела! Моя мама притянула Дженни в свои крепкие объятия, на что она скромно улыбнулась. Мама обожает Дженни, это была любовь чуть ли не с первого взгляда. К слову, я познакомила Дженни со своей семьей через пару недель спустя после выпускного, когда мои родители приехали в Сеул погостить. Моя мама отнеслась к этой новости довольно ошарашено, наверное, даже тяжело, но мой отец, поговорив с ней, смог ее успокоить и это никак ее больше не ранит. Хёнвону, как я раньше думала, было до лампочки до моих отношений, но, на мое удивление, он меня крепко обнял и сказал, что любит меня какой бы я не была. Он никогда раньше так не говорил, мне даже показалось, что я расплачусь. После того дня я перестала считать его придурком, хотя иногда продолжала называть его так, когда он раздражал меня. — Здравствуйте! — Дженни поклонилась, после мама ее погладила по спине. — Проходите, — мама пригласила нас внутрь, — А где... — Здрасьте! — Давон, врываясь как к себе домой, с поклоном и широкой улыбкой поприветствовала мою маму. — Привет, дорогая! — мама прижала Давон к себе. — Господи, как ты похудела! Я как раз приготовила пирог раскормить вас! — Как раз у меня сейчас нет парня, можно есть сколько влезет! — Давон рассмеялась, и они с мамой прошли на кухню. — Пойдём, наверное, папа в саду, — сказала я Дженни и, взяв ее за руку, я потащила ее в сад. Разумеется, я была права, мой отец просто сидел на качелях для сада, где я ему впервые рассказала про Дженни. — Здравствуйте, господин Пак, — она поздоровалась первая, кланяясь. — Привет, — папа ей улыбнулся, а после обнял меня. — Мы вас очень долго ждали... — Да, мы долго ехали, — я села рядом с отцом, а Дженни рядом со мной. — Мама приготовила кучу еды, как и всегда! — папа бодро улыбнулся. — Кстати говоря, я прочитал книгу, Дженни. Я узнал очень много нового, это впечатляющее! — Спасибо, — поблагодарила она. Дженни выложила свой дебютный роман два года назад. Я помню, как она увлекающе писала его, без конца повторяя, что это «то самое». Меня это не могло не радовать, поэтому по знакомым я вышла на редактора одного из издательств Сеула, но он отказался писать роман. Тогда он дал контакты других двадцати редакторов, и все они сказали, что этот роман никто не будет читать. Дженни уже почти опустила руки, и тогда я выложила первую часть в интернет, а через пару дней первая глава вышла на первое место прочитанного за неделю пользователями интернета. В начале этого года роман вышел в бумажном варианте в 15 тысяч экземпляров. — Как я понимаю, ты взяла вашу историю за основу? — предположил отец, указывая на нас. — Можно и так сказать. Хёнджи меня очень вдохновила. — Что ж, я рад, что твой роман приняли довольно спокойно, хотя, разумеется, люди старой закалки были возмущены, — сказал отец. — Прочем, история о двух девушках, которые проходят через трудности и иногда неодобрение со стороны их окружения, определённо, вносит разнообразие на книжный рынок. — Тысячи людей писали о том как книга Дженни помогли им, — напомнила я, на что отец кивнул. — Даже большинство критиков были довольны. — Даже если кто-то и не доволен, то это успех, Дженни, — отец улыбнулся, смотря на нас. — Возможно, не глобальный, но успех, а дальше только больше. Я сжала ее руку, вспоминая как не сомневалась в ней не на секунду. Все сейчас идёт как надо и я тоже уверена в том, что дальше только лучше. — Ладно уж, я пойду помогу, — сказал отец, вставая с качелей. — Проведаю Давон, давно не виделись с ней! Он рассмеялся и ушёл, оставляя нас с Дженни одних. Не знаю почему, но мое сердце забилось очень быстро. Мы все ещё держались за руки, а улыбка сама озарила мое лицо. — Почему ты улыбаешься? — Дженни смотрела на меня. — А ты почему? — Просто я счастлива, — ответила она, положив голову мне на плечо. — Я вчера только вспоминала о том, как впервые раз увидела тебя в классе, а теперь я приехала в летние каникулы к твоим родительский домой. — Да, — я кивнула, сама вспоминая тот фрагмент. — Помню, как я сходила с ума от влюбленности в тебя... — Я до сих пор помню отчетливо наши первые моменты, — Дженни подняла голову, посмотрев прямо на меня. — Как мы ездили на одном автобусе, наши совместные уроки, как я пришла в первый раз к тебе домой... — Когда мы ели рамен? — Да! — Дженни улыбнулась, обнимая меня за плечи. — Я так счастлива, даже не передать словами. Я хочу, чтобы это длилось вечность... — Что именно? — Когда я не сплю ночами, пишу, а ты укрываешь меня пледом и ведёшь в спальню, обнимаешь и мы засыпаем вместе. Или когда мы слушаем «I met you when I was 18» после долгого дня, это для меня так много значит. Я хочу, чтобы мы объездили весь мир только вдвоём, хочу, чтобы мы создали прекрасные воспоминания вместе. — Ты даже не представляешь, как это много значит для меня, что ты этого хочешь, Дженни, — я улыбнулась, и тогда она поцеловала меня, а после я обняла ее. — Мы обязательно сделаем это, хоть завтра можем поехать туда, куда только захочешь. Мне нравится ухаживать за тобой, когда ты устаёшь, мне нравится, когда после работы не смотря на, то что ты пишешь на износ, ты сидишь и болтаешь со мной обо всем, чтобы я не чувствовала себя одиноко. Ты даже не представляешь, как ты много значишь для меня и как сильно я тебя люблю. — Я тоже тебя люблю, Хёнджи, — ее улыбка самая прекрасная, что я видела в своей жизни, я готова делать все на свете, чтобы видеть ее такой каждый день, каждую секунду. Я слышала голоса из дома моей семьи и Давон, чувствовала как небольшой прохладный ветерок дует мне в лицо и я прикасалась с руке девушки, которая значит для меня очень многое, настолько, что я даже не могу правильно выразить это словами. Из обыкновенной неуверенной в себе школьницы во взрослую девушку, которая маленькими шагами, но уверенно шагает к своей цели, а я здесь, чтобы помогать и поддерживать ее. Она здесь для того, чтобы быть моим домом, моим комфортом, моим всем. Любовь бывает совершенно разной, может проявляться в совершенно разных формах: любовь к себе, когда ты не ленишься сделать увлажняющую маску перед сном; к родителям, когда ты завариваешь им чай после долгого дня; к друзьям, когда ты поддерживаешь и радуешься их успехам; к особенному для тебя человеку, которому ты готовишь завтрак рано утром. Моя любовь не любит горький кофе, всегда теряет шариковые ручки, обожает морепродукты и толкается во сне. Моя любовь не убирает за собой посуду, боится фильмов ужасов и готовит мне много рамена, когда я болею. Моя любовь неидеальная, но именно поэтому она для меня совершенна. Мою любовь зовут Ким Дженни.