Души грешников в деревьях

Моя история начинается в небольшой деревне под названием Него. Мне всего было пятнадцать лет, когда война дошла до нашей деревни. Тогда словно всех взрослых поглотила жажда. Все взрослые, которые были даже против войны, стали участвовать в ней. Я был самым взрослым из детей, поэтому я взял ответственность на себя. Собрал всех детей в небольшом домике, что находился за окраиной деревни в лесу, чтобы их никто не трогал. Каждый день ходил в деревню за едой, чтобы прокормить всех. Битвы первые несколько дней проходили в центре и на окраине деревни. Мне приходилось красться и прятаться. В первый раз со мной пошёл мальчик голубоглазый, черными волосами и лет двенадцати. Он жил по соседству со мной, я его с детства знаю. Когда мы проходили мимо дома его родственников, обнаружили его в полуразрушенном состоянии, горевший алым пламенем. Я пожалел о том, что предложил зайти и найти продукты. Зайдя в дом, следы крови были всюду. Кровавые следы ног, что у прохода в комнату размазываются, брызги на бледно зелёных стенах, на шкафу и тумбочке, стоящих у прохода. Так же порезы на стенах и мебели. Мальчик в ужасе, упал на колени впадая в истерику, утопая в собственных слезах. Не зная, что делать, пошёл на кухню за продуктами, чтобы уйти побыстрее. Сложив в свою сумку чай, консервы, мясо и лекарства начал возвращаться к мальчику. Увидев плед на кресле на кухне, прихватил с собой. Мальчик все также продолжал плакать и не обращать на меня внимание. Я накинул на него плед со словами:» Не переживай в деревню обязательно кто-то придет и спасёт всех.» Сказав эти слова, я и сам немного успокоился. Тяжело вздохнув, обнял мальчика в попытке поднять его, услышал тихий скрип на втором этаже. Только я запланировал и крикнул:» Бежим!» Мальчик вскочил и выбежал наружу, сразу за ним я тоже выбежал. Мы сбежали в лес, неподалёку от дома. Мальчик тут же упал на землю и начал плакать. Я начал его успокаивать, взяв в объятия и тихо попевая песню. *** Все души вернуться в начало, Все души найдут покой. Только не грустите за них, В сердцах останутся они. Помните их и будет хорошо им. Не проливайте слезы напрасно, Плачьте за счастливые моменты, Плачьте за временное расставание. Не тратьте на нас свои слезы, Берегите их на лучшие моменты. Мы смотрим на вас, Мы гордимся за вас, И вы не забывайте нас, Не огорчайте души погибших. *** Через несколько минут мальчик встал на колени и начал петь песню со мной. Мы спели один раз и направились в сторону дома. По пути мы нашли полянку грибов, и остались чтобы собрать их. Мальчик напевал эту песню до самого дома. Дома сварили суп и за дружеской атмосферой съели его. После этого я стал ходить один в деревню. Через время мне стало проще из-за того, что война переместилась на поля. Врага стали оттеснять благодаря подкреплению с ближайшего города. Но еды становилось все меньше и меньше. По домам лазил не только я, но и другие люди и солдаты. Я стал все чаще выбираться в деревню. Все чаще видеть ужас, что творился на улице деревни. Кровь, что засохла на тропинках, разрушенные дома, которые догорали в тусклом огне, люди, что убитыми, лежали везде, их было не счесть, многие даже были знакомы мне. По деревне также ходили голодающие люди, которые смотрели злобным взглядом на всех, словно сейчас накинуться и съедят. Через месяц многие умирали от голода, а выжившие стали поедать человеческое мясо. Вскоре и нам пришлось. Еды в деревне не осталось, а дети начали голодать. Говорить детям, что хожу на охоту не на животных, а на людей не стал. Кинжал и мачете нашёл в одном из разваленных домов. Чтобы мне не было совестно за убийства, я пошёл на поле боя. Я посчитал, что, убив врага я помогаю другим. Наша оборона была на холме, где когда-то росли зерновые культуры, сейчас же они выжжены до тла и залиты кровью. Враги начали наступать и в ответ наши направились на них. Я слился с толпой двигаясь в том же направлении. На лицах всех людей, что были там было одно выражение, жажда, злоба и ненависть. Смотря на них, складывалось одна мысль, словно ими кто-то овладел. Они в какой-то мере даже не замечали людей вокруг. Люди смотрели только вперёд воспринимая других как препятствия. Без каких-либо слов, планов и тактик бежали вперёд. Я бежал в затылке войска не пытаясь спешить. И вот передняя часть вступила в бой, там и останавливались враги. Лица и взгляд были такими же, как и у остальных. Мне пришлось стоять, около часа чтобы один враг прорвался сквозь союзников. Он бежал прямо на меня. Его взгляд выглядел пугающим, но вспомнив про детей, не сделал ни шага назад. В одной руке держал мачете, а в другой кинжал. Мачете помогала отбивать удары и держать дистанцию, а кинжалом воспользоваться только под конец, нанося критический удар в грудную клетку в подходящий момент. Руки мои дрожали, и мачете прогибалась под его ударами мечом. После того как по острию лезвия кинжала потекла кровь, пересекая рукоять и запачкав руки, я разжал руку, опустив кинжал с телом падая на землю, по моей щеке скатилась одинокая слеза, что тут же растворилась. Тело мужчины лежало передо мной и мне надо было разделать его, чтобы принести только мясо. Вытащив кинжал из груди, начал с рук и закончил на ногах. Кровь лилась ручьём и руки утонули в ней. Воздух наполняется ее ароматным запахом, но руки дрожат. После того раза я часто возвращался туда. Уже через неделю мои руки перестали трястись и сам вид стал привычным. Дети все также были в неведении. Уже через год сражения перенестись дальше и ходить было мне далеко. Поэтому охота занимала у меня почти весь день. Но это продлилось совсем недолго и уже через несколько дней у противников появилось подкрепления, а наши силы были на исходе. Тогда враги захватили деревню, сделав из нее свой лагерь. Иногда у меня получалось выискивать одинокого солдата, но было несколько дней неудачи. Когда военачальник приказал ходить только группой, мне стало тяжело. Так продолжалось долгое время, и мы начали голодать. Я очень не хотел рисковать и нападать на группу, но пришлось. После моей первой и удачной попытки, моя жизнь изменилась навсегда. Подкравшись и спрятавшись за развалины моего старого дома, засел в засаду. Мне попалась два врага сопровождающие трёх пленных. Выбора у меня не было, убив только врагов появятся рты которых надо прокормить, убив всех, наверное, совесть замучает. Я кинул кинжал в дальнего солдата, а мачетой убил другого, быстро выскочив из-за угла и нанеся ему удар в шею, тем самым, отрубив его голову. Мачете была так сильно заточена, что с лёгкостью могла рубить как деревья, так и кости. Мне повезло и лезвие попало между позвонками, что упростило меня работу, если бы не получилось, то пришлось наносить второй удар. Пленники просто стояли на месте, но не от увиденного, а от напоминания их неугасаемой жажды убийства и достижения тем самым чего-то большего. На их лицах быстро появилось прежнее выражение злоба и ненависть. Они так пробыли недолго, через минуту они обострили свою жажду на меня. Без оружия они неслись на меня, у которого в руках есть оно. Сделать они не могли ничего, кроме как кулаками и ногами махать. И даже несмотря на серьёзные повреждения они продолжали нападать на меня. Их руки с очень глубокими порезами, примерно на половине кости, в тело тоже нанесены ножевые удары. Они на истощение, поскольку потеряно много крови и вот-вот упадут, потеряв сознание, и вскоре умерли бы без моего дальнейшего вмешательства. Но мне нужно было разобраться побыстрее, чтобы никто не заметил меня. Вытащив кинжал из солдата, я нанёс по три диагональных удара каждому человеку. После этого я обернулся, посмотрев на еще тёплые, но быстро остывающие тела и впал в истерику. Посмотрев повнимательнее на пленников, я понял, что двое из них это управляющие деревней и последним был мой лучший друг, которому исполнилось недавно девятнадцать лет. Что было потом смутно осознавал. Мелькающие картинки, разрушенные дома деревни, солдаты, а точнее их куски и окровавленные тела. Брызги крови попали в глаза, и все окрасили в красный. Месиво из людей продолжалось и тело не контролируется. На всем теле многочисленные ранения, но чувствую лёгкость. Я словно был помещён в какое-то пространство, где мне просто показывали картинки происходящего, причём действительно картинки. Пейзажи, лица людей, кровь, оружия все перелистывалось одно за другим. Лес ведущий к домику, где дети находились. Затем их лица, заплаканные от ужаса. Окровавленная комната, расчлененные трупы и лужи, даже реки, крови. Просто пейзажи леса, иногда была темнота, наверное, сон и только тогда я мог ощутить свое тело, но не управлять им. Деревни все такие же картины кровь, трупы и огнем объятые дома. Так продолжалось несколько десятков лет, но однажды была битва с Тэкеши. В этой битве я смог, наконец, видеть все происходящее, ощущать тело, но не контролировать. Наши коленки скрещивались, создавая искры, которые разлетелись по сторонам. Удар за ударом, которые достигали своей цели или смело сталкивались с другим оружием. Я удар в левое плечо, он в правое плечо и кровь хлещет по нам. Драка продолжалась долго, до того пока тело мое не ослабнет. Это началось в середине дня и закончилась спустя три дня. Мое тело свалилось от усталости и Тэкеши начал читать какие-то непонятное заклинание. Затем все начало расплываться и ноги подкашиваются. Спустя секунды уже все было в непроглядной темноте. Я словно стоял в пустоте, ничего не было. Шел в слепую неизвестность куда. Время суток, куда и сколько я шел неизвестно. Но в один момент послышался голос.       Мы нашли отклик в твоей душе. Ты желал побороть свой страх ради других. Слушай нашу историю. Первое убийство на земле, было с такими же побуждениями, как и у тебя. В человеке изначально не было желания убивать, но гордыня была всегда. Один человек поставил себя выше всех остальных. Он мучил, принижал и показывал остальным. Все были недовольны им, но разговоры не помогали. И самый добрый, безобидный человек, который являлся, так сказать, смотровым, не выдержал этого. Он больше всех пытался разобраться с ним мирным разговором, но все это накапливалось и тогда он пожелал перебороть себя, свой страх ради других. Эта ночь не отличалась ничем от других для людей, но мир пошатнулся. Убив человека в сердце, появилась капля жажды убийства. Этот человек в следующий раз колебался меньше. Убил он мало, потому что его жизнь окончилась быстро. На охоте, на которую он не хотел идти, потому что для него это жестоко, его убил зверь. Вся накопившиеся жажда без сосуда может прожить только одну минуту. Если за минуту родится ребёнок, то жажда поселиться в нем и незаметно она будет, до тех пор, пока ему не исполниться девятнадцать лет. В тот момент это произошло. Но также жажда передаётся по наследству, но только ноль целых две сотых от накопившихся от одного родителя. Эти маленькие проценты кажутся никчемными, но ведь первое убийство произошло при нуле. Это привело к тому, что мир погрузился в огромную войну.       На этом рассказ прекратился. Все это заставило задуматься о том дне, когда я впервые убил. Наверное, был другой выход, даже нет их было слишком много. Я дал завладеть собой этой дряни. Но уже поздно о чем-то сожалеть, ведь все произошло и не вернуть назад.       После всего этого я так и продолжал стоять в пустоте. Я все маялся, не знал, что делать, наворачивал круги и много раздумывал. Однажды появилась белая точка, она была маленькой, но яркой. Она словно выход, звала меня прийти. Я бежал без остановки, потому что в этом пространстве нет ни усталости, ни голода, нет никаких физических потребностей, лишь морально это выматывает, но все же ближе я не становился. Сколько я бежал, не знаю, но сдался. Сидел, лежал, маялся от безделья. Тишина заставляет задуматься, мысли о прошлом не покидали меня, но это начало сводить с ума. Мне начали появляться образы жертв, что пали от моей руки. Одни винили, другие прощали, а неизвестные люди, убить пытались. Мне все хуже и хуже, я чувствовал головокружение, усталость, телом стало сложно управлять. Через довольно долгое время таких страданий, я совсем перестал управлять телом, лежал на спине и смотрел свои же глюки. Однажды мне явился солдат, которого я убил самым первым, его я забыть не смогу. Невысокого роста, очень молодой, был лёгкой добычей из-за неопытности. Он меня поднял, обхватив его шею своей рукой. Он медленно помогал добраться до белого пятна, которое ни на чуть-чуть не становилось ближе. Следом появились дети из дома-убежища, которые тоже стали помогать. Белое пятно становилось все ближе и ближе. Через какое-то время появлялись жители деревни и близь лежащие деревни. Вскоре пятно стало в два метра в высоту, и оставалось сделать только шаг. Все внезапно исчезли, и стало лучше мне. Шагнув, произошла вспышка и оказался я на поляне. Это место я припоминаю, это все тоже место, где я дрался с Тэкеши. Только битва была на пустом холме, а теперь это небольшая опушка. Я осмотрел место и понял, что летаю. Как это может быть? Все, просто посмотрев на себя, я понял, что не человек. Поднял руку, а оказалась маленькая, пушистая и коротенькая лапа коричневого цвета, сзади виляло пушистых два овальных хвоста оранжевого цвета. Коричневая грудка и лапки, ушки большие и маленькие, три шипа вдоль переносицы. Черненький носик и узоры под одним глазом в виде полоски с раздваивающимися концами. А под другим месяц и оба чёрного цвета. Разглядев себя в луже, от недавнего дождя, я понял, что превратился в духа в виде маленького лисенка. Уйти далеко не могу от дерева, которое возвышалось над землёй на три метра. И, кажется, это клён, насколько я помню. Мне повезло и возле меня был ещё один дух, который после моего рассказа, начал свой.