Сборник Хенбинов

Затягивая терпкий винстон, бросая беглый взгляд на людей в погонах, парень в черном капюшоне, стремительно заворачивает за угол дома. Ему не нужны проблемы. Вдыхая последние капли никотина, плавно выдыхая дым в небо, он улыбается подруге луне, единственной спутнице в его греховной паутине. Со вновь ловит себя на мысли, что снова вернулся... снова сдался... снова не смог устоять. И ему даже не совестно. Не стыдно.

Здесь Дьявол с Богом борется, а поле битвы — сердце Со Чанбина.

Голова твердит о неправильности, греховности поступков... а сердце продолжает рваться на кусочки, не желая отпускать. В жизни не всегда всё — правильно. И история Чанбина, тому доказательство. Паршивое, греховное, но ёбаное доказательство. Потянув на себя ручку тяжелой двери, незаметно проникая в полуподвальное помещение, он быстро спускался по крутой лестнице, пытаясь не пропустить ступеньки в полумраке. Вдоль длинного коридора, с десятками разноцветных дверей, были лишь пару «дополнительных гирлянд» в виде полу-работающих, едва мигающих лампочек с блядскими оттенками неонового цвета. Через пару минут, брюнет будет страстно целовать знакомые изгибы чужого тела. Через пять минут, он будет жадно вдалбливать своего знакомого, любовника, любимого,покровителя Хенджина. Через полчаса любовная агония Со Чанбина достигнет пика и он громко изольется в сладкой истоме, выкрикивая имя, что уже больше года не дает ему покоя. Дурманящий , сладкий аромат чужой плоти, что крепко засел в легких и не желает покидать мысли. Нежные прикосновения, мягкий голос и губы... эти чертовы губы... что не раз доводили брюнета до изнеможения. Хенджин проникал внутривенно, внутримышечно, в самое сердце и заполнял собой всё. Абсолютно всё. В каждом его плавном движении, Чанбин ловил эстетику. В каждом прикосновении, свою личную смерть.

Если вы спросите Чанбина, что такое смерть? Он не задумываясь назовёт имя Хван Хенджина. Если вы спросите Со, о том, что же такое жизнь? Ответ будет тем же...

Блондином было невозможно надышаться, насмотреться, насытиться... он дурманил лучше, чем самый отборный наркотик, что существовал на планете. Сладкие губы забирали все тревоги своими прикосновениями, заставляя верить в лучшее. Медовый шепотом признаний, давал новые силы для существования и это было самым лучшим-худшим-прекрасно-пиздецовым-моментов. В бордель «Чайная Роза», Со попал случайно, а свою слабость-похоть-нежность-отчаяние, нашел ещё случайнее. Хван был подарком на день рождения. Неплохим таким подарком, стоит заметить, учитывая гортанные способности этого парня... После первого раза. После первого смазанного поцелуя и прикосновений... слишком сладких прикосновений. Чанбин даже и сам не понял, как каждый раз по пьяне, ноги вновь приводили его в «Чайную розу». Потом все стало на трезвую голову, обдуманно. Только Со всё равно отбрасывал любые намеки на любовь и чувства.

Просто секс хороший. Честно.

Да ну бред, влюбиться в шлюху? Начать строить с ней отношения? Забить даже на то, что это парень? Уму непостижимо... Любовь... чувство влюбленности... привязанность... Это не похоже на что-то трепетное, приятное, привычное или стандартное. Не похоже на то, что прививает нам столетиями общество. Внутренние ощущения разрывают все шаблоны, навязанные многочисленными романами и сонатами. Ведь вторая половинка должна быть хорошей, верно? Должна быть соткана из <i>правильности и ты не можешь полюбить не такого, не правильного... Все ваши сказки и рассказы о любви — не более, чем записки сумасшедшего, повернутого на идеализирование чужих недостатков. Когда ты закрываешь глаза на все минусы, а со временем, они становятся даже плюсами. Когда ты хочешь кричать об идеальности своей второй половинки, забывая о боли, что получаешь в ответ. Чанбин ненавидит все эти люблю, в которых слишком много фальши. Ненавидит, эту ложь и лицемерие, прячущееся за псевдо маской искренности. Большинство из вас, повернутые на чувствах идиотов, которых можно заманить в ловушку отношений. Большинство из вас, лишь лицемеры, которые думают только о себе, пытаясь отвоевать любовь другого человека.

Вы и-д-и-о-т-ы.

А я? Да и я точно такой же... Идиот. Влюбленный и-д-и-о-т.

Брюнет перекатывается на другой угол кровати, швыряя использованный контрацептив на пол и привычно разводя руки в стороны, ожидая когда блондин упадет в его объятия. Бережно целуя светлую макушку -Тебя давно не было... -сладко шепчет блондин, рисуя незамысловатые рисунки на чужой груди. -Были дела. -резко бросает Со, но тут же меняется в лице и мягко добавляет. -Извини, не хотел быть резким. --Я привык. -спокойный голос Хенджина, и это почему-то ни черта не успокаивает Чанбина, скорее наоборот, заставляет его медленно закипать.

Сколько людей, было в этой кровати? Сколько людей, вот так же трепетали, от полученных сладких объятий? Сколько их было? Сто? Двести? Тысяча?

Чанбин, даже не хочет думать. Даже не хочет знать, ведь его не устроит ни одна цифра, даже если Хван солжет. Даже если блондин удалит из ответа пару нулей, Со всё равно будет недоволен. -Ты скоро опять улетаешь? -тихо интересуется блондин, мгновенно прикусив язык, боясь, что спросил слишком личное. -Прости. Я не должен был спрашивать... это не моё дело. Знаю. Сердце Со бешено колотится, когда тонкие пальцы сладко обводят каждый изгиб его тела. Этот придурок, что сейчас лежит на его груди, даже не догадывается о его чувствах. О том, что творится в этой чертовой грудкой клетке и что он давно готов взорваться. В легких зарождается пламя, настоящее море из ненависти, что вот-вот и вырвется наружу, и сожжет к чертям Чанбина. -Я спрошу лишь единожды. -спокойно произносит Со, смачивая сухие губы языком и продолжая сверлить взглядом потолок. -Ты готов бросить? Длинные пальцы мгновенно замирают, так и не дорисовав незатейливый символ на груди брюнета. Хенджин закрывает глаза, игнорируя ответ. Всё слишком сложно. Всё слишком больно. -Готов? -серьезные нотки в голосе, заставляют напрячься и Хван плавно встает с постели, присаживаясь на край кровати. -Я не имею права, требовать большего и ломать твою жизнь. -Вопрос был в другом... Твой ответ "Да" или "Нет"? -Нет. -до боли в ладонях, впиваясь ногтями в руки и сдерживаясь, Хенджин ставил басту в этих странных отношениях. Хоронил свои чувства на дне борделя, уничтожая себя, спасая другого человека. Бросив холодное «Хорошо», Со встал с кровати, быстро натянул нижнее белье, джинсы и верхнюю одежду, и даже не прощаясь, вышел из комнаты. Секунда. Две. Три. Минута. Вечность. Кажется, что после закрытия плотной двери, прошла целая вечность. И наглые часы, забыли, что необходимо идти вперёд.

Хенджин поставил точку. Хенджин сделал всё правильно. Хенджин поступил по совести. Но от чего на сердце так паршиво?

Сорвавшись с места, накидывая толстовку и даже не замечая, что она совершенно не его, Хван уверенно направляется к двери. Бежит к выходу, что должен стать входом. За эти чертовы три минуты. Адские минуты. В голове блондина было лишь одно, он хочет быть с Чанбином. Принадлежать ему. Любить е-г-о. Сгорать в нем. Тонуть. Захлебываться в этом пьянящем аромате мускуса, коим пропитан мужчина и вдыхать, вдыхать, утопать, в нежнейших объятиях. И плевать, что Хван недостоин. Плевать, что это неправильно. П-л-е-в-а-т-ь. Безоговорочно и совершенно точно. Да. Хван работник древнейшей профессии. Да. У него были причины. Да. Он продает свое тело за деньги. Да. Он сам на это согласился. Да. Он влюблен в Чанбина. Да. Уже давно. И нет. Он никогда не признается ему, что после их первой ночи... Со был единственным, кто остался в его списке ночных гостей. Распахивая двери, попутно натягивая толстовку вниз, Хенджин уже хочет громко крикнуть родное имя, но сталкивается лицом к лицу с его обладателем. -Я... ты... что... -Зайди внутрь. -спокойно шепчет брюнет, показывая глазами на босые ноги блондина. -А ты? -опуская руки, продолжая стоять на месте. Парень готов был молиться всем богам, лишь бы Чанбин зашёл обратно и этот жест был чем-то большим, чем просто вежливость. -Зайди. -протягивая раскрытую ладонь, -Прошу. -неотрывно смотря в карие глаза. -Я забыл толстовку. -показывая глазами на одежду Хенджина, -Может вернёшь? -игнорируя чужую руку, проходя обратно в комнату. Хван закусывает губу, закрывает дверь и плавно стекает на пол, накрывая ноги толстовкой, прижимая колени к груди. -Можешь... можешь мне её оставить? -Зачем? -Пожалуйста... -игнорируя заданный мужчиной вопрос. --Ладно. -тихо соглашается Чанбин. -Тогда я пойду, деньги я уже перевел. --Зачем ты так со мной? -голос Хенджина дрожит, как и сам блондин, что уткнувшись лицом в колени, содрогается всем телом. -Почему? Почему, так жесток? -Жесток? Я? -Чанбину хочется сказать все неозвученные мысли вслух, вывалить всё на Хенджина и ткнуть, указать пальцем на того, кто тут действительно жестокий. Только Со замолкает, ловит глазами немое согласие блондина и присаживается на корточки, напротив. Они сидят так какое-то время. Молчат. Но в этом молчании слишком много слов, громких признаний и ответов. Хенджин не поднимает головы, а лишь вновь протягивает ладонь, и в этот раз, Чанбин её принимает. Они переплетают пальцы, и после этого блондин укладывается головой на колени, внимательно смотря на темноволосого мужчину. -Если я уйду, тебе придётся помогать мне с оплатой за обучение. -Хорошо. -Ты должен любить только меня. -Хорошо. -Никаких вопросов о прошлом. -Договорились. -И мы должны завести собаку. -Собаку? -Собаку. -Хорошо. -И ты должен бросить курить, это вредно... -Бросить? А я могу передумать и взять свои слова обратно? Хенджин бросает суровый взгляд на мужчину и крепко сжимает чужую руку. -Хорошо-хорошо! Я согласен. -смеясь отвечает Чанбин, садясь на пол, притягивая парня ближе, усаживая на свои колени. -Теперь... мы типа пара? -Да... -слегка неуверенно. -Правда, немного странная... Через пару месяцев, Хенджин всё же признается, что Со был лишь вторым человеком в его неудавшейся куртизанской жизни. Да и Чанбин признается чуть позже, что не смотря на свой возраст, Хенджин был его первым, во многих смыслах.