Сборник Хенбинов

Есть такой вид соулмэйтства, когда рисунки, что вырезаны на теле одного, разукрашиваются красивыми татуировками на теле другого. Но шрамы и татуировки исчезнут навсегда, как только соулмейты найдут друг-друга и коснуться губами.

У Хенджина всё тело исписано чернилами принадлежности, а в душе как-то слишком больно, от новой отметины... Парень даже проколол губы и уши, центральный хрящик и наискосок сбрил бровь, чтобы говорить что он - неформал. Всё лучше сныть странным из-за музыкальных предпочтений, чем признаваться, что твой соулмейт фанатик боли. Хенджин честно ненавидит каждое тату, что красуется на белоснежной коже. Каждый новый рисунок цветов или ветвей, различается лишь глубиной порезов, но все одинаково ненавистны. Все они говорят о боли. Все они кричат о боли. Смертельной боли. Душевной боли. И все они - свидетели хвановской слабости, беспомощности. Хван Хенджин. Двадцать один год. Беспомощный наблюдатель с единственным страхом... что однажды, розы распустятся на шее или запястьях рук и это будет последнее тату на белоснежной коже. Хенджин не чувствует боли, когда новый рисунок появляется на его коже или начинает перекрывать старое, дополняя его. Ему всё равно, где именно оно появится... но ему до одури больно знать, что эти цветы единственная связь с его родственной душой. Это как быть запертым в идеальной клетке. Питание, воздух, вода, все условия - но ты несчастен. Нет тепла и любви. Есть связь - но нет эмоций. -Отлично выглядишь! -радостно басит Феликс, когда Хенджин стягивает с себя футболку, приоткрывая дверцу шкафа. -Новая татушка?! Зачеееееееет! -веснушчатый мило щурит глаза, рассматривая спину друга и радостно поднимает большие пальцы вверх, зная, что Хван этого не видит. -Ага, на днях сделал... -слегка смущаясь отвечает брюнет. Феликс конечно был Хенджину другом, почти братом или как еще говорится: "Друг-брат-почти сестра". Они знали всё друг о друге. Ну почти всё. Единственное в чем Хенджин так и не смог признаться, что его нитью связи является боль и эти чертовы тату. -Решил забиться полностью? -подмигивая, уточняет блондин, лениво потягиваясь на кровати. -Тебе идёт. Хочешь посоветую хорошего мастера, Чани-хён у него забивался на днях. Правда, тот мастер не рисует всякие розочки... но думаю, ради тебя он сможет изменить решение. -бас кокетливо смягчается, приобретая смазливо-сладкие нотки. -Спасибо... у меня уже есть свой. -с досадой отказывается брюнет, в сотый раз проклиная все эти блядские розы на своем теле. -Воу... Бинго! Отлично выглядишь, прям сама смерть! -Феликс ёжится от собственных слов, когда в их с Хенджином комнату студенческого общежития, заходит одногруппник, одетый во всё черное с головы до ног. -На кладбище давно не было пополнения и ты решил добавить жильцов, напугав смертных своим мрачным видком и грустной физиономией? -Очень смешно... -язвительно бросает Чанбин, -...я че зашёл то. У вас конспекты по вышмату есть?! Я просто пропустил первую пару во вторник... плохо себя чувствовал... -нахмурив брови, Со странно скривил лицо, будто ляпнул что-то лишнее и признался в чем-то запрещенном. -Ноу, ноу. -поднимая руки вверх и отрицая любую причастность к этому адскому предмету. -Я надеюсь на мозг Банчана во время экзамена. -бегло поднявшись с кровати, ретировавшись к выходу, -Пожалуй, схожу проведаю своего ботаника! -вылетая из комнаты и громко хлопая дверью. Ли Феликс умел прекрасно делать две вещи в своей жизни: 1. Избегать любых тем об учебе. 2. Мастерски подлизываться к Чану, чтобы тот помог закрыть ему все проплешины собственной халатности. Недовольно покачав головой и мысленно отвесив другу поджопник, Хенджин даже не посмотрел на Чанбина, бросив: -Возьми в столе, во втором ящике. Там расписаны все проблемные задачи с двойным решением, должно быть понятно. -пытаясь отыскать нужную толстовку. -Хенджин... -из-за дверцы шкафа вылезли два хвановских глаза и часть носа, что заинтересованно посмотрели на Со. -Тебе нравятся твои татуировки? -Да. Хван хотел бы хоть раз сказать правду. Не лгать хоть кому-то и признаться честно. Он не-на-ви-де-л одну лишь мысль, о существовании этих рисунков на собственном теле.

Н-е-н-а-в-и-д-е-л.

-Тогда хорошо. Надеюсь, они действительно дарят тебе счастье... -быстро вытащив нужные конспекты, Чанбин бросил беглое «Спасибо» и пулей вылетел из комнаты. Хван почему-то завис на несколько секунд, ощущая странные эмоции в груди. Чанбин всегда вызывал у него чувство спокойствия. Безмятежности. Но именно в этом чанбиновском «Хо-ро-шо», не было ничего хорошего. Совершенно. А это «...дарят тебе счастье...», что за херня такая?! Что за забота?! Внезапная забота?! Подождите... внезапная ли...? Хенджин повернул голову вбок, смотря в боковое зеркало, рассматривая себя и прокручивал все короткие диалоги с мрачным одногруппником, за все три года совместной учебы. Тот всегда интересовался состоянием Хенджина, его предпочтениями, эмоциями, а тату... Чанбин был единственным человеком на планете, что не уточнял, «Почему, именно цветы?». Он лишь изредка спрашивал о следующем «рисунке» и по-странному совпадению, именно там и появлялась новая татуировка. Да и к тому же, Со был тем человеком, что прекрасно угадывал предпочтения Хенджина и даже пару раз молча оставлял ему закуски, бурча о том, что нужно следить за здоровьем, даже если косишь под неформала. И таких совпадений складывалось слишком много... чертовски много... Звонко хлопнув дверцей шкафа, вылетая из комнаты и даже не подумав одеться, Хенджин побежал в другую часть коридора, к дальней комнате в которой жил Чанбин. -Живо разделся! -громко рычит Хван, залетая в комнату и даже не заботясь о том, что кто-то может его услышать. -Я, пожалуй не буду мешать... -сидящий на кровати Минхо, спокойно встал, бросив странный взгляд на Со, будто говоря ему, что это его проблемы и однажды это бы случилось. -Сильно не орите, стены тонкие. -забрав пару учебников и тетради, Ли покидал комнату, бросая на прощание: «Пойду в библиотеку. Буду поздно, можешь не ждать». Убедившись, что дверь за Минхо закрылась и больше никто не мешает, Хван подошел к Чанбину ближе, повторяя свою просьбу, но уже спокойнее. -Зачем? Почему, я должен раздеваться перед тобой? -скрестив ноги, усаживая в позу лотоса, Чанбин натянул рукава толстовки ниже, плотнее закрывая руки. -Так сложно выполнить мою просьбу?! -Мы не столь близко знакомы, чтобы я так просто раздевался перед тобой. -Бесишь! -раздраженно и обиженно выпаливает Хенджин, быстро сокращая расстояние. -Не хочешь по-хорошему...

Есть такой вид соулмэйтства, когда рисунки, что вырезаны на теле одного, разукрашиваются красивыми татуировками на теле другого. Но шрамы и татуировки исчезнут навсегда, как только соулмейты найдут друг-друга и коснуться губами.

-Нет! Нет! Нет! -повторяя мантру отрицания, Со отползает назад, прикрывая рот рукой. -Не посмеешь.. нет... Хенджин остановился, стоя возле кровати одногруппника, внимательно смотря на Чанбина. -Почему, ты делал это? -отползая к самому краю, блондин неуверенно взъерошил волосы, оставляя ладонь на шее. -Почему цветы? -Со невольно сморщил нос и как-то виновато опустил глаза. -Ну это... -блондин теребил край толстовки,пытаясь подобрать слова и звучать менее глупо. Хотя в данной ситуации, никакие слова не смогут избежать волны хохота Хенджина, которой три года назад подвергся Минхо, услышав оправдание Чанбина. -Просто... -«К черту!» -Ну, красивые они! Не мог же я, тебе такому крутому, тайком дарить цветочки?! Да и даже открыто! Ты же всё ходил и говорил о своей неформальности, будто никогда не примешь ничего нормального! -облегченно выдохнув, Чанбин продолжал смотреть на свои руки. -Я никогда ни за кем не ухаживал и без понятия, чего там надо делать и говорить... И почему нет справочника ухаживаний? А? -блондин поднял глаза, улыбаясь собственной глупости, надеясь, что собеседник тоже улыбается, но всё было иначе. Хенджин был зол. Он был в ярости. Он с силой сжимал кулаки, гневно смотря на Чанбина и скрипя зубами. -Ты идиот или да?! Бесишь! Бесишь! Ты придурок! Псих! Ненормальный! -Хван бросался оскорблениями и попутно всем, что попадало ему под руку, метко швыряя в Чанбина, пытающего укрыться. -Хэй! -спрыгивая с кровати, быстро подбегая к Хенджину, ловя и убирая его руки за спину, Чанбин посмотрел ему в глаза и недовольно пробурчал: -Мог просто сказать, что тебе не нравится, чего вещами то бросаться?! -Придурок! -фыркая, Хенджин пытается с помощью злобных ноток спрятать дрожание в голосе, но глаза плавно наливающиеся слезами и предают Хенджина. От такого близкого контакта и близости, становится неловко, да и понимание того, что ради него Чанбин калечил себя, убивает сердце. Какой придурок может решить, что кровавые раны романтичны?! Какой идиот будет так ухаживать?! Точно. Только один и этот придурок сейчас стоит напротив Хенджина, держа его руки и стоя так близко... что его теплое дыхание мягко опаляет шею. -Тебе больно? Прости... -Со ослабил хватку, выпуская хвановские руки, делая шаг назад. Шмыгнув носом, Хенджин вытер нос рукой, смахнув предательскую слезу с щеки. -И что?! Что?! -повышая голос, -Захочу дракона на всю спину, тоже будешь себя резать?! -упираясь кулаками в бока. -Да?! На мгновение задумавшись, Со завел руку за голову, почесав затылок и неуверенно ответил: -Будет конечно больно... но раз ты хочешь... -У тебя опилки вместо мозгов?!Совсем кретин?! Чанбин намного крупнее Хенджина, но ниже его на пару сантиметров. Чанбин не столь умён, но можно сказать романтичен... по-своему конечно, но романтичен. Чанбин скрывает под маской отстраненности заботу, а Хенджин скрывает мягкость. Они жестко противоречат друг-другу и своим внешним шаблонам, но прекрасно дополняются и даже схожи в своих страхах. -Да чего ты ругаешься то? -А ты не понимаешь? -ударив Со в грудь, -Не понимаешь?! -продолжая тарабанить по крепкой груди со всей силы. Чанбин даже и не знал, что делать... И почему нет учебника по предотвращению чужих истерик? Почему нельзя напечатать какой-нибудь буклет там или краткое пособие? Было бы проще. Намного проще. Сейчас, стоя в непонимании, продолжая молча терпеть все удары, блондину ничего не пришло в голову, кроме как просто обнять Хенджина. Успокоить таким образом этого неформального, полуголого, разбушевавшегося Тайсона, что продолжал тарабанить Со в грудь и одновременно плакать, выкрикивая проклятья. -Тише... -мягко, проводя руками по холодной коже, согревая подушечками пальцев эти ненавистные Хенджину розы, что едко пропитаны под его кожей. Брюнет мгновенно успокоился, чувствуя аккуратные касания и теплые поглаживания. Это было странно. Хван никогда не верил всем этим рассказам о соулмейтах, говорящих о том, что каждое объятие приравнивается к исцелению. Только сейчас, когда Со так сладок в своих объятиях, трепетен в прикосновениях и легкий баритон растекается патокой, словно сладкий, цветочный мёд, проникающий в самое сердце. Хенджин готов забрать свои слова обратно. -Ты замерз. -Чанбин хотел было отстраниться, да только чужие руки уже легли на талию, проворно проникая под толстовку и заключая блондина в ответные объятия. -Не холодно. -укладывая голову на чанбиновское плечо, прижимаясь ближе, вдыхая такой приятный и уже ставшим родным аромат. -Я всегда думал, что эти цветы значат что-то плохое или обозначают твои страдания... Думал... что тебе плохо... считал себя никчемным, что даже не может помочь своей родственной душе... -Я идиот, да? -голос звучит виновато и Чанбин отдаляется, заглядывая Хенджину в глаза. -Извини? -Нет. Не извиню, если ты не сотрешь все эти чертовы цветы с моего тела. -Ты хочешь... чтобы я... -Да. -уверенно. -Но так же нельзя... ну там свидания и всё такое... ухаживать надо... -В топку твои ухаживания! Еще одни подобные фокусы я не переживу! Смерти моей хочешь?! -Хенджин смотрит укоризненно, будто пытаясь убить Чанбина взглядом. Нет, ну а что он? Совсем ничего не понимает! -Ты такой милый, когда злишься... -уголки чанбиновских губ скользят вверх, а рука невольно потянулась к лицу, стирая дорожку от слез. -Я тут тебя ругаю, а ты хо... Новая порция ругательств застревает в горле, а взамен Хенджин чувствует тепло мягких губ и сладкий привкус баббл ти на кончике языка. Хван улыбается в поцелуе, вспоминая, что ещё на первом курсе, как-то рассказал Со о любви к этому вкусу леденцов и это было мило, ведь тот запомнил. Всё тело окутывает сладкая нега с теплым, легким покалыванием на коже, где раньше были тату. Чанбин закусывает чужую губу, когда глубокие шрамы начинают затягиваться и тихо шипит, пытаясь забыть о боли. Видя дьявольский прищур карих глаз, Со лишь мягко ухмыляется, безмолвно говоря: «Я в порядке. Всё хорошо.» -Так тебе и надо! -ядовито бросает Хван, вдобавок щипая Чанбина за разгоряченную кожу. -Вы столь любезны... -улыбнувшись, оставляя сладкий поцелуй со вкусом бабл ти на белоснежной шее.