if you want

— Давай, если продуешь, то бьёшь себе на заднице тату? — Ехидничая и щурясь, смеётся Сынмин. — Да ты конченный, — взорвался блондин, размахивая руками. — Пусси, — одними губами прошептал парень, наклоняясь к юноше. — Пу-у-усси. — Сука ты, Ким Сынмин, — шипит Хван, но слабо кивает. — Валяй. Но эскиз мой и бью я на бедре. — Задница или бедро — неважно, главное, чтобы набил. — Скрестив руки на груди, Ким слабо дёрнул подбородком, проводя языком по зубам. — Но эскиз мой. — Хван глаза закатывает, но соглашается.

***

      Хван жалобно стонет, понимая, что спор продул в сухую и теперь обязан выполнить своё наказание. Улюлюкающий Сынмин настроение не поднимал абсолютно, только усугублял плачевное состояние Хёнджина, в секунду переставший верить в чудо. — Я жду вечером фото, сладуся, — улыбается Ким, помахивая на прощание ладошкой. — Пидор, — фыркает Хван, закатывая глаза и в Инстаграме аккаунты разных салонов рассматривая, останавливая свой выбор на самом ближайшем, каком-то лофтовом и маленьком салоне, где было всего два мастера: некий Банчан и парень помладше, Чонин, вроде.        Хёнджин делает глубокий вдох и пишет небольшое сообщение, уточняющее, есть ли у них сегодня свободное время. Ответ приходит незамедлительно и парня записывают именно к тому, что помладше. Блондина это настораживает, он тихо подозревает, что тот может оказаться неопытен, только выбора особо и нет.       Время было выбрано ближайшее и, по советам молодого мастера, Хван направился в ближайшее кафе, чтобы немного перекусить.

***

       Хван про себя мантру читает, даже сам не зная, на что нацеленную, но это успокаивает лёгкое волнение зарождающееся внизу живота.       Дверные колокольчики заполняют помещение и эхом раздаются в голове блондина, вместе с музыкой, тихо играющей где-то за дверью, откуда выходит молодой юноша, с тёмно-синими волосами, небрежно заколотыми сверху, больше напоминая павлиний хвост. Он коротко стреляет в Хёнджина взглядом, напоминая настоящую хищную лисицу, и натягивает доброжелательную улыбку. — Ты Хёнджин? — Юноша закатывает рукава чёрного свитшота, показывая миру вытатуированные руки, на заметку, только в чёрном цвете. Хёнджин зависает, оглядывая татуировки парня и в упор игнорируя протянутую для приветствия руку. Ян руку убирает, неловко улыбаясь и чуть хмурясь. — Ладно, пойдём.        Хёнджин губу прикусывает, понимая, что немного оплошал перед юношей, но слепо винил его в том, что нельзя быть настолько завораживающе красивым и люди не будут игнорировать твои приветственные жесты. — Показывай свой эскиз, — Хёнджин готов был взвыть, но телефон протягивает, прямо с открытым диалогом, где красовалось довольное соновское «лох, фотку скинь потом». — Проспорил другу? — Синеволосый улыбнулся, исподлобья смотря на Хвана, что уже всю губу свою обкусал. — Ты не первый такой, расслабься. — Пожимает плечами парень, телефон блондину возвращая, а сам отсаживается за стол, доставая белый лист бумаги и карандаши. — Я сделаю эскиз, немного подправлю, а ты либо одобришь, либо трус, — он хихикнул, кидая на парня хитрый взгляд.       Для Хёнджина время тянулось слишком долго, ведь он даже не знал какой у него болевой порог и это сейчас волновало даже больше, чем опыт юного мастера. Не очень хочется ударить в грязь лицом перед незнакомцем.       А Чонин, с довольной улыбкой, крутиться на стуле, показывая готовый эскиз. Хван кивает, давая добро. Добро не даёт только напряжённое, почти окаменевшее тело, отчего Хван еле как доходит до кушетки, снимая узкие джинсы и укладываясь на бок, лицом к Чонину. Видеть сосредоточенное лицо мастера казалось более успокаивающим, чем смотреть на стенку, которая статично не менялась никак. А вот Чонин выглядел завораживающе: сосредоточенный, брови чуть сведены к переносице, а скулы настолько выразительные, что Хёнджин не против был проверить свой болевой порог, порезавшись об их остроту. — На бедро, серьёзно? — уголки губ поползли вверх сами собой. — Лучше, чем на заднице, — улыбка в ответ получилась сама собой. — Я бы лучше посмотрел на твою задницу.       Хёнджин сделал глубокий вдох и задержался прямо так, бегая взглядом по лицу Яна, пытаясь понять, шутит тот или нет. Ни одна мышца и не дрогнула, явно шутников здесь не держат.

***

       Монотонное жужжание машинки успокаивало не меньше, чем сосредоточенное лицо Яна. Покалывание вызывало лишь периодическое сокращение мышц и тихое мычание со стороны парня. Хёнджину было приятно, но признавать то, что ты мазохист, было не очень круто, да и имиджу его стервозной натуры не очень содействовало.        Игла мягко скользила по бедру, вбивая краску под кожу достаточно глубоко, чтобы по телу проходили короткие разряды тока. Теплая ладонь крепко сжала худое бедро, натягивая кожу максимально ровно и пытаясь юношу удержать на месте, только Хёнджин почувствовал в этом всём огромную подставу.       Низ живота приятно потянуло и парень заёрзал. Чонин сжал его бедро ещё сильнее, стараясь усмирить парня, ведь иначе линии будут неровными, а залогом успешной татуировки всё-таки служил контур. — Ты можешь прекратить это? — Мастер прошипел, отключая машинку и смотря парню в глаза. Тот лишь губу кусал, еле скулёж сдерживая и бёдрами продолжая ёрзать, пока руки стыдливо тянулись к паху, прикрывая. — Ва-а-ау, — Хван моментально напрягся, замечая ту самую хищную ухмылку на лице Яна. — Давайте перенесём сеанс, — протараторил светловолосый, тут же отрываясь с места и хватаясь за джинсы. — Мм, нет, я предпочитаю доводить начатое до конца, — монотонное рычание раздалось прямо над ухом, заставляя мурашки по телу пробежать и даже одежду выронить из рук.        Хёнджин в тот же момент почувствовал, как его повалили обратно на кушетку, нависая сверху. Ухмылка губ юноши не покидала, а в глазах заиграли огоньки, – Хёнджин чувствует, что вляпался. Ещё он чувствует, как чужое колено врезается в промежность и давит на пах, стимулируя тот ещё сильнее. Звонкий стон срывается с губ неожиданно для обоих, Джин буквально чувствует, как кончики его ушей краснеют.       Чонин не теряет время зря, проскальзывая ладонью под тугую резинку чёрных боксеров, игриво касаясь пальцем головки, пытаясь понять, насколько та влажная. Хван жмурится, но бёдрами навстречу толкается, получая в ответ грубый шлепок. — Я же просил тебя не двигаться, — Чонин выдыхает куда-то в шею, впиваясь жадным поцелуем в абсолютно не тронутую кожу. Блондин хнычет, руками вцепляясь юноше в лопатки, а шею подставляет всё больше, – нравится, что всё ещё трудно признать. Грубые укусы приятной тяжестью отдаются внизу, а набирающие цвет засосы даже в мыслях возбуждали.        Нижнее бельё исчезает довольно быстро, так, что парень и внимание на это обратить не успевает, пока его член так уверенно ласкает тёплая ладонь. Пальцы то и дело проходятся по головке, смазывая естественную смазку и кропотливо распределяя ту по стволу. Хван честно держится, чтобы не застонать, но сдаётся уже на второй попытке.       Разочарованный вздох – стоит ладони покинуть своё место, а Чонину слезть с хвановских бёдер. Хёнджин голову откидывает и дышит тяжело, пытаясь придти в себя, только не успевает и двух вдохов сделать, как сверху вновь появляется приятная тяжесть, а Ян мягко скользит ягодицами по прижатому к низу живота возбуждению. — Будь паинькой и веди себя потише, Джинни, — шепчет в губы, в ту же минуту плавно насаживаясь на член парня и тихо шипя от боли — А он оказывается больше.        Хёнджин тихо материться, позволяя себе такую дерзость в данный момент. Руки сами собой находят своё место на ягодицах юноши, сжимая те и разводя так грубо, насколько представлялось возможным. Захныкал уже Ян, прогибаясь в пояснице и всем весом наваливаясь на грудь парня, начиная плавно толкаться бёдрами.       У Хвана дыхание перехватывает, он ведь как бы считал, что девушки ему нравятся больше, а Ян девушку напоминал не особо, да и вообще был не в его вкусе абсолютно. Возможно, пересмотреть свои взгляды самое время.       Чонин двигается рвано: поднимаясь плавно, а опускаясь резко, отчего шлепки звучали как эхо, рикошетом отлетая от стен. Хёнджин не сдерживается, поднимая Яна и задавая собственный резкий и грубый темп, заставляя юношу всхлипывать и стонать так, что он постепенно охрип. — Хёнджин, я всё, — скулёж парня утонул в глубоком и влажном поцелуе. Пухлые хвановские губы как в последний раз сминали более тонкие Яна, что тот даже и забыл, что находится на грани, бессовестно кончая тому на рубашку.       Сипло застонав, Хёнджин толкнулся ещё несколько раз в плотно сжатое колечко мышц, сдавливающего почти до боли, и изливаясь наконец юноше на бедро. Ян валится сверху, тяжело дыша и утыкаясь блондину в шею, он и подумать не мог, что Хван перехватит инициативу, заставив Чонина настолько позорно спустить тому на одежду, отчего даже яблочки щёк налились краской. — Я даже не спросил сколько тебе, — смеётся темноволосый, приподнимаясь на локтях и голову ладошками подпирая. — Вдруг совратил малолетку. — Восемнадцать, вообще-то, — фыркнул блондин, поглаживая подушечками пальцев крестец парня. — Прости, хён, — хитро улыбается, глаза щуря. — Мне семнадцать. — Пиздец, — вздыхает старший, глаза прикрывая и тихо хихикая. — Ты должен мне дать свой номер, чтобы я на тебя заяву не написал, — фырчит на ухо, настоящего лисёнка напоминая. — Ты работаешь в тату салоне в семнадцать лет, Чонин, — невзначай бросает старший, размазывая семя по худому бедру. — Записывай.