Граница Истока: Великий Приказ

Они стояли друг напротив друга. Пристальные взгляды, пронизывающие друг друга разными оттенками, одновременно оценивали общее расстояние между ними. Несмотря на напряжение и гнев, кипящий в сердце Королевы Победы, она всё ещё не растеряла рассудка и понимала, что бездумным нападением не победить. Тем не менее, смотря на улыбающуюся фигуру, ярость всё сильнее закипала в её сердце, готовая вырваться, словно жерло вулкана.        — Ну давай, Боудикка, склонись передо мной. — В отличие от Царицы Иценов, костяшки пальцев Нероны бледнели от силы хватки на рукояти клинка и щита. Она находила происходящее достаточно забавным, чтобы веселиться. — Моли о прощении, и, возможно, я пощажу тебя. Император любит своих подданных, и ты тоже ещё считаешься им. Моли, и я проявлю милосердие.        Последняя капля.        — НЕРОНААА!!! — Без лишних движений она ринулась вперёд, чтобы пронзить плоть противника. Наступление было таким стремительным, что взгляд человека мог даже не уследить за ним.        Но удар был парирован. Удерживая свой меч левой рукой, Император Роз спокойно парировала атаку, даже не сделав шага назад. И тут же на неё обрушился град ударов с самых разных направлений. Боудикка не думала и не сдерживалась, нанося колющие и режущие атаки, пытаясь пробить защиту противника. Тем не менее, удары были отбиты тем, кто даже не оборачивался.        — Да, я Нерона! — Стоило Королеве сделать несколько шагов, как Император закинул клинок себе на плечо. Лицо всё ещё смеялось, но глаза… похолодели. В них плясало ледяное пламя. — Та, кто правит миром. А ты лишь жалкая женщина, осмелившаяся встать напротив меня. Твоё предназначение, Боудикка, валяться у моих ног и лизать мою обувь. В этом твой максимум.        Реакция была мгновенной.        Нерона чуть наклонила голову в сторону, пропуская размашистый удар щитом с воздуха, а затем отвела туловище назад, чтобы избежать атаки клинком. Ноги Императора крепко держались на земле, благодаря чему она смогла описать дугу собственным мечом, достаточно сильным, чтобы снести голову. Но его остановил звон от столкновения с щитом. Нет, не просто звон, а настоящая мелодия.        — Может, скажешь что-то? Или ты настолько ошеломлена моим величием, что не способна даже на это? — Удерживая орудие противника, висящее в воздухе, Нерона приложила чуть больше физической силы, заставив его опуститься сначала на землю, а затем склониться. — Наверное, я ожидала слишком многого от какой-то дикарки.        Возможности Боудикки не были низкими; на самом деле она была крайне грозным противником, который мастерски владел мечом, не растеряв навыки даже в пылу ярости. Но Нерона стояла на совершенно иной вершине. За те секунды она уже поняла тему, с которой бьётся другая сторона, а когда ты видишь ритм, дальше биться крайне просто. И это не то, что может удовлетворить Императора Роз.        — Ну же, давай, я не этого желаю. — Усмешка стала презрительной. Казалось, весь мир в миг сузился, чтобы тут же разлететься на тысячи и десятки тысяч километров. — Покажи мне его. Преподнеси мне, своему Императору, свой танец, чтобы я наградила тебя достойной смертью.        — Нерона… — Протянула Боудикка, схватившись обратным хватом за собственный меч. Чуть пригнувшись, словно готовая к прыжку, она выплюнула каждое последующее слово. — Ты сущий монстр. Худшее, что порождало человечество! Как земля может выносить тебя?! Умри! Умри! УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ!        — Аха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! — Услышав подобное, Император закинула голову от неудержимого смеха, чем тут же попыталась воспользоваться Боудикка, чтобы избежать удара ногой, не скованного алым платьем. — Меня невозможно выносить?! Да-да, всё так! Я не выношенный ребёнок, а та, кто сама правит! Мир не указ, а лишь моя площадка!        Ветер переменился. Если до этого Боудикка могла наблюдать общий стиль боя своего противника, то один данный миг тут же пошатнул её рассудок. Ведь меч… попросту исчез. Лишь на инстинктах она смогла защититься, и платой за это был резкий полёт в другую сторону. И пусть ей удалось перегруппироваться, удар об стену был крайне неприятным. А будто в насмешку, стоило этому удару произойти, как прозвучала мелодия.        — Похоже, твой меч слабоват, не то что мой. — Указательный палец прошёлся по лезвию, настолько прекрасному, что само по себе имеет право называться искусством. Капли крови, оставленные Королевой Победы, покинули орудие благодаря пальцу и закончили свой путь на языке Императора Роз. — Хм, неплохо, хотя есть кисленький привкус. В общем, на полноценное блюдо не пойдёт, но на разок может сгодиться.        — НЕРОООООООНА! — Такое поведение ещё больше выбесило Боудикку, и Святой Грааль ответил на её ярость. Сияние артефакта увеличилось, повышая параметры женщины, давая ей ещё больше силы, чтобы сокрушить противника. — ТЫ МОНСТР!        Они были изначально людьми, живыми героями, но всё же уступали слугам. Только вот никто, кому открылась данная битва, не осмелится посмотреть на сражение сверху вниз. Граждане Империи разбежались, чтобы не мешать своему Императору, но оставаясь достаточно близко, рискуя жизнью, лишь чтобы узреть величие Рима.        Пусть на стороне Боудикки был Святой Грааль, дарующий ей силу, превосходящую поддержку слуг, Нерона ни капли не уступала ей. Каждая атака Императора Роз была настолько естественной, что смешивалась с самой природой. Подобно дуновению ветра, о самом факте атаки говорили лишь раны на теле Боудикки и мелодия звона, как символ своего триумфа. И ещё больше раздражения врага.        Эстус, Изначальное Пламя. Когда-то давно на землю упал метеорит, прямо недалеко от Императора Роз. Обычно подобное можно было расценить как дурной знак, и тем не менее Нерона не была охвачена аналогичными мыслями, наоборот. Тут же она дала распоряжение перенести дар небес в столицу для того, чтобы лучшие мастера выковали из него лучшую сталь.        Шесть дней и шесть ночей шёл процесс ковки, во время которой Нерона неустанно стояла рядом с кузнецами, словно желая передать будущему мечу часть своего величия. Итогом стало рождение багрового меча, который вместо обычного звона отдавал мелодию, способную посрамить даже муз. Император даже лично вырезала на нём надпись — Царство Небесное и Адское.        Верное орудие, единственное в своём роде, достойное покоиться в руках Императора. Нерона прошла множество сражений, лично выступая на гладиаторской арене, и именно данным клинком разила своих противников. Никто не мог устоять перед его мощью и её величием.        — Ты… — Поднявшись на ноги, Боудикка взглянула на свой щит. И, с некоторой болью, отбросила его, взявшись за меч двумя руками. — Уничтожаешь всё, чего касаешься. Агриппина была права. Ты ничто иное, как монстр, загрязняющий мир и оскверняющий его. Даже хороший человек падёт.        Пусть слова и были сказаны практически шёпотом, это был настоящий крик. Крик души той, кто была тем самым хорошим человеком, что пала в попытке противостоять Нероне Клавдии, разрушившей её родину и смысл жизни. После длительного контакта со Святым Граалем ей открылась куда как больше правды, в том числе и о том, как должна завершиться жизнь Королевы Боудикки. Что сделают римляне с ней и её семьёй…        — Агриппина? — В задумчивом жесте девушка приложила палец к подбородку и подняла глаза к небу. Чтобы лишь схватить озарение и счастливо засмеяться. Смехом, подобным одновременно пенью музы и смеху дьявола. — Мама?! Она тоже здесь?! Как чудесно! Это же настоящий подарок для моего триумфа! Теперь-то я выставлю на всеобщее обозрение голову этой женщины, которую отрублю самолично!        Разумеется, данное удовольствие нужно будет разделить с тем, кто этого достоин. Единственный человек, оставшийся по-настоящему искренне верным ей, пожалуй, ему она позволит пронзить чрево данной дряни… О, а потом они осквернят её ещё тёплое тело, только вот Нерона ещё не придумала, как лучше это сделать. Благо времени будет предостаточно.        — ТЫ!!!!! — Данные слова окончательно сорвали последние оковы, сдерживающие гнев, перерастающий в настоящее безумие. Безумие любящей матери, что видит, как дитя открыто отвергает чистую любовь той, кто подарила ей жизнь. — ЧУДОВИЩЕ!!!        Рука Королевы потянулась к карману, чтобы извлечь препарат. Последнее средство, которое она действительно не желала использовать, но другого выбора более не осталось. Чтобы победить Зверя, нужно самому выпустить своего внутреннего хищника.        — Это… — Взгляд девушки замер на препарате, который оказался в руках Боудикки, и пусть она никогда его не видела лично, почему-то один его вид отразился на её разуме. Острая боль пронзила голову, пусть Нерона не подала виду. Сейчас было не до той мигрени, которая мучила её все эти годы.        — Подарок твоей матери, последнее, что сможет тебя остановить. — Провозгласила женщина, прежде чем без всяких колебаний закинуть препарат в себя.        — Стой, не надо! — Вопреки ожиданию, тон Нероны изменился. На краткий миг горящее ледяное пламя отступило, чтобы явить тот ясный взор, который представал перед всеми жителями Рима, и который в своё время узрел Рицука. В которых отразился страх. Но было поздно.

Прими Мою Любовь

Высвободи Своего Зверя

Ужасающее давление охватило не только поле боя Императора и Королевы. Даже люди за пределами столицы ощутили это ужасающее давление, превосходящее любые нормы. Халдее показалось, что они вновь узрели Фафнира… Нет. Великого Дракона в пике его ярости.        — РААААААААА! — Красная пелена опустилась на глаза Королевы Победы, а рот издал звериный рык, словно пробудившийся хищник. Чистейшая ярость, более не сдерживаемая моральными устоями, обрушилась на всех, готовая утопить мир в крови. — НЕРОНАААААААА!!!        В ответ на это Святой Грааль не стал сдерживаться, преобразуя женщину. Чистое одеяние окрасилось в темные тона, волосы вспыхнули и отрасли, тогда как кожа побелела. Само состояние женщины изменилось, сделав её не просто Псевдо-Слугой, а практически настоящим Слугой высшего уровня. Живой Герой и Героическая Душа окончательно слились, чтобы под воздействием Благородного Фантазма Агриппины породить чудовище, имеющее право зваться Альтер Боудикка.        Впервые она совершила подобное, выпустив всё то зло, что питалось в глубинах сердца. Даже когда память о будущем начала приходить к ней постепенно, Боудикка сдерживалась. В ней ещё теплилась та доброта, которая мешала яростному наступлению; она верила, что всё ещё можно исправить… Верила в Нерону. Крохотная надежда, что это просто глупое дитя, которое потерялось в своём одиночестве и её ещё можно спасти. И всё это сгорело, когда она узрела истинную сущность этого.        — О нет… — Нерона впервые ощутила эту эмоцию. Страх. Видя, во что преобразилась эта женщина, Император по-настоящему испугалась, но не обретённой силы. — Ч-что это… Нет, нет-нет-нет…        Удар. Первый удар был настолько стремительным, что даже приложив всю свою силу, было попросту невозможно его сдержать. Земля треснула под ногами, и Нерона отлетела, вынужденная даже в таком свободном полёте держаться за свой меч и размахивать им из стороны в сторону, чтобы защититься от хаотичных атак, лишённых хоть какой-то техники от более не сдерживающейся Боудикки.        Ранее это была игра в одни ворота, как могли сказать наблюдающие из Халдеи. Стиль владения мечом Нероны был далеко от уровня величайших мастеров меча, и тем не менее он был крайне грозным. Она умело смешивала свою физическую силу, качественное оружие и понимание боя, а также дополняла его пространством. Сумев правильно подстроиться под дуновение ветра, она позволила клинку лететь с большей скоростью, будучи сокрытым от глаз окружающих, в том числе и Боудикки. В подобной схватке это должно было стать смертельным.        Но отныне это бесполезно. Дикий зверь не действует на основе разума, он живёт одними инстинктами. Если раньше Боудикка пыталась анализировать сражение и пыталась понять, что стало с мечом противника, то более это для неё не играет никакой роли. Достаточно просто рубить, пока жертва не умрёт. И пусть Нерона не уступает ей, она не достаточно…        — НЕРОНАААААА! — Как только тело Императора упало на землю, пробив собой несколько каменных стен, а верный меч отлетел чуть в сторону. Боудикка стояла над ней, сжимая клинок, который без всякой жалости вогнала в тушу той, кого перестала признавать человеком. Меч вошёл прямо в живот, тогда как освободившиеся руки схватились за шею, начав её душить. — УМРИИИИИ!!!!!        — Аааааааа! — Чувство боли распространилось по всему телу Нероны, и она издала крик боли. Пальцы пытались ухватиться за землю, впиваясь в песок колизея. То место, где она любила выступать под всеобщие аплодисменты. Место её бессчетных побед и купания во всеобщей любви и обожании.        «Почему… Почему это происходит… Я… я ведь не хотела ничего подобного.»        Жизнь потихоньку покидала тело Императора Рима. Боль от раны в животе, удушение от Боудикки, хватка которой превосходила сталь, казалась такой, что она переломает шею. Туман начал застилать взор, перед вечным забвением.        «Люди любили меня… Я… я любила их в ответ.»        «Ради них… Почему меня… Почему меня ненавидят.»        Воспоминания проносились в голове умирающей Нероны. Чувство настоящего исчезало, оставляя за собой только прошлое. Время, когда она выступала на этом самом колизее, как победы срывали бурю оваций. Когда она проносилась на колеснице по улицам Рима, ловя восхищённые взгляды и бросая в ответ розы.        «Ведь я просто… просто… просто хотела.»        Прошлое исчезало, вслед за жизнью. Пока не остался лишь один фрагмент того времени, когда она ещё была ребёнком. Такое далёкое, и потому по-настоящему прекрасное… Время, когда она была по-настоящему собой…        «Петь…»        Пальцы ослабли. Полностью сила ушла, и даже хватка на шее ослабла, когда уже звериный разум Боудикки убедился, что сопротивление прекратилось. Неужели она наконец… Получается, монстр был сражён… Им удалось…        — Кха! — Выплюнула кровь Королева, когда ощутила невероятной силы удар по своему животу коленом. И всё же она сдержалась, осознав происходящее, тут же схватившись за то, что практически отпустила, чтобы завершить дело. Но она замерла, когда увидела это. Небо. Она увидела кристально чистое небо в этих глазах, настолько, что можно было усомниться в реальности.        Но небо тут же заменилось бушующим первородным пламенем. Сопровождаемым диким смехом.        — АХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! — Окрашенная в крови своего заклятого врага, Нерона безумно засмеялась, полностью расслабившись. Казалось, она даже была счастлива от всего происходящего. — СПАСИБО ТЕБЕ, БОУДИККА! О, КАК ЖЕ ПРЕКРАСЕН ЯСНЫЙ МИР! ТЕПЕРЬ Я ВИЖУ ЭТО!!!        Ужасающее давление, по сравнению с которым ранее преображение Боудикки казалось лишь дуновением ветра, обрушилось на саму реальность, заставив её задрожать. Собравшиеся со стороны Слуги, наблюдавшие за битвой, инстинктивно упали на колени, тут же задрожав от мощи. Обычные римляне же склонились, коснувшись лбами земли в немом почтении и страхе.        Руки Императора, словно движение художника, легли на запястья той, кто душила её. Пальцы плавно, будто играя, одна за другой сомкнулись на конечностях, чтобы также легко сжать их. Послышался хруст костей, буквально раздробленных, а прежде чем Боудикка успела понять, она была брошена в сторону.        Поднятие на ноги было словно рождение, в подтверждение чему рана, которая осталась от меча, вырванного самой Нероной, полностью затянулась, будто её и не было, оставляя на память лишь испорченное платье. Безумие плясало в глазах Императора, но в отличие от того, что пробудилось в Боудикке, безумие Нероны было совершенно иным. Словно все те цепи, буквально вонзающиеся в её разум, наконец отпустили жертву, и она могла вдохнуть по-настоящему полной грудью. И отступившая боль раскрыла подлинную суть, которая варилась в этом котле.        — НУ ЧТО ЗА ЧУДЕСНОЕ ЧУВСТВО! — Став свободной, Нерона более не сдерживалась и могла говорить на полную силу. Настоящую силу. — СПАСИБО ТЕБЕ, МАМА! Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ! НЕНАВИЖУ! ЗА ВСЕ!!!        Люди никогда не могли понять Нерону Клавдию. Даже близкие люди, вроде Клаудии, не могли рассмотреть подлинную суть… всё, кроме одного человека. Агриппины, что взращивала свою дочь, как цветок, чтобы из него развился Он. Та, перед которой преклонится всё человечество, признавая своим правителем.        С давних пор Нерону преследовала одна болезнь, полученная от родной матери — постоянные головные боли. Она привыкла к этим чувствам настолько, что практически не замечала их, и окружающие тоже. В их глазах Нерона всегда была весёлой и позитивной личностью, но они даже представить не могли, какая боль ежесекундно мучила её. Именно данная боль стала причиной, почему она время от времени творила различные безумные поступки и стала причиной появления репутации садистки и неуравновешенного человека.        Но правда в том, что данная боль имела ещё две роли. Первая — она выступала как дрова, подготавливающие будущий костёр, что разгорится на весь мир, охватив его своим пламенем. А также она была сдерживающими оковами, что не давали явиться подлинному потенциалу Нероны, Величайшего Дитя Рима.        Теперь же, когда последние цепи спали, долго томящийся потенциал вырвался на свободу. В своём бушующем неистовстве, желая отыграться за все те годы, что приходилось терпеть. Отныне разум Нероны Клавдии ничего не терзало, она была полностью в своём уме… Разуме, который хотел выплеснуть свою любовь в том виде, который, по её мнению, мир заслуживал.        — ВОТ ТВОЯ НАГРАДА, БОУДИККА, ЗА МОЁ ПРОБУЖДЕНИЕ! — С диким оскалом Император протянула руку, и клинок тут же метнулся в своё законное место.        Королева встала на ноги, готовая продолжить неравный бой. Пусть она узрела пробуждение дракона, внутренний хищник отказывался подчиняться Царю Зверей. Чем лишь повеселила своего противника.        — ЦИФРА ШЕСТЬ, ПОВТОРИТЬ ТРИ РАЗА! — Заявила Нерона, подняв над головой Эстус. Сияние солнца отразилось от него, создавая более ослепительную форму Императора, которая тут же замахнулась, вопреки огромному расстоянию.       

      Раз

             Меч, словно переменившийся в руках Нероны, описал по-настоящему красивую дугу, настолько очаровательную, что его можно было назвать подлинным искусством, стоящим выше всего остального. Он пронзил собой пространство и сокрушил его, тут же обрушиваясь на Боудикку, которая не смогла даже принять его, вынужденная прогнуться от прошедшей боли, растеряв защиту. Раздавшаяся мелодия звучала, как первая нота победы… и поражения.       

      Два

       От самой высоты неба до самого низа земли. И тут же обратный ход, сокрушивший всякое сопротивление, заставивший зашипеть Королеву от боли. Нота звучала, как предварительная, готовая к тому, чтобы зрители обратили внимание на скорый финал.        — ПРОЩАЙ! — Мимолетным движением, достигнув упавшую на колени Боудикку, Нерона схватила её за волосы, поднимая голову и заставляя ту посмотреть в свои глаза, занося клинок прямо к груди. В этот самый миг действия Благородного Фантазма Агриппины отступили, и Боудикка узрела всё своим разумом.        Финальный удар, сопровождаемый мелодией величия, что оборвал жизнь Королевы Победы. Последней мыслью которой было, что они проиграли. К сожалению, она поняла всё слишком поздно…       

      Три

       Последний шаг был наконец сделан. Они прозвенели те три раза, знаменуя Его пробуждение от своего сна. Нет, вернее будет сказано, что Он родился. Безумный взор Императора Роз охватил всё разом, каждого человека, в том числе и Слуг. Император Роз, подобно гусенице, наконец преобразился, став той, кто будет править.

Красного Дракона Рима