Лучше синица в руках, чем журавль в небе - 2

Если любишь - отпусти. Если вернётся, значит твоё, если нет, то твоим и не было.

Божен лично следил за тем, как его вещи переносят на корабль. Несмотря на то, что договор они с Александром заключили на год, он брал с собой в дорогу почти весь гардероб. Ограничивать его никто не собирался, чем Божен и воспользовался. Коли ему придется быть в роли заложника, он хотел получить от этого путешествия по максимуму. Увидеть великую империю Тал было его тайной мечтой долгое время. Александр то и дело оказывался поблизости, предлагая свою помощь. Божен был сдержан и каждый раз отвечал отказом. Он избегал Александра, трусливо откладывая разговор на потом. Даже мысли о причинах происходящего старался отгонять. Собрались в короткие сроки. Александр постоянно подгонял своих людей, торопясь покинуть Сокольский мыс. Вещи были погружены, имперцы уже заняли свое место на кораблях, все ждали только самого императора с личной охраной и Боженом. — Наступаешь на те же грабли? Снова решил подставить задницу императору в надежде на брак? Не получилось в прошлый раз, не выйдет и в этот. Хватит позориться. Божен, решивший подождать во дворе и напоследок полюбоваться родным домом, даже не обернулся на подошедшего Владимира. Его уже давно не задевали злые слова брата и попытки оскорбить. Он давно перестал пытаться понять, почему Владимир унижает его за то, над чем сам Божен не властен. Ведь не он выбирал родиться младшим сыном и не он придумывал законы, которые обязывали его становиться младшим мужем. Одна надежда, что Любомил, пришедший с помощью самого Божена к власти, сумеет наконец все поменять. Он задумался и даже не заметил подошедшего Александра. — К вашему сведению, княжич, — император со всем возможным презрением выделил титул, обращаясь к Владимиру, — я уже сделал предложение о равном браке вашему брату. Он отказал, но обещал дать мне время доказать, что я его достоин. Отвечать императору Владимир не рискнул, только почтительно поклонился и отошел. — Не стоило так говорить, — заметил Божен, не сводя взгляда с родных просторов. — Это правда, — пожал плечами Александр. — К тому же мне не понравился тон, которым он с тобой разговаривал. — Когда отплываем? — сменил тему Божен. — По-хорошему, нужно было сделать это два часа назад, — заметил Александр. — Все готово. Не хочешь попрощаться с отцом? Сообщать ему о том, что их отношения с родителем давно испорчены, Божен не стал. Даже возвращение домой не сблизило их. Хотя первое время отец старался. Вот только Божен ему не дал даже шанса. — Хочу, — ответил он. Александр кивнул и остался ждать. Божен столкнулся с отцом в дверях. Князь с ближайшими советниками как раз собирался на проводы. — Божен? — Ваша светлость, — кивнул Божен. — Я пришел попрощаться. Князь Игорь посмотрел удивленно, но тут же подал знак оставить их наедине. — Ты едешь по своей воле или как заложник договора? — осторожно спросил он. Божен смотрел на отца и понимал, насколько глупа была обида. Он отвернулся от родного человека за то, что тот не уберег его от ошибки. Не простил, несмотря на неоднократные извинения. — Мой ответ может что-то изменить? — Я могу попробовать поговорить с Александром. Или Любомилом. Мы можем попробовать пересмотреть договор. Если они не согласятся, я откажусь входить в состав Юга. Божен не смог сдержать улыбку. Кажется, с возрастом отец стал сентиментальнее, раз уж готов разорвать выгодный договор ради сына. — Не нужно. Мы заключили договор, и Александр выполнил свою часть, а я выполню свою. — Что ему нужно? Если он считает, что может использовать тебя, я… — Он предложил заключить с ним брак, а я отказался, — перебил Божен и весь сжался, ожидая осуждения. — Отказался? — переспросил князь Игорь, нахмурившись. — Да. Божен понимал, как глупо это звучит. Он отказался от брака с императором и теперь будет с ним на положении… Кого? Любовника? Заложника? — Я не понимаю, — честно признался князь Игорь. — Ты мог сделать прекрасную партию! — Я уже однажды сделал прекрасную партию, — возразил Божен. — Родмар был хорошим мужем, но я больше не хочу, как вещь, принадлежать другому человеку всю оставшуюся жизнь. По нашему же договору с Александром я буду свободен через год. — Мне жаль, — после короткого молчания произнес князь Игорь. — Прости, что я винил тебя в своих ошибках. Я был неправ. Князь притянул его к себе и крепко обнял. — И я был неправ. Надо было запереть тебя дома и следить в оба глаза. Я только позже понял, что семья важнее выгоды. Когда закончится этот год, возвращайся домой. Тебе здесь всегда рады. — Спасибо, — Божен улыбнулся. — Пора. Я и так заставил императора ждать, не хочу усугублять.

***

Божен еще долго смотрел вслед исчезающему берегу, стоя на палубе флагманского корабля. Было страшно до тошноты. Только сейчас он полностью осознал весь ужас ситуации. Снова, как и много лет назад, Божен оказался во власти человека, которого толком не знает. И при этом снова согласился на все сам. Что ждет его в чужих краях? — Здесь прохладно. Не хочешь пройти в каюту? Александр оказался очень близко. Не прикасаясь, но на грани. Божен даже чувствовал жар его тела. Он вцепился в борт, пытаясь справиться с волнением, напоминая себе, что сейчас он может постоять за себя. Божен молчал, и Александру пришлось заговорить, чтобы нарушить неловкую тишину. — У нас почти не было времени, чтобы поговорить, а мне бы хотелось все прояснить, — признался он. — Конечно, — кивнул Божен. Ему все было безумно интересно. Этот императорский корабль был одним из самых новых и мощных. Каюта, на удивление, больше напоминала комнату. Здесь были и настоящая кровать, и стол с удобным стулом для работы, и большой мягкий ковер, и пара кресел. В них они и устроились. Александр переплел пальцы и, устроив поверх подбородок, задумчиво разглядывал Божена. Под этим пристальным взглядом было неуютно. — Вы хотели поговорить, — не выдержал Божен. — «Ты» везде, кроме официальных мероприятий, — попросил император. — И да, я действительно хотел бы многое обсудить. — Так объясни, что тебе от меня нужно? Потому что я не понимаю. — Я и сам не понимаю до конца, — признался Александр задумчиво. — Но знаешь… у меня было очень много любовниц и любовников. До тебя и после. И не менее красивых, чем ты. Но ты единственный, кого я постоянно вспоминаю и с кем сравниваю всех остальных. Я верю, у нас бы все получилось, сложись все иначе в прошлом… — Не выйди я тогда за Родмара? — уточнил Божен и дождался кивка. — Тогда ты бы вдоволь потешился с влюбленным в тебя глупышом и все равно женился на Великой княжне. А меня ты вспоминал лишь потому, что я выскользнул из твоих рук и посмел отказать великому императору, захватчику всего и вся. — Не делай из меня монстра, — нахмурился Александр. — Простите, ваше императорское величество. Зарвался, — с горечью ответил Божен. — Я лишь хочу знать, на каких я здесь условиях. Мне придется подстраиваться под них целый год, и для нас обоих будет проще, если я буду точно знать границы дозволенного и свои… обязанности. Александр устало потер лицо. — С тобой сложно, — заметил он. — Извини, я повзрослел. — Да уж, от того наивного, восторженного парня, которого я помню, ничего не осталось. И все же ты по-прежнему вызываешь во мне слишком сильные чувства. — Скажи мне прямо, чего ты хочешь? — еще раз попросил Божен. — Я хочу, чтобы ты дал мне еще один шанс. Постарался быть ко мне не предвзятым. Александр поднялся и, приблизившись, подал руку. Божену ничего не оставалось, кроме как встать рядом. Они были неприлично близко. Настолько, что можно было различить золотистые крапинки в глазах. Божен ощущал необъяснимое притяжение. Тянуло податься вперед, ощутить жар чужого тела. Потребовалось приложить усилия, чтобы остаться на месте. Александр сам преодолел последнее расстояние между ними. Положив ладонь на затылок, он притянул Божена к себе и осторожно коснулся губ. Поцелуй был неспешный и осторожный. Изучающий. Александр исследовал его губы и рот языком, медленно, чувственно. Божен честно старался оставаться равнодушным, но это оказалось просто невозможно. Оставаться безучастным не получалось, да уже и не хотелось. Все причины, по которым он собирался держать дистанцию, как-то поблекли и позабылись. Что же, стоило признать, целовался Александр мастерски. Он отстранился, не спуская с Божена взгляд, и довольно улыбнулся, вызвав приступ раздражения. — Мне нужно убедиться, что все в порядке, — сказал Александр. — Поужинаем вместе? — Как пожелаешь, — сдержанно кивнул Божен, чувствуя, как пульсируют губы после поцелуя. Александр ушел, а Божен сел на кровать и постарался успокоиться. Ему нужно собраться с мыслями и взять себя в руки. Он сам согласился на это все. Божен прекрасно понимал, что нужно от него Александру. Понял, стоило тому озвучить свои требования, и дал свое согласие. Тогда показалось, что его тело — небольшая цена за военную поддержку родного края. Он отлично помнил, как из-за Александра и чувств к нему жизнь покатилась под откос. Божену казалось, что за прошедшие годы он научился владеть собой, да и с чувствами к Александру покончено. К чему он оказался не готов, так это к тому, как его тело отреагирует на простой поцелуй. Никогда… точнее, очень давно любовники не вызывали у него настолько сильное желание. Если уж быть совсем точным, только Александр и вызывал. Тогда. В прошлом. Но Божен считал… надеялся, что то были отголоски первой влюбленности. Ведь все, кто были после, пусть и вызывали желание, но до той бури чувств не дотягивали. И теперь Божена беспокоило, что он не справится. Ведь он полагался на собственный здравый смысл, но что, если эмоции его подведут? Потому что он готов был отдать Александру тело, но не собственные сердце и душу. Божен не первый раз плыл на корабле. В конце концов, у князя Игоря был один из сильнейших флотов Великой Чуры. Однако ни одно судно отца не шло ни в какое сравнение с флагманским кораблем императорского флота. Божен всегда любил плавать и сейчас, несмотря на обстоятельства, старался наслаждаться путешествием. Покинув каюту, он выбрался на свежий воздух и, найдя себе уединенный уголок, устроился на палубе. Морской воздух ласковым не был, но прекрасно освежал и помогал привести мысли в порядок. Божен настолько погрузился в безмятежное состояние, прислушиваясь к плеску волн о борт корабля, что совсем не следил за временем и пропустил обед. — Вот ты где, — произнес Александр, приближаясь. Он присел рядом прямо на палубу и тоже устремил взгляд на бескрайнюю морскую синеву. — Я тебя потерял. Уже темнеет. Пойдем ужинать? Божен молча поднялся и последовал за императором. В каюте на небольшом столике уже ждала еда. Александр устроился напротив и приступил к ужину. Он пытался завязать разговор, но Божен отвечал односложно и неохотно. Так что доели в напряженной тишине. Дождавшись, когда унесут грязную посуду, Александр приблизился и, осторожно потянув Божена за руку, заставил подняться. Он снова оказался непозволительно близко, и снова Божен почувствовал, как тянется к нему всем своим существом. И сопротивляться не получалось совсем. Александр погладил по щеке и, не отпуская взгляд, приблизился к его лицу. Поцелуй был неспешный и глубокий. Божен, напрягшийся было при первом прикосновении, заставил себя расслабиться, а после и вовсе забылся, отвечая. Однако стоило Александру, огладив его спину сверху вниз, устроить ладони на ягодицах, оставаться безразличным не смог. Он замер в руках Александра, всеми силами подавляя желание отстраниться. Тяжело вздохнув, Александр, лизнув напоследок его губы, отстранился сам. — Спокойной ночи, — заявил он и покинул каюту, оставив Божена в разобранных чувствах. Сложно было даже предположить, что Александр вот так просто оставит его в покое. Это было неожиданно и… немного досадно. Божен так долго собирался с мыслями и готовился перед сегодняшним вечером, что отсрочка показалась пыткой. Неспешно переодевшись, Божен забрался в постель и на удивление быстро уснул.

***

На следующий день Александр пришел и на завтрак, и на обед, и на ужин. Приемы пищи проходили в напряженном молчании. Пару раз Александр пытался завязать разговор, но все попытки проваливались. Божен не желал сдаваться без борьбы, а Александр не торопился его принуждать. Впрочем, оба понимали, что долго это продолжаться не может. Первым не выдержал Александр. После ужина он остался и попробовал поговорить снова. — Я прошу тебя, прекрати вести себя как пленник, — раздраженно попросил он. — А разве это не так? — Не так. Я предлагал тебе стать моим супругом. Стать соправителем моей империи. Разве так относятся к пленникам? — Ты не оставил мне выбора, — напомнил Божен. — Разве не так ведут себя с пленниками? Я уже говорил, что согласился на все сам. Просто скажи, чего ты от меня хочешь. Для чего ты забрал меня в свою империю? Давай же, ответь честно. Ты хочешь, чтобы я стал твоим любовником? Александр хмурился и молчал. Тогда Божен так же молча поднялся и принялся раздеваться, не сводя с него взгляд. — Что ты делаешь? — осторожно спросил Александр, подавшись вперед. Божен не ответил. Обнажившись до конца, он подошел к кровати, лег на живот, подложив подушку под бедра, и медленно выгнулся. Александра будто выдернуло из кресла. Он приблизился и протянул руку к округлым ягодицам, но так и не прикоснулся. Стоял и боролся с желанием, понимая, что нужно выяснить все до конца, чтобы избежать проблем в будущем. Приподнявшись, Божен оглянулся через плечо. — Я уже согласился, — напомнил он. Александр сдался соблазну и провел кончиками пальцев по нежной коже от плеча до ягодиц. — Я в тупике, — признался он. — Если я сейчас займусь с тобой любовью, ты уверишься в том, что нужен мне только для этого. Но если я буду ждать и надеяться, что ты сам придешь ко мне, то ты из чистого упрямства будешь обходить меня стороной. Даже несмотря на то, что хочешь этого не меньше меня. — И что же ты выберешь? — поинтересовался Божен. — Думаю, мне стоит использовать все возможности, чтобы убедить тебя остаться, — хрипло заметил Александр, повторяя маршрут по спине, но теперь уже с силой оглаживая всей ладонью. Божен выгнулся вслед за ласкающей рукой, а потом повернулся и прижался к нему всем телом. Александр тут же вжал его в себя, уткнувшись лицом в его плечо, жадно вдыхая запах. Руки словно зажили своей жизнью. Он все гладил и гладил его, словно пытаясь поверить в то, что все это настоящее. Что это больше не воспоминания о прошлом, не навеянные ими мечты. Божен поднял голову и, стоило коснуться его губ, тут же податливо ответил, в то же время спешно стягивая с Александра одежду. Он действовал ловко и уверенно, без тени сомнения избавляясь от лишних сейчас вещей, с удовольствием касаясь горячей кожи. Александр был хорошо сложен. Сильный, жилистый, натренированный не одним десятком сражений. Божен отстранился, чтобы лучше его разглядеть, а потом с видимым удовольствием прижался губами к коже плеча, скользя поцелуями по предплечьям, груди и животу. Снова прижав к себе, Александр торопливо утянул его на кровать и с нетерпением придавил своим весом, притираясь кожей к коже. Божен с готовностью принял тяжесть его тела, приглашающе раздвинув ноги. Он снова потянулся за поцелуем, и Александр с жадностью набросился на него. — Какой же ты… — Какой? — спросил Божен, выгибаясь, стоило почувствовать, как Александр осторожно касается его внизу влажными пальцами. — Страстный. Нежный. Потрясающий. Еще лучше, чем мне запомнилось. Он долго и тщательно его готовил для себя. Больше всего беспокоясь, что все испортит спешкой. — Давай же, — простонал Божен, тяжело дыша и извиваясь на его пальцах. Александр не стал заставлять просить себя дважды, медленно протиснулся внутрь и замер, стиснув кулаки и зажмурившись. — Такой узкий, — выдохнул он. — Ты… ты… У тебя давно никого не было? — сквозь зубы поинтересовался он, просто чтобы отвлечься. — Давно, — ответил Божен, уткнувшись лицом в его плечо. Он на пробу сжался на его члене, выдавив из Александра сладкий стон. — Давай, — снова разрешил он. — Можно. Стоило перетерпеть несколько первых не самых приятных мгновений, мышцы поддались, и вот Божен уже сам осторожно подмахивает размеренным толчкам. Он вцепился в широкие плечи и зажмурился, вспоминая это позабытое удовольствие от предельного натяжения мышц, от чувства желанной, правильной заполненности. Наслаждение было настолько острым, что его просто вымело ненадолго. Божен разметался по кровати и невидящим взглядом уставился в потолок. Тело отказывалось слушаться, и он никак не мог восстановить дыхание. — Ты восхитителен, — выдохнул Александр, прижимаясь губами к его плечу. — Вот видишь, мы прекрасно друг другу подходим. Пришлось найти в себе силы и сесть. Подтянув повыше покрывало, чтобы прикрыть наготу, Божен отвел взгляд от раскинувшегося рядом любовника. — Знаешь, одной из первых вещей, которые я понял в браке, было то, что в постели может быть отлично и с малознакомым человеком, к которому не испытываешь глубоких чувств. — Расскажешь мне о нем? — попросил Александр, садясь рядом. — О твоем муже. Что он был за человек? Как ты к нему относился? Божен бросил на него взгляд через плечо и снова отвернулся. — У меня нет никакого желания обсуждать его с тобой. — С тобой сложно, — вздохнул Александр. — Однажды я научился быть хорошим мужем, научусь быть хорошим любовником, — заметил Божен. — Не думаю, что это намного сложнее. — Я не хочу, чтобы ты учился. Я хочу, чтобы тебе было хорошо со мной. Отбросив покрывало, Божен прижался к нему, укладывая в постель. — Я согласился провести с тобой этот год и буду делать то, что ты захочешь, но чувствовать по приказу я не умею. Так что тебе придется с этим смириться. Александр какое-то время смотрел на него, нахмурившись. Смотрел и понимал, что прямо сейчас переупрямить Божена не получится. Если он решил строить из себя мученика, то поможет здесь только время. Александр очень надеялся, что постепенно ему удастся исправить это отношение к себе. Исправить то, что он когда-то испортил. — Упрямец, — выдохнул он, сдаваясь и целуя мягкие губы. Было странно снова спустя столько лет просыпаться в мужских объятиях, чувствовать тяжесть и жар, ощущать негу во всем теле и растянутость непривычных к такому мышц. Александр потянулся и, сильнее стиснув Божена, поцеловал в плечо. — Доброе утро, радость моя. Как спалось? — хрипло спросил он. — Прекрасно, — Божен растянул губы в улыбке. — Спасибо. Не удержавшись, Александр поцеловал его в плечо еще раз и еще. Его руки заскользили по телу, явно намекая на продолжение. Вот только Божен понимал, что его тело не готово к повторению. Он поднялся, выбираясь из кольца рук, и перевернул Александра на спину. Соблазнительно улыбнувшись, Божен провел по его телу ладонями и остановился на бедрах. Напоказ облизав губы, он наклонился и медленно поцеловал нежную кожу под пупком, опустился еще ниже и поцеловал снова. Александр замер, затаив дыхание, и уставился на него во все глаза. Добравшись до члена, Божен прошелся по нему губами, в конце легко прихватив нежную кожу у основания. Вернувшись языком обратно вверх по стволу, он неспешно облизал головку и, обхватив ее губами, заскользил вниз, пока та не уперлась в горло. Пока он методично ласкал его член, Александр тихо стонал и мял пальцами плед, плавно подкидывая бедра и прогибаясь в спине. Его желание безумно заводило. Божен довел дело до конца, даже не подумав отстраниться. Только вылизав его, он сел рядом и снова облизнулся. Александр рванул к нему и впился в губы поцелуем. — Это было бесподобно. Ты просто невероятный, — прошептал он и, обхватив член Божена ладонью, сполна отплатил за свое удовольствие. После, пока Божен приводил себя в порядок, Александр распорядился о завтраке. Вернувшись, он устроился в кресле за столом и принялся за Боженом наблюдать. — Где ты такому научился? — все же не сдержался Александр. Божен убедился, что вся одежда сидит идеально, и устроился напротив. Он смотрел прямо, не отводя взгляд, с легкой улыбкой. — Этому? — уточнил Божен, прикоснувшись к собственным губам. — Я десять лет состоял в браке с человеком, который предпочитал исправно исполнять свой супружеский долг. Еженощно. А иногда еще и ежедневно. Вот и научил меня всему, что доставляло ему удовольствие. Александр сразу стал мрачен. Он хмурился все время, пока перед ними расставляли завтрак, и, как только они вновь остались наедине, задал беспокоивший его вопрос: — Ты его любил? — Я не хочу об этом говорить, — напомнил Божен. — А он тебя? Божен показательно придвинул тарелку к себе ближе и принялся за еду. Обсуждать Родмара не было желания. И никаких сил.

***

В целом путешествие скучным не было. Повезло и с полным штилем. Божен много времени проводил на палубе, дыша морским воздухом. Никто из команды его не беспокоил, предпочитая держаться в стороне. Одиночество Божена никогда не пугало, он умел им наслаждаться. Оставшуюся часть времени он проводил в каюте с Александром, преимущественно в постели. Он снова открыл для себя мир чувственного удовольствия. Долгого. Страстного. Им некуда было спешить, и они часами выматывали друг друга, заново узнавая. Божен абсолютно не стеснялся откровенных ласк и жадно тянулся за удовольствием. Казалось, для него вообще нет ничего запретного. Александр нечасто встречал настолько открытых любовников, не прячущихся за ложной добродетелью. Для Божена не было проблемой обнажить тело, но свою душу он укрывал надежно. Стоило заговорить о чувствах или о прошлом, и он тут же закрывался. Не сдвигался ни на миллиметр, но Александр чувствовал, как незримо увеличивается расстояние между ними. Оставалось надеяться, что время это изменит. Божен интриговал, возбуждал и будил странные чувства, весьма похожие на охотничий азарт. Его хотелось покорить, завоевать и сделать своим. А Александр не привык отказывать себе в своих желаниях. Пусть говорить Божен не желал, Александра это не останавливало. Да и о некоторых вещах поговорить было необходимо. Хотя портить прекрасный момент, когда расслабленный, нежный любовник лежит рядом, совершенно не хотелось. — Прежде чем мы прибудем в империю, я хочу тебе кое-что рассказать, — все же начал он. — Чтобы ты хоть немного подготовился к тому, что может тебя ждать. Я был женат. Дважды. Обе мои жены умерли. Одна во время родов, другая — пока носила моего ребенка. У меня шесть детей: пятеро законных и один незаконнорожденный, но признанный мной. Четыре мальчика и две девочки. Самой младшей пять, старшему скоро восемнадцать. Божен поудобнее сел, чтобы лучше видеть его лицо. — Я внимательно слушаю, — уверил он. — Продолжай. Расскажи про каждого. — Максимусу скоро восемнадцать, и он уверен, что лучше меня знает, как править империей. А еще горит желанием развязать войну с соседями, чтобы покрыть себя боевой славой. Макс был весьма возмущен, когда я на время этого путешествия оставил регента. Он считает, что прекрасно справился бы и сам. Макс… очень похож на меня в молодости. Дарию шестнадцать. Со старшим братом они абсолютно разные. Дарий очень серьезный, вдумчивый и тихий. Не любит шумных сборищ, но любит учиться. Луциусу пятнадцать. Его мечта — стать главнокомандующим. Он уже сейчас начал военную карьеру с низов. Марии семь, и она держится в седле не хуже старших братьев и обожает охоту. Юлию тоже семь. Его мать была в свите моей второй жены и рождение мальчика было… довольно несвоевременным. Самая младшая из моих детей Александра. Ей пять. Самая проказливая и беспокойная из всех. За ней нужен глаз да глаз, и няньки мне часто жалуются, что уследить за ней очень сложно. Божен знал Александра совсем молодым, едва переступившим порог совершеннолетия, амбициозным мечтателем. Видел его умелым полководцем, ведущим свое войско к победе. Узнал его как жесткого политика, отстаивающего интересы своей империи во время обсуждения условий союза с Любомилом. О том, что он был прекрасным любовником, и говорить не стоило. Но как ни пытался, Божен никак не мог представить его отцом. Заботливым, внимательным, вникающим в проблемы и любящим. А судя по тому, как он о детях говорил, именно таким Александр и был. Спускаясь на берег, Божен безумно волновался. Он столько слышал об империи, так мечтал ее увидеть, но уж точно не в качестве любовника императора. Вот только показывать кому-то свое состояние Божен точно не собирался. Он тщательно подобрал наряд, заплел волосы, повыше задрал голову и вместе с Александром спустился на пристань. Он нервно поправил кинжал, висевший на бедре в инкрустированных драгоценностями ножнах. Было жаль, что Божен не мог взять с собой свой лук. С ним он чувствовал себя намного увереннее. — Хотел тебя предупредить, что в присутствии императора запрещено носить оружие, — заявил Александр, проследив его движение. — Это не распространяется на сопровождение в походах, но дома тебе придется оставить оружие. — Как прикажет ваше императорское величество, — Божену почти удалось скрыть в голосе насмешку. — Но если согласишься стать моим супругом, сможешь при желании обвешаться им с головы до ног, — улыбнулся Александр. — Заманчиво, но нет. Им устроили торжественную встречу на пристани, учтиво поклонились и проводили к лошадям. Конь Александра был огромным, с черной лоснящейся шкурой, роскошной гривой и упряжью, украшенной драгоценностями. Впечатление он производил неизгладимое. Божену же привели смирную белоснежную кобылку, которая то и дело тревожно поглядывала на коня, нервно переступая на месте. — Спасибо, что не пони, — он все же не смог сдержаться. — Прости, не знал, насколько хорошо ты держишься в седле. Смерив Александра взглядом, Божен легко вскочил в седло, проигнорировав помощь. Хотелось бы, чтобы Александр видел в нем равного, но ждать этого было глупо. Божен давно усвоил свое место и верить обещаниям, что все станет по-другому, не собирался. — Ты сможешь сам выбрать себе любую лошадь в моей конюшне, — заметил Александр, приблизившись. — Благодарю, в этом нет необходимости, — сдержанно заметил Божен. — Я просто хочу, чтобы тебе понравилось здесь. Дорога до столицы заняла почти сутки, хотя они почти не останавливались в пути. В город они прибыли ранним утром. Божен с интересом оглядывался по сторонам, отмечая, что столица империи Тал совершенно не похожа ни на один город Великой Чуры. Огромный город с большими богатыми домами и широкими чистыми улицами. И завершал впечатление величественный дворец в центре. Божен никогда в жизни ничего подобного не видел. Он изо всех сил старался не глазеть и сдерживать свое восхищение. — Его начал строить еще мой отец, — заговорил Александр, заметив интерес Божена, — почти сразу, как только женился на матери. К сожалению, оба не дожили до окончания и не увидели результат. Строительство идет до сих пор, еще не везде окончена внутренняя отделка. Надеюсь, тебе здесь понравится. — Пока все, что я видел, впечатляет, — признался Божен. — Я много где бывал. Видел новые красивые замки, видел развалины древних храмов, обители не менее древних богов. Роскошные, изысканные, утонченные и громоздкие. Смотрел на них и думал о том, что хочу построить нечто внушительное. Такое, что останется после меня, как память. — Думаю, у вас получилось. Они спешились и направились внутрь по широким ступеням. Божен рассматривал все вблизи, а Александр молчал, давая ему возможность оглядеться. Обстановка внутри тоже поражала воображение. Роскошь, великолепие и простор. Болеславу подобное и не снилось. Внутри их ждали. Вышколенные слуги выстроились в ровную шеренгу и стояли совершенно неподвижно. Мужчина в возрасте, что стоял ближе всех, сдержанно поклонился. — Добро пожаловать домой, ваше императорское величество. — Я ведь просил не организовывать сборищ, — попенял Александр. — Мы устали с дороги и хотим привести себя в порядок и отдохнуть. — Я взял на себя смелость собрать только тех, кто вам понадобится, ваше императорское величество, — возразил мужчина. Александр пересчитал собравшихся, но свое мнение оставил при себе. — Я хочу, чтобы моему будущему супругу приготовили покои в моем крыле, — распорядился он. — Выделите ему несколько человек в помощь. Займитесь его багажом. Ванну для него и для меня. После мы вместе позавтракаем в моей малой гостиной. Что-нибудь легкое. Передайте регенту, что я жду его у себя в полдень.  Когда Александр закончил, после едва заметного кивка мужчины слуги тут же разошлись, словно их и не было. — Спасибо, Филипп. Ты, как всегда, предусмотрителен. — Благодарю, ваше императорское величество. Божен не слишком-то прислушивался. Его внимание занял парень, небрежно прислонившийся к перилам лестницы. Весь его вид говорил о том, что он не имеет ни малейшего отношения к прислуге. Он был молод, но, судя по всему, уже весьма надменен. — А ты чего вскочил в такую рань, Максимус? — обратился к нему Александр. — Не спится, твое императорское высочество? — Услышал, что вы вернулись не один, — заявил наследник, не сводя взгляд с Божена. — Красив, хотя я ждал кого-то помоложе. Признаться, отец, я разочарован. Думал, уж если ты отказался от важного куска земли, то ради кого-то более… впечатляющего. Что оценивать его будут так открыто, Божен не ожидал. Да еще и говорить так, будто его здесь нет. Божен не стал отвечать наследнику напрямую. Вместо этого он повернулся к Александру. — Вы были правы, ваше императорское величество. Внешне это не так заметно, но вы весьма похожи. Александр нахмурился и посмотрел на сына. — Максимус, ты говоришь с моим личным гостем, а в будущем, возможно, с соправителем империи. Так что попридержи язык. Не позорь меня, — холодно заявил он, обходя сына по лестнице. — Божен, увидимся позже, отдохни. — Непременно, ваше императорское величество. Конечно, будучи супругом князя, Божен привык к обеспеченной жизни, но не к тому, что ждало его здесь. В отведенных ему покоях было множество комнат, включающих гостиную, гардеробную, спальню и купальню. Помещения были огромными и кричали о достатке. Да еще и последовавшая за ним армия слуг спокойствию не способствовала. Несколько человек его искупали, кто-то помог вытереться, кто-то уже разбирал гардероб, кто-то помогал ему одеться. От такого количества незнакомых людей вокруг Божен чувствовал себя крайне неуютно. Поэтому, когда появился тот самый мужчина в возрасте, что ими командовал, и одним движением головы всех разогнал, Божен готов был рассыпаться в благодарностях. — Мое имя Филипп, — представился мужчина. — Его императорское величество желает отобедать в вашей компании. Позвольте мне вас проводить. — Конечно. Однако, вопреки ожиданиям, повели Божена не через основной коридор. Филипп толкнул ладонью одну из стен, и в ней вдруг открылся проем, в который они и прошли. В этом потайном коридоре освещение было весьма слабое, но достаточное, чтобы видеть, куда идти. Филипп вывел его через такой же проем, но уже в покоях императора, поклонился и, закрыв за собой проем, оставил их наедине. Александр тоже успел привести себя в порядок и переодеться в простую белую рубаху и штаны. Он тут же приблизился и жадно поцеловал Божена. — Извини, сказал, что подожду, пока ты отдохнешь, но понял, что не хочу тебя отпускать. Хочу, чтобы ты был рядом, — признался Александр и прижался губами к его плечу. — Привык засыпать, держа тебя в своих руках. Голоден? — Немного, — ответил Божен, притираясь к нему ближе. — Тогда давай поедим и устроимся в кровати, да? — предложил Александр, по-прежнему не выпуская его из рук. — Или можно сделать наоборот. — Нет. Не хочу потом отрываться. Александр отвел Божена в столовую, где уже ждал накрытый на двоих стол. После легкого завтрака они вернулись в спальню, и Александр нетерпеливо уложил его в постели, сам устроившись сверху. Он жадно разглядывал Божена, медленно оглаживая кончиками пальцев все, на что падал взгляд. Целовал неспешно, так явно смакуя каждое мгновенье, что это совершенно точно не могло оставить равнодушным. — Ты не представляешь, как часто, вернувшись из Чуры, я представлял тебя в своей постели, — хрипло выдохнул он. — Все время думал о том, как бы оно было, сложись тогда все иначе. Если бы только у меня была возможность остаться с тобой. Божен сел, резко отстранившись. — Не ври. Тогда ты даже не думал о том, чтобы остаться со мной. Ты меня использовал. — Стоило тебе уйти, и я уже не мог о тебе не думать. А вернувшись, все перебирал варианты, что бы я мог сделать, чтобы забрать тебя. Ты стал моей навязчивой идей. — Замолчи, — едва слышно прошептал Божен, отойдя от него и отворачиваясь, чтобы скрыть лицо. Когда Александр подошел со спины и прижался к нему, обнимая, Божен с трудом заставил себя остаться на месте. — Если ты не дашь мне говорить о прошлом, я не смогу рассказать тебе о том, как сожалею, — на ухо прошептал Александр. — Извиниться за то, в чем виноват перед тобой. Поведать о том, как часто вспоминал о тебе. Божен поддался, расслабился в его руках и позволил увести себя. На огромной удобной кровати, без постоянной качки все казалось иначе. Ярче. Острее. Тяжесть чужого тела, жар кожи, ее вкус, запах сводили с ума. Кажется, впервые за то время, что прошло с их новой встречи, Божен не думал о прошлом. Он впервые увидел Александра по-новому. Не тем немного неопытным, но страстным молодым парнем, а взрослым, опытным мужчиной, желающим не получить, а доставить удовольствие. Божена вынесло, выжало досуха и унесло куда-то к звездам. Александр притянул его к себе, устроил голову на плече, периодически целуя и оглаживая. Было хорошо, было сладко и томно. Двигаться не хотелось. Хотелось лежать и лениво подставлять под ласки наиболее чувствительные местечки. — Почему ты всем говоришь, что я твой жених? Вопрос вырвался сам собой, и его тут же захотелось забрать обратно, чтобы не портить момент. — Потому что надеюсь, что так и будет. — Ты лишаешь меня выбора. Александр задумчиво погладил Божена по плечу. — Мне жаль, что пришлось вынудить тебя приехать сюда на год, но я не видел другого шанса для нас. Но то, что я объявил о нашем браке, — попытка тебя защитить. Независимо от твоего решения к тебе будут относиться с уважением. — Он помолчал, но ответа от Божена не дождался. — Почему ты так настроен против брака? — Если на то будет моя воля, я больше никогда не отдам власть над своей жизнью другому. Ответ был пропитан горечью, и проигнорировать это Александр не мог. — Твой муж, он… Я помню его. Помню, как он смотрел на тебя до брака, и помню, как не оставлял тебя ни на секунду после. Я думал, он любил тебя. — Любил, — подтвердил Божен тихо. — Только… иногда от этого лишь хуже. Я не хочу снова попасть в зависимость. Александр оплел его собой и поцеловал. — Никакой зависимости. Равный брак. — Нельзя стать равным супругом императору, — устало ответил Божен. Настаивать Александр не стал, решив временно отступить. — Будет прием в твою честь. Хочу, чтобы все тебя увидели, — заявил он. — Я не… мне этого не нужно. Улыбнувшись, Александр снова его поцеловал. — Так я и думал. Поэтому официально прием в честь моего возвращения и нашего союза с твоим племянником. — Он потянулся и сладко зевнул. — Давай поспим хоть немного. Нас не должны видеть вместе, чтобы не было слухов, но я хочу просто поспать, обнимая тебя. Божен закрыл глаза и постарался выкинуть тревожные мысли из головы.

***

Он проснулся один и какое-то время бездумно лежал в огромной пустой постели. Тело было расслабленным и чувственным, в нем еще ощущались отголоски пережитого удовольствия. И Божен лениво потягивался, продлевая томную негу. Дни в дороге он только и делал, что мучительно обдумывал собственное незавидное положение. Он так мучительно долго пытался забыть то время, когда все знали о его связи с Александром, так переживал из-за собственной погубленной репутации, и вот все повторяется. С другой стороны, он в стране, в которой давно мечтал побывать. У него влиятельный покровитель, с которым замечательно в постели. И в конце концов, если ему удастся смириться с тем положением, которое он не может изменить, то можно найти в нем немало положительных моментов. Едва Божен поднялся с постели и надел домашнюю одежду, как в спальню вошел Филипп. — Я провожу вас обратно в ваши покои, — невозмутимо предложил он, и Божену не осталось ничего, кроме как пойти за ним. Вернувшись в выделенные ему покои, Божен привел себя в порядок и позволил себя переодеть. Потом выбрал наряд на вечер, пообедал и устроился в кабинете написать письмо Любомилу и Иво. Он плохо представлял, как можно эти письма отправить, но парень из прислуги, Луи, пообещал, что передаст Филиппу и письма обязательно отправят. Божен только раздумывал, чем ему заняться, когда за ним пришли и отвели в кабинет императора. Стоило войти, Александр поднялся навстречу, широко улыбаясь. Божен даже не сразу заметил, что они не одни. Здесь же находились еще двое, смутно знакомые. Они тоже поднялись при его появлении. — Божен, ты помнишь моего кузена Марка и его супруга Евсея? Марка Божен почти не помнил, а вот Евсей привлек внимание. Бывший друг изменился. Он стал еще больше. Мощнее. Словно отбросил весь груз и расправил широкие плечи. Изменилась не только осанка, но и взгляд, манера поведения. Евсей стал гораздо увереннее и словно свободнее. — Конечно. — Божен нейтрально улыбнулся. — Здравствуйте. — Здравствуй, — кивнул Марк. — Добро пожаловать в Тал, — ответил с улыбкой Евсей, — тебе здесь обязательно понравится. — Я приложу для этого все силы, — уверил Александр. — Что ж, увидимся вечером, — сказал Марк. — А сейчас нам пора. Александр отпустил их кивком головы, не сводя взгляда с Божена. — Марк оставался регентом при Максе на время моего отсутствия. У них с Евсеем неплохо получается управляться. Ты пообедал? — Да. — Тогда пойдем, я покажу тебе свой дом. Божен смотрел на его воодушевление и сам не мог сдержать улыбки. Обстановка абсолютно отличалась от всего, к чему Божен привык дома. Высокие потолки, свободное пространство и много света. Красивая мебель, изысканные украшения, роскошь. Немного вычурно, но Божену действительно очень понравилось. Парадные помещения и императорское крыло были полностью готовы, хотя и незаконченных помещений было еще достаточно. — Я надеюсь, что еще долго мои потомки будут жить здесь, вспоминая обо мне, — задумчиво признался Александр. — Никогда ничего подобного не видел. Здесь потрясающе. Его слова вызвали на лице Александра настоящую яркую улыбку. Он действительно был горд за свой дом, и ему приятно было слышать похвалу. А еще за время прогулки Божен успел увидеть детей Александра, а с некоторыми даже познакомиться. Дарий, второй сын Александра, встретился в библиотеке. Божен еще никогда не видел в одном месте столько рукописей, свитков и книг. Все было аккуратно разложено по полкам и занимало строго свое место. Дарий устроился за столом у окна над какой-то рукописью. Юноша был хорош собой и немного застенчив. При их появлении он поднялся, первым поприветствовал отца, а после и Божена. Дарий даже провел их по библиотеке, с упоением рассказывая о ее содержимом. Впечатление парень оставил очень приятное. На конюшне, весь перемазанный, обнаружился Юлий. Мальчик с интересом разглядывал новорожденных щенков в дальнем углу. Увидев отца, он замер и постарался слиться со стеной, спрятав грязные руки за спину. Видимо, и знания о правилах поведения вылетели у него из головы, потому что он так и не вспомнил, что должен поприветствовать императора. В итоге Александру пришлось здороваться первым, что он сделал с весьма хмурым видом, чем привел мальчика в еще большее уныние. Божен решил спасать ситуацию и заинтересовался щенками. Юлий осторожно приблизился, а потом оживленно стал рассказывать, как они появились на свет и что малыши еще совсем не видят, но это скоро пройдет. Божен с Юлием даже успели немного подружиться, пока Александр разговаривал с главным конюхом. Юлий составил им компанию в обходе конюшни, а потом неожиданно исчез, видимо заинтересовавшись чем-то еще. Мальчик оказался очень живым и любознательным. С Луциусом и Марией поговорить не получилось — они носились наперегонки на лошадях. Девочка, несмотря на юный возраст, действительно великолепно держалась в седле и мало уступала взрослому брату. К самой младшей, Александре, они зашли специально. Да и вряд ли с малышкой можно было случайно столкнуться в коридорах. За ней приглядывала строгая дама, которая, впрочем, благосклонно относилась к ее играм. Александра сразу устроилась на руках отца и так явно в нем души не чаяла, что Божен не мог не улыбаться. Широко и немного глупо. Отношения с детьми говорили об Александре многое. Он действительно оказался хорошим отцом и к каждому имел свой подход. Максимуса они тоже встретили. Во внутреннем дворе. Он был не один. С девушкой. Она была невысокая, тоненькая и грациозная. Ее кожа была непривычно смуглая, а длинные волосы иссиня-черными. Она не была красива в традиционном смысле, но благодаря необычной внешности от нее невозможно было отвести глаз. Максимус крепко прижимал ее к себе, жадно целуя, а девушка рассерженно шипела и вырывалась. Услышав их приближение, Максимус отстранился и зло глянул на Божена. Девушка воспользовавшись ситуацией, вырвалась и поспешила скрыться. Максимус тут же отправился за ней. — Это Айлла. Ее захватили в одном из походов на дикие племена, в которых участвовал Максимус. С тех пор он с ней не расстается. — Я думал, в империи нет рабства, — нахмурился Божен. — Нет, — вздохнул Александр. — Это другое. Максимус на ней словно помешался, едва увидел. — Конечно, это все объясняет, — с сарказмом заметил Божен. — О чем ты? Хуже всего было то, что Александр этого действительно не понимал. — Ни о чем.

***

Божен очень давно не был на торжественных мероприятиях. Он это понял только сейчас, глядя на веселящихся имперцев. На настоящих, не пропитанных радостью победы, а спокойных, мирных вечерах. Подданные Александра смеялись, танцевали и пили. Божену не хватало этой беззаботности. Он успел позабыть, как любил это все раньше. Красиво украшенный зал, музыка, праздничные одежды, драгоценности и смех. Пусть официально это был праздник в честь заключения нового союза, но об этом забыли все, стоило Божену появиться вместе с Александром. Ведь его сразу представили как вдовствующего младшего князя Божена Градимирского, будущего супруга императора Александра. После этого всеобщее внимание обратилось к Божену и не ослабевало до самого конца. Его откровенно разглядывали, шепотом обсуждали и явно недоумевали, откуда он взялся, почему император выбрал именно его и не связано ли это с новым союзом. Люди вокруг в большинстве своем были доброжелательны и стремились познакомиться. Божен мягко улыбался в ответ, охотно общался и ловко уходил от неудобных вопросов. Впрочем, доброжелательными были не все, и Божен запомнил каждого, чтобы позже разобраться в причинах. Впрочем, тайной это оставалось недолго. — Наш император стал вдовцом давно, — заметил Евсей, приближаясь. — И одиночество он не любит. — Смотрю, желающих скрасить его одиночество немало, — хмыкнул Божен, поворачиваясь к прежнему другу. — Мы можем поговорить где-то без посторонних ушей? — Конечно. Давай пройдемся? Они вышли на улицу, где в будущем, по планам Александра, должен быть разбит красивый парк. Божен разглядывал Евсея, ища того стеснительного, зажатого парня, которого знал когда-то. — Я хотел извиниться, — заявил Божен. — За что? — удивился Евсей, продолжая улыбаться. — За прошлое. Я вел себя тогда очень лицемерно. Говорил, что твоя внешность не имеет значения, что ты такой же младший княжич, как и я, а сам ставил себя выше. В той истории с Александром я был слеп и, когда ты предупреждал меня, не желал тебя слушать, потому что считал себя таким непревзойденным. И после, когда глаза у меня все же открылись, гордыня не дала прийти к тебе. Гордыня и, наверное, зависть. Я никак не мог взять в толк, как я, такой красивый и замечательный, оказался использован и выброшен, а ты, к которому я испытывал жалость и снисхождение, отхватил себе выгоднейшую партию. И за то, каким я был тогда, сейчас я прошу прощения. Это один из самых постыдных поступков, которые мучили мою совесть. И еще я хотел сказать, что по-настоящему рад, что ты нашел прекрасного мужа, который, судя по всему, действительно тебя любит. Ты так раскрылся, стал таким… — Перестань, — попросил Евсей. Улыбки на его лице больше не было. Он стал серьезен. — Не нужно извиняться. Я до сих пор тебе благодарен. Своей дружбой, своими словами поддержки, даже если они были не самыми искренними, ты помог мне поверить в себя. Помог дать Марку шанс. Встреть я его до тебя, принял бы его ухаживания за издевку. Твои слова заставили меня задуматься и не относиться предвзято к попыткам Марка меня заинтересовать. До встречи с тобой я и представить не мог, что у меня может быть такая жизнь. Вырвавшись из Чуры, я словно родился заново. Ненавижу ее хотя бы за то, что они ломают столько мальчишек своим дурацким разделением на старших и младших. — К сожалению, то, что происходит сейчас в Чуре, не изменится еще долго, — ответил Божен. Евсей согласно кивнул и встряхнулся, снова натягивая на лицо улыбку. — Так что перестань жалеть о прошлом и просто посмотри на ту жизнь, которую тебе предлагает Александр. — Жизнь любовника императора? — с издевкой уточнил Божен. — Посмотрю. Деваться мне особо некуда. — А разве не супруга? — Забавно все поменялось, не находишь? Ведь в прошлом стать его супругом было моим заветным желанием, а все, что он мне предложил, — быть любовником. Сейчас он желает видеть меня супругом, а все, что я могу ему предложить, — быть любовником. И ты… так кардинально поменявший мнение по этому поводу. — Почему ты отказываешь ему? — поинтересовался Евсей. Откровенничать не было желания. Может, Евсей и был когда-то другом, но сейчас он на другой стороне, и ждать от него понимания просто глупо. Поэтому Божен широко улыбнулся одной из своих ненастоящих улыбок. — Надо возвращаться, Александр ждет. Спасибо, что уделил мне время. Божен давно хотел поговорить с Александром, но никак не мог решить, как начать разговор. Понимал, что это глупо, ведь Александр еще ни разу ему не отказал, но все равно ждал, что рано или поздно его одернут. Напомнят о его месте и положении. И вот тогда обманывать себя, делая вид, что он здесь по своей воле, станет гораздо сложнее. — Как тебе вечер? Не слишком утомил? — поинтересовался Александр, отрывая его от нерадостных мыслей. — Все прекрасно. Спасибо. — Тогда о чем задумался? — спросил он, подходя ближе и обнимая Божена со спины. — У меня нет права требовать, но… я хотел бы знать… — Что? — нахмурился Александр, не понимая причины его нервозности. — Я понимаю, что не могу требовать от тебя ничего и по статусу мне это не положено, но я хотел бы знать, как продвигаются дела договора с Любомилом, — нерешительно сказал Божен. Александр развернул его к себе лицом и заглянул в глаза. — Ты можешь спрашивать меня обо всем, и я обещаю, что отвечу на все вопросы, на которые смогу. Сейчас и в будущем, если оно у нас все же будет. Хорошо? — Божен кивнул, прекрасно понимая, что все равно не станет лезть в дела, которые не касаются младшего княжича. Почти никогда. И Александр, судя по взгляду, это понял, однако больше говорить об этом не стал. — На самом деле решать вопрос с договором я собирался завтра. Ты можешь поприсутствовать. — Спасибо. — Пойдем спать? — предложил Александр. — День был долгим.

***

Как для императора, так Александр вставал слишком рано. Божен зарылся глубже в постель и просыпаться не желал. Понадобилось время, чтобы понять, где он и что вести себя так не может. Выбравшись из императорской постели, он, отчаянно зевая, скрылся за потайной дверью и отправился к себе. Там Божен забрался в холодную постель и снова уснул. Весь день он провел один. И завтракал, и обедал в своих покоях. Александр был занят, и Божен развлекал себя как мог. В основном гулял на улице, разглядывая все вокруг. Там ближе к вечеру его нашел Филипп и отвел в кабинет Александра, где помимо императора собрались уже и его доверенные лица. Марк, Евсей и Максимус. И они все сидели в присутствии императора. Более того, стоило войти Божену, Александр ему ободряюще улыбнулся и предложил устроиться в кресле напротив. — Отец, я считаю, что при обсуждении государственных дел присутствие посторонних… нежелательно, — сердито заметил Максимус. — А я считаю, что решать мне, — отрезал Александр. — Итак, начнем. Союз с Любомилом нам нужен. У них поистине прекрасная территория с плодородной землей, выходом к морю и границей со степью. — И планировалось, что эта земля станет нашей, — напомнил Максимус. — Я поменял планы. Так что сейчас наша задача заключить выгодный для нас договор. Это важно, поэтому я хочу, чтобы к Любомилу отправился человек, которому я доверяю. — Я могу это сделать, — снова влез Максимус. — Любомил ненамного старше. К тому же его не воспитывали как наследника, в отличие от меня. Я смогу выбить для нас нужные условия. Терпение Александра подошло к концу. — Сын, ты, видимо, плохо понимаешь ситуацию. Да, у вас не слишком большая разница в возрасте, вот только Любомил тебе абсолютно точно не по зубам. Несмотря на то, что его не воспитывали наследником, да еще и всячески ему препятствовали, он стал не просто князем, он возглавил остальные княжества Юга, вышел из состава Чуры и одолел огромное войско степняков. Поверь, мы не можем себе позволить недооценивать Любомила. Этот парень с крепким хребтом и жестким характером. Он будет прекрасным союзником. Поэтому, Марк, я хочу, чтобы к нему отправились вы, если Евсей будет не против вернуться на родину. Божен был удивлен. Александр, как император, мог просто приказать, но он спрашивал. Интересовался мнением Евсея. Супруги переглянулись, словно ведя мысленный диалог. — Я никогда не горел желанием возвращаться в Чуру, — задумчиво заметил Евсей, — с ее архаичными и нелепыми законами о младших княжичах. Однако если все, что я слышал о молодом Великом князе Любомиле, правда, то я с удовольствием хотел бы с ним познакомиться. Человек, не побоявшийся пойти против законов и своего князя, должно быть, личность незаурядная. Слышать столько хвалебных отзывов о племяннике было приятно. Впрочем, Божен был убежден, что Любомил заслужил каждый. Они просидели еще долго, обсуждая детали договора. Александр проговаривал каждый пункт, который желал видеть, и было странно, что присутствие Божена, по сути представителя другой стороны, никого, кроме Максимуса, похоже, не смущало. Вечером Александр пришел к нему в спальню сам. — Ты так сладко спишь, что не хочется будить тебя утром, — с улыбкой заметил он, увлекая Божена в постель. — Если не против, останемся здесь? Оказалось приятно, что Александр замечает и заботится о таких вещах. Подставляя губы под поцелуи, Божен вдруг подумал о том, что, не будь они знакомы раньше, он бы уже потерял голову от внимания императора, и только захоти тот, Божен бы уже стал его супругом. Александр на самом деле старался. Он делал все, чтобы Божену понравилось в империи. Каждый вечер их ждало какое-нибудь развлечение. Танцоры, музыканты, уличные музыканты, сказители, приемы. Александр словно задался целью не дать Божену заскучать. Вот только выходило у него не слишком хорошо. Конечно, все это было интересно, но днем, оставаясь один, Божен бродил без дела. Пока однажды не наткнулся на Юлия. Мальчишка забавно крался через двор к конюшням, явно стараясь остаться незамеченным и не слишком в этом преуспевая. Движимый любопытством, Божен отправился за ним. Оказалось, что в конюшне ожеребилась одна из кобыл. Юлий наблюдал за происходящим из-за тюка с сеном. Пару минут понаблюдав за ним, Божен присоединился. Мальчик дернулся было, но Божен улыбнулся и прижал палец к губам, давая молчаливое обещание не выдавать его присутствие. Они остались наблюдать до самого конца, а когда конюх ушел, еще и пробрались поближе и посмотрели на новорожденного. — Отец не одобряет, когда я шатаюсь с дворовыми, — признался Юлий, когда они после пошли гулять. — А мне скучно учиться. Я больше люблю на животных смотреть. И конюх меня почти никогда не гонит. Только вот в такие моменты. Хотя чего я там не видел… Божен улыбнулся. Он отлично понимал мальчишку. С тех пор они стали вместе гулять и искать приключения, немало времени проводя в конюшне. Что в итоге заметил и Александр. Стоило Божену признаться, что разведение лошадей его мечта, как ему с Юлием было разрешено появляться на конюшне в любое время, а всем конюхам отдано распоряжение выполнять все приказы Божена. Александр даже пообещал, что в скором времени привезут отличного жеребца. Еще им разрешили верховые прогулки за пределами города, правда, в сопровождении небольшого отряда. Когда об этом узнали другие дети императора, к ним в компанию тут же напросились Луциус и Мария. Хотя отпускать дочь Александр опасался, но та, видимо, вила из отца веревки, и он не смог ей отказать. И даже с Дарием нашелся общий язык. Парень прекрасно знал историю своей империи, и Божен с удовольствием его слушал, устроившись в библиотеке. Божен вдруг понял, что получает удовольствие от пребывания в империи. Ему одинаково нравились и праздничные вечера, и спокойные будни, и ночи, наполненные страстью. Да и не могло не нравиться, когда все пожелания и маленькие прихоти тут же выполнялись. Александр старался, и это было видно. То и дело мелькала мысль, что он в самом деле изменился, и если только поверить, дать ему шанс, то… Обычно на этом Божен себя прерывал. В прошлый раз ему тоже казалось, что Александр совсем другой. И к чему это привело? Божен из раза в раз повторял себе, что снова отдавать свою жизнь в руки другого человека будет самой огромной на свете глупостью. Опять зависеть от воли и расположения мужа, когда он только почувствовал себя достаточно свободным? — Расскажи мне о муже, — попросил Александр. Божен недовольно завозился, прижимаясь к нему. Они оба были обнажены, и лежать вот так, чувствуя друг друга всем телом, еще расслабленным после полученного удовольствия, было неописуемо хорошо. И портить момент воспоминаниями не хотелось. — Не хочу. Может, ты расскажешь о своих женах? — спросил Божен. — Мне правда интересно, каково это. — Лада была кроткой и очень мягкой. Невинная, робкая девочка, отданная чужому человеку в незнакомую страну. Она почти не покидала свои покои. Любила сидеть у окна и что-нибудь шить, пела детям песни и очень их любила. Лада была прекрасной матерью, но… — Но? — Не знаю. Слишком мягкая, слишком послушная. Словно рабыня, выполняющая каждое требование хозяина, — вздохнул Александр. — И она так боялась сделать что-то неправильно, боялась собственных подданных. Никакие слова и уговоры не помогали. Она стала матерью наследника, но императрицей так и не стала. Подарила мне троих сыновей. Умерла, давая жизнь Луциусу. Второй моей женой была Анна. Высокая, белокурая и красивая. Признаться, ее я выбирал не головой. Она была чудо как хороша, но просто так получить ее я не мог и решил жениться. Думал, что мне нужна жена, а детям мать. Что же, с этим я не угадал. Анна была полной противоположностью Лады. Страстная, яркая, гордая. Она обожала командовать, скандалить и отдавать супружеский долг. Детей она не то чтобы не любила, но искренне не понимала, зачем ей тратить свое время, если для этого есть няньки. Если честно, от ее капризов и скандалов я устал очень быстро, и развлечения на стороне стали частыми. Анна бесилась, я все больше изменял. Когда на стороне родился Юлий, мы не разговаривали почти полгода, но потом все немного наладилось, родилась Александра. Анна умерла через год, вынашивая еще одного ребенка. Божен отстранился, заглядывая в его лицо. — Скажи, а Ладе ты изменял? — Нечасто, — признался Александр. — Если тебе недостаточно одного человека, зачем снова заключать брак? — Это другое. С тобой будет иначе. С тобой уже иначе, понимаешь? — Александр взял его руку и заскользил губами по запястью. — Я не вижу никого, кроме тебя. Не могу думать ни о ком, кроме тебя. Я смогу быть тебе верным. Божен смотрел на него, чувствуя, как от запястья волнами по телу проходит удовольствие. — Прости, но я не верю. — А я тебе докажу. Просто дай мне время. — Александр огладил Божена по спине, оставив ладонь на ягодицах. — Скажи, а у тебя были женщины? — Да. Я… После смерти Родмара, спустя время я вдруг понял, что свободен. Что я больше не младший княжич, а вдовец. Ни отец, ни супруг больше не могут мне указывать, как жить. Некоторое время я провел в Стольном граде. И делал, что хотел. Какое-то время ходил к одной вдове. Потом понял, что растрачиваю жизнь не на то и не на тех. Я хотел попробовать, и я это сделал, но продолжать в том же духе не хотел. Не хотел отношений, не хотел снова связывать свою жизнь с кем-то. Вернулся к отцу, а потом закрутилась эта история с Любомилом, и снова появился ты… Александр ждал продолжения. Ему очень хотелось узнать, что Божен скажет о нем или о своих чувствах, но продолжения не последовало. Божен замкнулся в себе, и Александр задавался вопросом, сможет ли когда-нибудь все исправить. Завелась у Божена и еще одна традиция. Утром, сразу после завтрака гуляя во внутреннем дворике, он виделся с Айллой. Первое время они не только не разговаривали, но и держались друг от друга на расстоянии. Божен наблюдал за девушкой издалека и приближался постепенно, приучая к своему присутствию, как дикое животное. Странно, что при первой встрече Айлла показалась ему некрасивой. С каждой встречей, с каждым взглядом она становилась все более привлекательной. И в какой-то момент Божен поймал себя на мысли, что не видел девушки красивее. Когда они наконец заговорили, оказалось, что Айлла знает имперский язык. Божен ее не торопил, и девушка со временем открылась. Ей было одиноко, а Божену было ее искренне жаль.

***

Они с Александром стали достаточно близки, и изменения в поведении императора Божен заметил сразу. Тот весь вечер был задумчив и почти не обращал внимания на красивых танцовщиц, что развлекали их после ужина. Так что и сам Божен не смог отдать должное девушкам, гадая, что же происходит. Александр, как всегда, пришел к нему под покровом ночи и без лишних слов забрался в постель. Он потянулся за поцелуем, но было ясно, что мыслями он где-то совсем далеко, поэтому Божен уклонился, не дав себя коснуться. — Может, расскажешь, что случилось? Тебе что-то весь вечер не дает покоя, и меня это тревожит. Вздохнув, Александр отстранился и сел. — Мне нужно посетить несколько приграничных городов. Это срочно, и отложить поездку я не могу, но мне кажется, что у нас с тобой только начало налаживаться, и я не хочу все испортить, уехав. — Тогда, если ты не против, я бы отправился с тобой. Всегда хотел посмотреть империю Тал, а не только побывать в столице. На лице Александра расцвела яркая улыбка. Он тут же притянул Божена к себе и полез обниматься. — Это будет здорово. Я хочу показать тебе свой мир, — признался Александр. — Только не смей подсовывать мне снова Красотку Лу, — предупредил Божен. — Я возьму нового жеребца. Поездка была отличной, несмотря на все естественные неудобства. Они двигались отрядом из двадцати всадников. Божен следовал по правую руку от императора, верхом на крепком жеребце. В поход ему позволили вооружиться, и, ощущая за спиной любимый лук, он чувствовал себя гораздо увереннее. В отличие от дворца, в дороге у них было полно времени пообщаться. Божен с интересом слушал рассказы Александра о военных походах, о присоединенных землях, которые им предстояло посетить. Сопровождающие им совсем не мешали. По пути они останавливались в городах империи, где их встречали наместники и устраивали в своих домах. Соблюдая правила приличия, Александр и Божен ночевали в разных покоях. Пару раз останавливались на постоялых дворах, где тоже приходилось держаться друг от друга подальше. Поэтому больше всего им нравилось ночевать в дороге. Для них ставили палатку, и там они наконец оставались наедине. Правда, Александр ограничивался ласками, потому что даже воды не было, чтобы привести себя в порядок. Так что они часами лежали и целовались. Божен все отчетливее понимал, что по-глупому снова влюбляется в Александра. Приграничный город, в который они прибыли, был полуразрушен. Хотя восстановительные работы уже велись. Однако, к удивлению Божена, в городе они задержались лишь на пару дней. Александр лично объехал весь город, осмотрел все построенные, разрушенные и строящиеся дома, при этом выглядел не слишком довольным, после чего имел долгий разговор с наместником. Прежде чем они покинули город, прежнего наместника вывели на площадь, оставив на один день связанным, на суд местных жителей. Божен впервые видел подобное наказание и подумал, что это довольно жестоко, хотя, наверное, по-настоящему справедливо. Заметив его недоумение, Александр решил пояснить. — Я не хочу прослыть императором, который поработил полмира. Я хочу запомниться как человек, объединивший народы. Хочу, чтобы в моей империи был мир и процветание, а этого никогда не добиться, если часть жителей будет угнетена или порабощена. Поэтому, назначая наместников, я жду, что они будут служить интересам своего императора, империи и ее жителей. Тебя удивило мое наказание, но оно призвано показать людям, что я пекусь об их благополучии, а также предупредить нового наместника о последствиях необдуманных действий. Божен подумал, что подобное наказание будет весьма действенным. Скорее всего, новый наместник будет заботиться о местных жителях, если будет знать, что однажды может наступить момент, когда эти самые жители станут решать его судьбу. Их конечной целью оказалась приграничная застава. Божена удивило, насколько организованы и дисциплинированы оказались войска имперцев. За короткое время они выстроили заставу, обустроили быт и исправно несли дозор на границе. Их отряд встретил начальник заставы. Вышла заминка, как только ему представили Божена. Для раздельного размещения императора и его жениха на заставе просто не было места. Для Александра был приготовлен домик самого начальника, а вот все остальные размещались в бараках. Так что пришлось отступить от приличий, хотя ни Божен, ни Александр против явно не были. Остаться наконец вдвоем, за закрытой дверью, в шаговой доступности от кровати было пределом мечтаний. Так что они распорядились, чтобы ужин им принесли в домик, и не покидали его до утра. После завтрака с начальником заставы они все вместе отправились осматривать округу. Александр был весьма доволен. После обеда Божен остался в домике, чтобы немного вздремнуть, в то время как Александр решил устроить смотр войска, а после послушать доклад начальника заставы о положении дел на границе. Божен решил держаться от политических дел императора подальше. Он и так увязал все сильнее. Перед отъездом Александр решил осмотреть еще и близлежащие территории, и Божен отправился вместе с ним, как и отряд, что сопровождал их из столицы. Цель поездки была Божену не совсем ясна, поэтому он воспринял ее как прогулку, забыв, что они находятся за пределами защищенной империи. На них напали сразу, едва застава скрылась из виду. Имперцы, в отличие от растерявшегося Божена, тут же сгруппировались и приняли бой. Все, включая Александра. Немного придя в себя, Божен достал лук и принялся вносить посильный вклад. И ведь все закончилось почти хорошо. Даже подмога прибыла вовремя. Александр не успел совсем чуть-чуть. Все произошло так быстро, что Божен просто не заметил противника. Только почувствовал острую боль и почти сразу упал на землю. Все остальное прошло как-то мимо его сознания. Лезвие прошло по касательной, вспоров ему бок. Не смертельно, но довольно больно. Божена сразу забрали на заставу к доктору. Александр не отходил от него ни на шаг. Все время, пока обрабатывали и зашивали рану, он держал Божена за руку и шептал какие-то успокоительные глупости. — Нелепо получилось, — тихо заметил Божен, едва они остались наедине. — Прости, я был невнимателен. Это могло стоить нам всем жизни. — Мне жаль, что я не смог тебя защитить, — вздохнул Александр, присаживаясь рядом с ним на кровати и целуя в висок. — Жаль, что меня вообще приходится защищать. — Это была случайность. И ты прекрасно стреляешь из лука, — заметил он. — Родмар настоял. Хотел, чтобы мы с Иво, это его младший сын, могли себя защитить. Мы занимались каждый день на протяжении нескольких лет, пока Иво не заключил брак и не уехал из дома. После этого я занимался один, хотя это было не так весело, как вдвоем, но приказы Родмара не принято было обсуждать. — Расскажи мне о нем, — в очередной раз попросил Александр. — Он был властным. Строгим. Любил порядок и правила. Еще он был заботливым и внимательным. — Ты любил его? Божен молчал так долго, что Александр уже и не ждал ответа. Но Божен снова его удивил, продолжив: — Родмар постоянно повторял, что не верит в любовь. Говорил, что это сказка, придуманная для легковерных дурачков, чтобы было проще привязать младших княжичей. — Значит, он тебя не любил? Обижал? Улыбка Божена наполнилась грустью. — Нет. Он был идеальным супругом. Пределом мечтаний. И… что бы Родмар ни говорил, он любил меня. — Значит, у вас был идеальный брак? — хмуро поинтересовался Александр. Божен криво усмехнулся и устало откинулся на подушку. Он готовился к этому разговору, понимая, что однажды придется рассказать Александру о прошлом, но был не готов к тому, что это будет так тяжело. — Знаешь, вы с Родмаром во многом похожи. Властные, самоуверенные, страстные и нетерпимые к чужому непослушанию. Скажи, как бы ты отнесся к тому, что человек, которого ты любишь, который по закону принадлежит тебе без остатка, еще до брака признался тебе, что любит другого? Зная, что он вышел за тебя только потому, что у него не было другого выбора. Да, он был нежен, заботлив и внимателен, но еще ревнив и подозрителен, хотя и пытался это контролировать. Пожалуй, единственное место, где Родмар забывал о ревности, — постель. — А ты? — осторожно спросил Александр. — А что я? Я уже говорил, что научился быть хорошим мужем. Делал все, что он хотел. Убедил, что не горю желанием бывать в Стольном граде и принимать участие в торжествах, чтобы исключить все поводы для ревности. Я почти не покидал пределы княжества, полностью посвятив себя хозяйственным делам. Научился подстраиваться под его настроение. Да, он был почти идеальным супругом, но зависеть от его воли было тяжело. И последнее, чего я хочу, — снова быть зависимым. Понимаешь? — Не думаешь, что у нас все будет иначе? — Я этого не знаю, — ответил Божен. — Мы вернемся к этому разговору позже, — сказал Александр, снова целуя его в висок. — Тебе надо поспать. — Ты ведь собирался сегодня возвращаться в столицу. — Пока ты не сможешь долго сидеть в седле. — Оставь меня здесь. Я вернусь позже, — предложил Божен. — Нет. Я не оставлю тебя одного. Подождем, пока ты сможешь выдержать дорогу. Спи.

***

Они вернулись домой только спустя полтора месяца, но к тому времени Божен уже действительно чувствовал себя намного лучше, хотя поездка домой его порядком вымотала и пришлось еще какое-то время отлеживаться. Но забота Александра его действительно впечатлила. Божен даже снова вернулся к установившемуся распорядку, стараясь подобрать ключик к каждому члену императорской семьи. Получалось почти со всеми. Исключением по-прежнему являлся Максимус. Тот предпочитал держаться в стороне, и Божен не настаивал. Зато он все сильнее сходился с Айллой, чувствуя к девушке непонятную привязанность. Ее было жаль, и Божен ничего не мог поделать с этим чувством. Особенно когда она открылась до конца и рассказала свою историю. Девушка родилась в небольшом городке, так неудачно расположенном на границе с империей Тал. Ее с рождения готовили стать жрицей в храме богини (Божен не совсем разобрал, но вроде их местной богини, покровительницы то ли земли, то ли семьи). Айлла должна была хранить себя в чистоте и невинности, не знать прикосновения мужчин и всю жизнь посвятить служению. К ней не прикасался даже отец. Только мать и другие жрицы храма. Империя Тал пришла к ним с войной незадолго до ее обряда посвящения. Их город не выдержал осаду и пары дней. Максимус был во главе отряда, что первый вошел в город. Он увидел Айллу возле стен храма, и убежать ей не удалось. Как бы девушка ни просила, он схватил ее и забрал с собой. Айлла была в ужасе. Она с детства не покидала пределы храма, не встречалась с незнакомыми людьми и тем более ее не трогали мужчины. Айлла почти не помнила, как Максимус привез ее на лошади в лагерь. Он что-то говорил, но девушка не понимала ни слова. С ней хорошо обращались, о ней заботились, вот только ее жизнь оказалась полностью разрушенной. Максимус привез ее сюда, обучил своему языку, выполнял все, о чем она просила. Здесь же он сделал ее своей. Говорил о любви. Вот только Айлла боялась и смиренно ждала наказания от своей богини за грех, который допустила. А Максимус этого совсем не понимал. Она была напугана и глубоко несчастна, и, похоже, абсолютно всем было на это плевать. В тот день после рассказа Айллы Божен никак не мог прийти в себя. Даже если в постели с Максимусом она получала удовольствие, это все равно было насилием. Ее принудили к той жизни, которой она не хотела, и это было ужасно. Так что за семейным ужином, на котором настоял Александр, глядя на самодовольного Максимуса, Божен с трудом держал себя в руках. Это было настолько неправильно, что убивало его. — Как ты? — нахмурившись, спросил Александр. — Ты весь вечер молчишь. — Все нормально, — Божен попытался натянуть улыбку, но вышло у него из рук вон плохо. Поняли это даже дети, которые напряженно замолчали. — Я слышал, что ты стал часто гулять с Айллой, — вдруг заговорил Максимус. — Мы иногда пересекаемся во время дневных прогулок, — сквозь зубы ответил Божен. — Держись от нее подальше. Она моя! — Макс! — одернул его Александр. Однако это стало последней каплей. Божен поднял взгляд и уставился на Максимуса. Молодой, холеный, эгоистичный. Он абсолютно не понимал, что делает что-то не так. — Твоя? Как вещь? Как рабыня, которых нет в вашей империи? Наверное, это здорово — вершить чужие судьбы. Брать, что или кого захочется, игнорируя протесты и мольбы. Удерживать, пусть не силой, но не оставляя другого выбора. Принуждать делить с тобой жизнь, не интересуясь, нужна ли кому-то жизнь в клетке, пусть и золотой. А самое главное, можно не думать о тех, кому не так повезло при рождении! — Божен с ненавистью смотрел на Максимуса и понимал, что говорит не только об Айлле. — Извините, ваше императорское величество. Я могу уйти? — спросил он у Александра, не в силах встретить его взгляд. — Конечно. Именно сейчас видеть Александра не хотелось совсем. Вообще не хотелось никого видеть. Божен послонялся по своим покоям, но вскоре просто лег спать. Чувствовал он себя отвратительно и думать о последствиях своей несдержанности был просто не в силах. Когда Александр все же пришел ближе к ночи, Божен притворился спящим. Впрочем, Александра это не остановило. Он устроился в постели рядом и прижался к Божену со спины, целуя шею и плечи. — Я знаю, что ты не спишь, — прошептал он, оглаживая живот и стараясь не задеть рану. — Ну же, давай. Выбора не осталось, и Божен повернулся к нему, подставляя губы под настойчивые поцелуи. Александр словно чувствовал его настроение и никуда не торопился. Его желание не могло оставить равнодушным, и Божен постепенно сдался собственному возбуждению. Александр брал его медленно, устроив на боку и неспешно толкаясь внутрь. Божен выгибался, хватаясь за изголовье и ловя волны нарастающего удовольствия. После он лежал в крепких объятиях Александра, в сладкой полудреме, наслаждаясь истомой, гулявшей по всему телу. — Я хочу поменяться, — заявил Александр, вырывая Божена из сна. — Что? — Хочу, чтобы ты меня взял. — Почему сейчас? — Потому что я этого хочу, — ответил Александр. — Пожалуйста. Это было странно и необъяснимо. Божен и представить не мог, что Александр когда-нибудь согласится на подобное, а уж сам предложит — и подавно! Но отказываться от такого заманчивого предложения не было никакого желания. Почему бы не исполнить блажь императора? Божен перевернул его на спину, а сам удобнее устроился сверху, притеревшись мгновенно вставшим членом к крепкому бедру. Приподнявшись над Александром, он долго его целовал, вылизывая рот и переплетая языки. Божен то и дело отрывался, чтобы полюбоваться припухшими губами, темным румянцем на смуглой коже, и, поймав затуманенный взгляд, гладил любимое лицо и снова приникал с поцелуями. Александр не сопротивлялся, не пытался перехватить инициативу. Он просто с удовольствием отвечал на поцелуи, отдавшись на милость Божена. Его вело. Горячее, крепкое доказательство его возбуждения то и дело проходилось по бедру Божена, оставляя влажные следы. Захватив инициативу, Божен собирался получить от ситуации все. Руки жадно скользили по разгоряченной коже, стискивая бока, бедра и ягодицы. Тело Александра было жилистым и крепким, под гладкой кожей угадывались тугие мышцы. Касаться его, гладить было так восхитительно, что иногда перехватывало дыхание. Божен вылизывал и кусал твердые комочки сосков, снова и снова языком проходился по россыпи родинок на боку почти у самого бедра и трогал, трогал его, не веря, что этот восхитительный человек готов принадлежать ему. Перевернув Александра на живот, Божен заботливо положил подушку под его бедра и навалился всем телом. Его самого безумно возбуждал вес чужого тела, так правильно ощущавшийся в такие минуты уязвимости. Божен долго вылизывал шею, пальцами медленно разминая его, готовя для себя. Он не спешил, понимая, насколько это важно. Последнее, чего Божен хотел, так это навредить Александру или оставить неприятные воспоминания о первом разе. Однако вся его решимость все сделать идеально исчезла, стоило только взять Александра. Тот был горячим и невыносимо желанным. Божен пытался быть осторожным, но это оказалось невыполнимой задачей. Он толкался все быстрее, стискивая руки Александра своими руками, но это было запредельно хорошо. Его закружило в водовороте наслаждения и выжало досуха. Едва придя в себя, он перевернул Александра на спину и, устроившись между его бедер, сполна отплатил за собственное удовольствие. Утро было восхитительным. Божен проснулся в прекрасном настроении и еще долго нежился в постели, лениво потягиваясь. Впервые за долгое время он чувствовал счастье. Единственное, что омрачало его состояние, — отсутствие Александра. Хотелось прижаться к нему, обнять и долго вдумчиво целоваться, возможно, даже с продолжением. И даже не страшно, если с губ сорвутся слова, которые его долгое время пугали. Вот только императорские дела не ждали, и в постели Божен находился один. Для него уже была приготовлена вода, и Божен, очередной раз тронутый такой заботой, с удовольствием привел себя в порядок. Едва не танцуя, он оделся и, почти переходя на бег, спустился вниз. Его тут же направили к Александру, который, как всегда, был занят государственными делами. Едва Божен вошел, остальным тут же был дан приказ выйти. И тон, которым это было сделано, Божену не понравился. Александр был холоден, и мелькнула неприятная мысль, что это оттого, что он считает произошедшее ночью ошибкой. Хорошего настроения как не бывало. — Что-то случилось? — осторожно спросил Божен, еще надеясь, что с ним это не связано. — С сегодняшнего дня дарю тебе корабль из моего флота. Корабль и команда будут полностью в твоем подчинении. Ты сможешь следовать, куда захочешь и когда. При этом они остаются моими подданными и получать жалование будут от меня, это не позволит никому диктовать тебе условия. — Зачем мне корабль? — нахмурился Божен и не стал заострять внимание на том, что он по-прежнему будет зависим от самого Александра. — Потому что с сегодняшнего дня ты свободен. Без изменений остальных условий договора с Любомилом, — отстраненно сообщил Александр. — Что? Но почему сейчас? Я не понимаю, — растерялся Божен. — Потому что ты прав. Я создавал империю без рабства. И от тебя хотел взаимности, не собирался тебя принуждать. Мне казалось, если ты отвечаешь мне в постели, то у нас все будет в порядке. Я ошибся. Понял, что, принуждая тебя оставаться со мной, делаю только хуже. Твои слова об Айлле на многое открыли мне глаза. — Александр какое-то время помолчал, собираясь с мыслями. — Она тоже свободна. Сегодня я говорил об этом с Максимусом. Он был не в восторге, но ему пришлось согласиться. С Айллой я тоже поговорил. — Он поморщился, вспоминая, видимо, не самый приятный разговор. — Она плакала и была испугана. Умоляла не отправлять ее обратно. Как я понял, боится, что ее там убьют. В плане нравственности у них все очень строго. Что с ней делать, я не знаю. Хотя оставлять ее здесь, рядом с Максимусом, тоже не вариант. — Я могу забрать ее с собой, — предложил Божен. — Откуда такой интерес? — поинтересовался Александр. — Не знаю. Просто… мне ее жаль. Она совсем одна, и обратиться ей не к кому. А я в силах помочь, и мне это совсем ничего не стоит, понимаешь? Увезу ее к Любомилу, думаю, он не откажется ее принять. Если нет, оставлю у отца. — А сам? — Я… не готов к этому вопросу, — растерянно ответил Божен. — Я вообще не готов к этому разговору и не понимаю, что происходит. Думал, он состоится не раньше, чем через два месяца. Еще ночью все было по-другому. Для меня, во всяком случае. А ты, значит, уже тогда собирался отправить меня восвояси. И если честно, я не понимаю, к чему тогда была прошлая ночь? Потому что для меня она очень многое изменила, а ты… Что она значит для тебя? — Она значит очень многое. И именно она помогла мне принять это решение. Вчера я просто эгоистично хотел еще немного получить для себя, — тихо сказал Александр. — Я никогда и никому не позволял того, о чем попросил тебя. Потому что хотел этого. С тобой. А теперь я хочу поступить правильно и отпустить тебя. Хочу, чтобы пребывание здесь было твоим выбором и твоим желанием. Божен молчал. Да и не знал толком, что на это сказать. Та буря чувств, что бушевала утром, схлынула разом, оставив после себя опустошение. Первым желанием было броситься к Александру и потребовать, чтобы он выбросил эти глупости из головы. Хотелось вывалить на него все свои чувства. Но язык так и не повернулся. Что-то его останавливало, и он не смог выдавить ни слова. — Божен? — Пойду соберу свои вещи, — выдавил он и понял, что ему действительно нужно уехать. Убраться дальше от Александра, чтобы спокойно все обдумать. — Постой. Насчет Айллы… Я должен быть уверен, что она не беременна. Первенец моего наследника не должен родиться вне брака. Да еще и оказаться за пределами империи. — Я понимаю. — Она должна оставаться в пределах империи, пока это не станет достоверно известно. Вы можете поселиться рядом с портом. К Айлле будет приставлена служанка, которая будет следить за ее состоянием. Божен кивнул и поспешил уйти.

***

Ему нравилось жить на берегу моря в небольшом, но красивом доме. Айллу он видел нечасто. Девушка была печальна и редко покидала свою комнату. Божен был не рад, что влез в их с Максимусом отношения. Похоже, он сделал несчастными сразу двух человек, при этом не ставя цели разбить их отношения, а лишь высказав то, что накипело. Так что сейчас он делал то, что мог: предоставил девушке свою защиту и кров. Божен часто гулял на пляже, наслаждаясь неповторимым запахом, родным с детства. Хотя берега и климат родного мыса были не столь мягки, как здесь. Иногда Божен брал с собой провизию и уходил на пляж на весь день. Хотелось в одиночестве подумать, и никто ему в этом не мешал. Он был очень близок к тому, чтобы снова вручить свою свободу в чужие руки. И как он опять во все это вляпался? То ли чувства к Александру в нем просто притаились, а сейчас вспыхнули снова, то ли это было какое-то другое чувство, гораздо более глубокое, чем раньше. И за возможность все спокойно обдумать он был очень благодарен. Прошел уже почти месяц. Команда вовсю готовилась к отплытию, Божен тоже хотел вернуться домой и увидеть родных. Все ждали только решения вопроса с Айллой. Время шло, и Божен уже серьезно раздумывал о том, что делать, если девушка окажется беременной. Появление Максимуса было неожиданным, хотя Божен подозревал, что так просто он не сдастся. Наследника Божен встретил во дворе, раздумывая над тем, как его остановить. Потому что он сильно сомневался, что члены команды осмелятся пойти против будущего императора. — Ваше императорское высочество, — поприветствовал он, преграждая дорогу, — не ожидал вашего визита. — Я хочу увидеть Айллу, — заявил Максимус. — Кажется, ваш отец отдал однозначный приказ, — напомнил Божен в ответ. — Я получил его разрешение поговорить с ней в вашем присутствии. Отказывать ему Божен не стал, рассудив, что все могло быть и хуже. Максимус ведь мог забрать ее отсюда силой, но делать этого почему-то не стал. Видимо, Александр обстоятельно поговорил с сыном.  — Тогда я распоряжусь, чтобы ее позвали, — кивнул Божен. Он кивнул служанке и, стоило Айлле появиться, отошел в сторону, чтобы не мешать разговору. Божен не слышал, о чем идет речь, видел только, что девушка плачет и нерешительно переминается с ноги на ногу. Чего он не ожидал, так это того, что Максимус опустится перед Айллой на колено, судя по всему, делая ей предложение. Творилось что-то непонятное. Девушка все еще плакала, но теперь совсем по-другому. Она тоже опустилась на колени и подалась в объятия Максимуса. Божен приблизился, понимая, что, видимо, надо вмешаться, но слов все не находилось. — Спасибо, — сказал вдруг Максимус, подняв на него взгляд. — Если бы не ты, отец никогда не позволил бы мне этого сделать. — А ты этого хотел? — Я этого не понимал, но когда ты ее увез… Я уверен в том, что только ее хочу видеть своей женой. Не думал, что отец меня поймет. Но он сказал, что не для того завоевал половину мира, чтобы его сын был несчастлив. Божен улыбнулся. — Я рад. Только понятия не имею, как быть дальше. — Скоро прибудет мое сопровождение, от которого я немного оторвался, и тогда я заберу Айллу обратно домой. Божен перевел взгляд на девушку. — Ты этого действительно хочешь? Она быстро закивала и спрятала лицо у Максимуса на груди. — Поздравляю.

***

Странно было вернуться домой. Божен гулял по Сокольскому мысу и понимал, что так комфортно, как в империи, ему не было нигде. Зато он вдоволь пообщался с отцом. Они впервые проводили столько времени вместе, и князь Игорь с интересом слушал рассказы об империи, а сам делился новостями о Любомиле и его нововведениях. И все равно, отправляясь в Велеград к Любомилу, Божен испытывал облегчение. Недовольство брата от его присутствия становилось все ощутимее, поэтому отъезд был в радость. Видеть Любомила, заполучившего наконец себе в мужья любовь всей жизни, ради которого изменил целую страну и выиграл не одно сражение, было по-настоящему здорово. Да и племянник был рад их встрече неподдельно. К сожалению, времени у Любомила не было совсем — дел у нового Великого князя оказалось невпроворот. Еще полтора года назад Божен чувствовал себя здесь на своем месте. Нужным и полезным. Теперь же он не находил себе места. Любомил в один миг повзрослел, и советы ему уже не требовались. Он справлялся, и Божен был им по-настоящему горд. Хотя ту особую связь, что была у них раньше, уже не чувствовал. Любомил был ему как сын, и сейчас этот сын повзрослел и стал вполне самостоятельным. Ради любопытства Божен еще проехал с племянником по княжествам Южной Чуры и порадовался воцарившемуся миру. — Ты стал постоянно загадочно улыбаться, — заметил Любомил. — Словно думаешь о чем-то хорошем. — Возможно, — уклончиво ответил Божен и поймал себя на том, что снова улыбается. — Я возвращаюсь в империю Тал. — Только не говори, что влюбился в Александра! — Сначала мне казалось, что чувства к нему таились во мне всю жизнь, а теперь я понимаю: то, что я испытывал к нему раньше, не идет ни в какое сравнение с тем, что чувствую сейчас. И только сейчас я понял, как соскучился по нему. Так что извини, с тобой в Велеград я не вернусь. Хочу скорее вернуться в Сокольский мыс, на корабль. Любомил кивнул. Кому, как не ему, было знать, насколько можно быть одержимым чувством к другому человеку. — На свадьбу только не забудьте пригласить, — напомнил он с улыбкой.

***

Божен вроде уже все для себя решил и все равно волновался ужасно. Он надеялся, что все понял правильно. Что Александр его отпустил, но ждет обратно. Или не ждет, но надеется на возвращение. Если Божен, конечно, не ошибся в его чувствах. Он отпустил команду отдыхать, а в столицу империи отправился один. И пусть было страшно, Божен торопился. Он вдруг понял, что безумно соскучился, поэтому гнал лошадь почти без остановок. Единственное, о чем он не подумал, — как попасть во дворец императора, в который его никто не приглашал. Об этом Божен задумался, только остановившись перед стражниками. Объяснять, кто он, было унизительно, но следовало как-то попасть внутрь. К счастью, пока Божен раздумывал, что ему делать, стражники его узнали и без каких-либо вопросов пропустили. Внутри ему снова повезло встретить Филиппа. Тот, если и был удивлен, вида не показал. Хотя поприветствовал Божена вполне тепло и сообщил, что сегодня один из торжественных вечеров и гостей у императора полно. Так что еще одному он точно будет рад. Но перед этим стоило бы привести себя в порядок. Когда Филипп проводил его в прежнюю комнату, распорядился о горячей воде, а после достал его сохранившуюся одежду, Божен понял, что союзника лучше ему не найти. И слова благодарности были вполне искренними. Филипп только кивнул благосклонно и отвел его в зал. Удивить Александра Божену точно удалось. Император на время замер, а после поднялся и, не обращая ни на кого внимания, направился прямо к нему. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, приблизившись. — Очень захотел тебя увидеть, — признался Божен. — Правда, не уверен, что ты не против. И… мы можем поговорить наедине? Я подожду, когда ты освободишься. Александр взял его за руку и повел к выходу. — Для тебя я свободен прямо сейчас. Идем. Пусть он привел Божена в рабочую комнату, отсутствие кровати их не остановило. Они любились прямо на столе, постоянно целуясь. — Я скучал, — признался Александр. — Мне безумно тебя не хватало. Надолго ты приехал? — Зависит от тебя, — осторожно ответил Божен. — Я снова скажу это первым и не хочу услышать ответ, как в прошлый раз. Я люблю тебя, — выдохнул он и с трепетом поднял на Александра взгляд. — Я был таким идиотом, что не разглядел тебя тогда. Точнее, разглядел, но не понял, какое сокровище попало мне в руки. И знаешь, я очень много думал о том, что могло бы быть, если бы я тогда удержал тебя. Боюсь, что я бы не смог на тот момент оценить тебя по достоинству, как сейчас. И тогда я бы не смог сказать искренне, как сейчас, что люблю тебя. Ты станешь моим мужем? — повторил Александр предложение. — Да. — Максимус будет беситься, но наша свадьба будет раньше. Не хочу давать тебе время передумать. — Я думал о тебе половину жизни. Вряд ли я передумаю, — признался Божен, потянувшись за поцелуем. Страх до конца не прошел, но в объятиях Александра притупился. Месяцы, что они провели вместе, помогли узнать Александра. Месяцы, что они провели после врозь, помогли понять, что Божен готов рискнуть. Сейчас он был уверен и в себе, и в Александре. В конце концов, иногда и журавли нуждаются в любящих руках. 26.09.2020 г.