Пыль

— Б…брутус! — послышался тихий шёпот. Дыхание было чем-то сбито. Головная боль, как чувство ненависти всё больше и больше начало проявляться на физиономии Эйрона, который выглядел по-необычному растрёпано. Такое бывало достаточно редко, поскольку даже в битвах его длинные светлые волосы оставались как и всегда, прекрасными, в отличии от тех, что сейчас торчали из всех сторон, теряя свой аристократический вид. Злобный взгляд голубых глаз был направлен в чужие кошачьи глаза, что с хищной остротой смотрели сверху вниз. Наверное, только этот факт бесил и одновременно смущал Эйрона, заставляя его щёки и острые уши покрываться сильным румянцем, который он хотел немедленно скрыть. Кто вообще смеет видеть его в таком состоянии?! А тем более доводить до него, заставляя чувствовать себя жалким и никчёмным?!. Клинки ветра и холода лежали рядом, с каплями крови на них. Это мало что значило для проигравшего битву Эйрона, который прямо сейчас был прижат к стенке одного из заброшенных зданий в анклаве громил. Глупый, глупый аристократ понадеялся на свою силу, вызвав Брутуса на поединок, но совершенно забыл, что в битвах с громилами нужно помнить о уловках и козырях в рукавах: эти проныры редко играют честно. Его уверенность в том, что общество ревущих полупьяных зверей, которые просто жаждали зрелищ и победы их идейного лидера, поможет ему вдохновиться и победить, заставляла его показывать все возможные приёмы, но, увы, единственное что он смог сделать — лишь немного задеть своего противника, заставляя те самые капли крови смешиваться с дорожной пылью. — Ты дрался нечестно! Я видел…тебе помогали! — вдруг вскричал аристократ, чуть выпадая вперёд. Его действие привело к сильной пощёчине, которая огнём прошлая по скулам и заставило лицо резко развернуться в другую сторону. Больно. Так же болели и руки, которые были прижаты к стене лишь одной лапищей этого полульва. Когти, которые он не удосуживался точить, впились в нежную кожу, из-за чего на зелёной ткани его костюма начало появляться алое пятно, проходящее через рубашку. Больно. Но если хочешь сохранить хоть какую-нибудь гордость, надо терпеть, терпеть и не показывать своей боли. Лёгкие царапины остались на щеке лесного жителя, краснея с каждым разом всё сильнее и сильнее, — Дай закончить схватку честно! Отпусти мои руки, варвар! — совсем разозлившись от таких действий, он всё так же старался сохранить своё самообладание, но оно медленно исчезало, в отличие от желания мести, которое накоплялось во всём теле, превращаясь в тёплую желчь. Она расходилось по всему организму, накапливаясь во рту и превращаясь в слюну, которую Эйрон, уже совсем не по-джельтельменски, сплюнул. Ярость, ярость кипела в рогатом. — С чего бы вдруг я должен тебя отпускать?! Я ещё не получил приз из спора! Хотя, смотря на тебя, смущаегося, как молоденькая сука в баре, я думаю, что ты уже мне её отдал! — на лице у громилы появилась лёгкая усмешка, которая вскоре переросла в снисходительную улыбку. — И только попробуй брыкаться своей рогатой башкой… Заколю твоим же мечом, аристократишка. — Ха-ха…раз так, то я лучше умру, чем отдам свою честь кому-то, вроде тебя! — с дерзким смешком, тот со всей силы стукнулся лоб о лоб с Брутусом, с грозной улыбкой поглядывая в такие же улыбающиеся глаза. — Правда?! В таком случае… — усмехнувшись, чуть качнув своим хвостом, Брутус, не отпуская рук Эйрона, резко качнул головой в сторону, из-за чего у лесного жителя пошла кровь из носа. Горячая, такая манящая кровь, которую невозможно было заменить ни одним алкогольным напитком, к коим у громилы было огромное пристрастие, — Я заберу у тебя всё! Свободная рука вмиг вцепилась в плечо блондину, фактически прикалывая его к стене. Эту боль уже невозможно было сдержать, из-за чего послышался крик, крик наполненный гневом и отчаяньем. Он пропал быстро, в конце сменяя себя на лёгкую дрожь в голове. Кровь, всё так же манящая полульва, снова стала проявляться на боевом снаряжении красным пятном, но уже куда большим, чем на запястьях. — Правильно. Кричи. Ну же, посмотри на меня с ненавистью! — фактически прорычал громила, с довольной улыбкой смотря на уставшее лицо Эйрона. Голова была поднята вверх и опиралась рогами о стену, открывая шею. — Нет, — снова сжав когти на плече, Брутус заставил лесного жителя скрючиться от боли. Эйрон недовольно прошипел некие ругательства, но всё же снова поднял голову, злобно смотря на Брутуса, — Нет! — Дурак! — легко усмехнувшись, громила в один миг поцеловал свою жертву. Кровь, что лилась из носа лесного жителя, была аккуратно слизана. Это действие в край измотало Эйрона, из-за чего полулев мог почувствовать, как тело мягко обмякает и совершенно перестаёт хоть как-то сопротивляться, — Ну, чего ты плачешь? Я же даже не успел ничего тебе сделать! Горячие слёзы текли по щекам Эйрона, причиняя им некоторую боль. Она уже не чувствовалась, сливаясь в одну нудящую боль, которая пеленой ложилась на мозг, туманя его и, в конечном итоге, заставляя прекращать его хоть как-то думать, — Хорошо… Просто прошу, добей меня! Прекрати издеваться… — Это слишком скучно! — усмехнувшись, Брутус лёгким движением руки разорвал одежду рогатого. Раздёлённая напополам, та чуть приспустилась на плечах аристократа, открывая кровоточащую рану и белую нежную кожу, — Разве тебе не весело?! Вот, он достал свои когти из плеча Эйрона, принюхиваясь к ране и легонько дотрагиваясь до него языком, вскоре начиная вылизывать её, причиняя аристократу ещё больш боли, которая выражалась в еле слышном стоне. Металлический вкус крови на языке как ни что иное возбуждало полульва, который буквально был готов сожрать стоявшего перед ним оголённого лесного жителя. Но ему хотелось играть. Из-за чего его клыки лёгкими укусами прошлись по нежной коже, оставляя болезненные ранки. — Никогда не ел ничего вкуснее… — Тогда сожри меня, чего ты ждёшь?! — Жду своего приза! — Ты…отвратительный! Отвратительный, отвратительный, отвратительный! — А ты вкусный. Ненадолго отойдя от Эйрона, который уже совершенно ослаб от своей беспомощности и отчаянья, подождал, пока тот самостоятельно спуститься по стенке, после чего его ниже, наблюдая за тем, как кончики окровавленных волосы падают с плеч, пачкаясь в придорожной пыли. С горчим вздохом он принял холод, прошедший по спине, с болью подняв руки, дабы хоть как-то оттолкнуть от себя нависшего над ним великана, — Прошу… Брутус! Нет… Проигнорировав эту просьбу, полулев лишь с тёплым мурком облизал горящие щёки рогатого, показывая полное наплевательство на руки, которые пытались его сдержать. С усмешкой, тот втянул свои когти в лапы, мягко погладив внутреннюю часть бедра аристократа, с довольным лицом наблюдая, как новая порция бессильной ярости находила на лицо лесного жителя. Боль, граничащая с чем-то приятным снова пришла к Эйрону, который откинув голову назад, пытался сдержаться и ничего не говорить, лишь тяжело дыша. Внутри его задницы двигался огромный член Брутуса, который с хитрой искринкой в глазах смотрел на свою жертву, ожидая от него хоть каких-нибудь слов, но их не поступало.