Ледоктябрь

      Журналисты толпились у входа, толкаясь и переругиваясь. Холодный ветер задувал прямо в шею, и фигуристам, зажатым в этом круге борьбы и микрофонов, оставалось только выше поднимать воротники и втягивать головы.       — Скажите, сложно и тренироваться, и тренировать? — выкрикнул какой-то мужчина, обращаясь к Виктору.       — Вам тяжело тренироваться на одном катке? — спросила женщина и у Юри.       — Вы не ссоритесь?       — Как относитесь к победам друг друга?       — Каково видеть в своем сопернике своего кумира? — отчетливо прозвучал чей-то голос.       Виктор сильнее сжал пальцы на талии Юри, а Кацуки крепче прижался к нему. Они переглянулись, Виктор кивнул.       — Отвечай, каково видеть великого Виктора Никифорова своим соперником, м-м? — прошептал он на ухо жениха. Тот мгновенно покраснел — может, от мороза…       — Я… Кхм, — кашлянул Юри, и все журналисты мгновенно затихли, лишь бы не упустить ни одно слово спортсмена. — Я, если честно, никогда даже не думал о том, что выйду на один лед со своим кумиром. — Он покраснел еще сильнее и покосился на улыбающегося Виктора. — А когда понял, что мне предоставляется такая возможность, страшно перепугался. — Кацуки нервно усмехнулся. — Я очень хотел быть достойным в глазах Виктора.       — Неужели Вы не мечтали его победить? — спросил репортер.       — Нет, — честно признался Юри. — Я лишь хотел, чтобы он заметил меня. И, может, гордился мной…       Виктор тихо засмеялся ему на ухо.       — Я горжусь тобой, — шепнул он, пока журналисты продолжали выкрикивать вопросы.       — Между вами нет духа соперничества?       — Разве так бывает? На таком уровне спортсмены стремятся получить золото, неужели Вы не желали славы?       — Я уже нашел свое золото, — просто улыбнувшись, сказал Кацуки и поднял руку. На фоне черной куртки коротко блеснуло золотое кольцо. Юри почувствовал, как Виктор сильнее притягивает его к себе.       — То, что вы соперники, не влияет на вашу совместную жизнь? Не стараетесь друг друга опередить? Вы же соперники!       — Когда любишь человека, то радуешься его победам, — проговорил Юри. — Хочется помочь ему достичь большего, а не опередить. Какая это любовь, если желаешь этому человеку проигрыша? Может, на льду мы соперники, но в жизни мы никогда не думали друг о друге, как о разных сторонах. Мы всегда вместе, всегда друг за друга. И… — он смущенно улыбнулся. — …если мы и соперники, то только в том, кто подарит другому больше счастья.       Толпа снова зашумела, а Виктор восторженно прошептал, глядя в улыбающиеся глаза напротив:       — Ты у меня лучший…       Юри, лукаво посмотрев на него, вдруг схватил Никифорова за галстук, дернул на себя и поцеловал.       — Фу, розовые сопли! — крикнул Юра под счастливый смех Виктора и щелчки камер.