Ледоктябрь

Быть любимым своей второй половинкой — это лучше, чем быть богатым. Потому что быть любимым — означает быть счастливым, а счастье нельзя купить.

      — Я дома, — устало кричит Юри вглубь комнат. Небрежно скидывает туфли, сбрасывает куртку. Чуть не упав, направляется в ванную. Дверь закрыта. Юри опирается о стену, откинув голову и ожидая, когда выйдет Виктор.       Дверь открывается, показывается взъерошенный Виктор.       — Ой, Юри, ты уже дома? — хлопает он глазами, увидев стоявшего у стенки уставшего жениха. — Прости, не услышал, как ты пришел.       — Ничего, Вить, — утомленно говорит Юри.       — Ты такой уставший, — с беспокойством замечает Никифоров и почему-то вдруг улыбается. — Я для тебя ванну налил, заходи.       — Спасибо, Виктор, — растроганно шепчет Юри в родное плечо, когда Виктор заботливо обнимает его и поглаживает по спине.       Когда Юри выходит, Виктор ждет его на кухне. По пути Кацуки видит, что пальто уже аккуратно повешено, туфли поставлены на место — спасибо Виктору. Тот стоит за столом и что-то режет. Услышав шаги, он оборачивается и улыбается — от этой улыбки на сердце потеплело. Юри тоже улыбается и садится за стол. Виктор что-то кладет в тарелку и ставит ее перед Юри.       — Спасибо, — благодарит Кацуки.       Виктор подходит к нему сзади, опускает руки на его плечи. Сразу появляется ощущение спокойствия, защищенности. Ощущение того, что ты дома, и все хорошо — наверное, это счастье? Виктор принимается разминать мышцы, и Юри тихо взвывает, склонившись над тарелкой. Усталость словно тает его под теплом и заботой Виктора.       Юри доедает, встает, чтобы помыть тарелку.       — Я сам. Иди, готовься ко сну. Я сейчас приду, — шепчет Никифоров, приобнимая жениха за плечи.       Юри кивает и уходит. Виктор моет посуду и выходит из кухни следом за ним.       — Я тушу свет, — сообщает Никифоров, заходя в спальню.       Юри уже лежит в постели и лишь кивает на его слова.       Виктор ложится рядом, обнимает жениха со спины.       — Спокойной ночи, — шепчет он в темную макушку.       — Спокойной, — тихо отзывается Юри. Через несколько мгновений добавляет: — Спасибо, Виктор.       — За что? — улыбается Никифоров, и Юри словно видит озорной блеск родных глаз.       — За то, что ты есть. Как бы я без тебя?.. — шепчет он, чувствуя, как нос щиплет от подступающих слез.       Виктор быстро целует его в щеку, крепче прижимает к себе.       — Я люблю тебя, — выдыхает он и тихо смеется. Юри улыбается.       — И я тебя.       Наверное, это и есть настоящая семья — когда даже не задумываешься о том, любят ли тебя здесь. Конечно, любят. И ты любишь. Когда знаешь, что ты всегда можешь прийти со своей проблемой, и тебе помогут ее решить; что ты можешь прийти со своими страхами, и тебе помогут их побороть. Семья — это когда вместе. И в радости, и в горе.