Предатели умеют любить

Сколько загадок и не одной подсказки к их решению. Сколько мыслей, но с кем ты можешь ими поделиться? Никого. Ты один. Снова один. Как сгладить одиночество, подкрадующееся каждую ночь в твою постель? Как сдерживать слёзы, понимая, что никто тебя не услышит. Никто не узнает, что у тебя на душе, какой ураган творится в твоих мыслях. Так в чём же причина твоих страданий, Даниил? Одинокость? Разве ты не знаешь её на вкус? Опустошенность? Разве она не была с тобой всю твою жизнь? Или что-то другое, то, что ты хранить глубоко в своём сердце? Ты не понимаешь. Ты снова чувствуешь себя ребёнком. Маленьким, глупым, ничтожным, которого мать привела в детский сад в первый раз. Ребёнком, который потерял сокровище, подаренное первым другом. Ребенком, что снова и снова разбивает коленки в кровь, но не плачет из-за своей, ещё не осознанной гордости. Но причём здесь это? Не знаю. Я просто пытаюсь излить свои мысли... Хотя бы тебе, дневник, который, в общем-то, не дневник, а склеенная стопка бумаг. Но это не важно. Больше не важно.

***

Навигация. Та самая комната, где убили Оранжевую. Даниил выбирал маршрут обратно к родной планете - Земле. Прошёл день. Скучный, одинокий день. Весь корабль выглядел пустым, не включая Столовую, медблок и люки. Спросите почему? Там были трупы. Теперь их нет. Средств для выведения крови нет на этой консервной банке. Вот почему вышеперечисленные комнаты не выглядели серо и уныло, как все остальные. Хоть какое-то разнообразие. Даниил мог и убрать это всё обычной водой, только зачем? Когда он прилетит на Землю директор всё уладит. И химчистку и ремонт. Так что, пусть остаётся всё на своих местах.

***

На часах полпервого. Зелёный заворожено пялился на бумагу. Она вызывала в нём всякие эмоции. Грусть, тоску или опустошение. Белая, девственно чистая. Так и хочется испачкать её, смять, разорвать и выбросить, как нахлынувшие чувства. Их некуда деть. Они просто есть и не собираются уходить, как осенняя меланхолия. Они разъедают изнутри. И чёрт его знает, что с этим делать. — ...Что мне, чёрт возьми, делать...

***

На Земле вечер. На корабле та же обстановка, что и раньше. Даниил не собирался уходить, будто знал, что скоро что-то произойдет. Минута, десять, полчаса, час. Ничего не происходит. Только странный шум. Откуда он? Морозов встал, осмотрелся. Звук был очень тихим. Пройдя несколько комнат, шум усилился в Связи. — Опять сломались датчики? Но нет, это просто включение радио с... Запиской? — ... Только две строчки были на этой записке. "Это я. Жду в Навигации." Радио затихло. — Вот гад... — Зелёный не раздумывая бросился бежать. На его лице застыла улыбка, измученная, но радостная.

***

Даниил остановился, отдышался, и уже более менее собранный вошёл в комнату. Но там, на удивление, никого не было. Только очередная записка. — Ещё одна?... Предатель осторожно взял бумажку в руки, мысленно читая губами, лишь одно слово: "Обернись." Как и говорилось в записке, Даниил незамедлительно обернулся. В его глазах застыла надежда, но в тот же миг рассеялась, не заметив в проёме знакомую фигуру. — ... Это не смешно — молвил парень, осматривая вновь комнату, коридор, — Хватит дурачиться! Тишина. — Прошу... Хватит... Зелёный опустил голову. Ещё минуту и он и правда заплачет. Заплакал бы, если бы его не обняли сзади крепкие руки. — Поймал. — ...Ах! — Морозов испугался, хоть и надеялся в своём сердце на что-то подобное. — Чёрт бы тебя подрал! Зелёный начал вырываться, пытаясь ударить ловкого напарника. — Отпусти меня! Я хочу зарядить в твою тупую рожу! — Попробуй... — Юлиан освободил парня, отступая назад. Даниил развернулся, собираясь со всей силы ударить Озерова по лицу, но остановился в последний момент. Его шокировал то, каким сейчас был перед ним Фиолетовый. Растрёпанные волосы, уставшие глаза с синяками, ссадина на щеке, и улыбка — уставшая, но довольная, будто у кота; никак не свойственно элегантному Юлиану. Они смотрели друг на друга, осматривали, запоминали малейшую деталь в изменении другого. — Прости, мне пришлось снова подраться. — Господи, да за что ты извиняешься!? — Даниил подбежал ближе, его руки коснулись щёк Палача, осторожно и бережно, его сердце трепетало, а руки дрожали. — Дурак! Какой же, ты, мать его, дурак! Он надеялся. И не зря. Юлиан жив, стоит напротив. Глаза наполнились влагой, мешала смотреть на Юлиана, побитого, но все равно прекрасного, родного. Зелёный обнял Фиолетового крепко, плача тому куда-то в районе ключиц. — Ты... — Даниил закусил губу, чтобы подавить вырвавшийся всхлип. — Всё хорошо, я правда в порядке...— рука легла на голову Морозова, нежно поглаживая, успокаивая, как материнская колыбельная, — Прости, что так долго...

***

Они молчали. Стояли, невзирая на время. Они хотели тишины, чтобы рассказать обо всём, поделиться переживаниями, что устроила им старушка судьба. Они вместе. Они нашли друг друга в этой чёрной мгле, они — заблудшие души. Они решили пройти этот путь вместе. Дойти до награды к которой стремились. Ссорясь, расставаясь, снова и снова возвращаясь к друг другу. Они получили награду, сами того не понимая. Судьба неспроста их сблизила. Ведь они смогли почувствовать самую прекрасную вещь на Земле, которой завидует каждая девчонка, и, которой пренебрегают некоторые мальчишки. Любовь — имя этой награде.

***

— Дай мне обработать твою рану... — Даниил держал в руке кусочек ваты, он хотел помочь, понимая, что вряд ли Юлиан это одобрит. — Валяй. — Перестань вести себя, как впертый баран и-... Что? Юлиан улыбнулся, он посадил Даниила на свои колени. — Говорю, валяй. Сегодня твой день, солнышко — убийца улыбнулся шире, в его глазах плескались озорные искорки, похожие на детскую заинтересованность. — Я не- Прекрати эти детские шалости! — Морозов, не стесняясь сидеть на коленях напарника, аккуратно взял того за подбородок, что бы внимательнее рассмотреть рану.— И никакое я не "солнышко"! — Ахахаха! — Да почему ты смеёшься?! — Зелёный рассердился, зло щурясь на своего приятеля. — Хаха...Хах... Просто твоё выражение лица.. Хах... Как будто ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал, — плечи Юлиана тряслись в мелкой дрожи, его голова опустилась на плечо Даниила.— ...Я соскучился. — Ты!... Аргх! Морозов закрыл глаза. — Я тоже скучал, Юлиан. — произнёс Даниил перед тем, как его вовлекли в поцелуй. — Ты больше не оставишь меня?... — Никогда.