Возбудить директора?

Изначально я не поверила, а потом запаниковала. Алекс безперестанно забрасывал сообщениями, а поняв, что я перестала их даже просматривать, начал добивать меня звонками. Первые три были мной также проигнорированы, а четвертый ввел меня в состояние молчаливой злости. Чего он так сильно добивается? Неужели его достоинство настолько задето, или в первые в жизни ему отказали? Да еще и как он сам выразился, отказала ему тупая малолетка? Ну хорошо, он выразился немного мягче, но смысл слов один и тот же. Нильсен никогда не общался со мной, как к кому-то равному. Уверена, он все еще считает меня несмышленым ребенком, только узнавшей о пестиках и тычинках. — Да — все-таки отвечаю на звонок, и стараюсь говорить как можно тверже на удивление осознавая, что у меня выходит очень даже неплохо. -Агата, я сказал тебе выйти. Не заставляй меня врываться в твой дом и силой запихивать к себе в машину. — У тебя в любом случае не получится, охрана отца не допустит, чтобы его дочь забирал какой-то взрослый дяденька… -Ты сейчас договоришься. — почти рычит в трубку Нильсен — Я сказал вышла, быстро. — А что если я не хочу? Секундное молчание, в котором мужчина громко дышит в трубку. Но интуиция кричит мне о том, что огромных усилий ему стоит вот так вот сдерживаться. И все же дальше продолжает говорить более спокойно: — Агата, мы только поговорим. Обещаю, что я даже не прикоснусь к тебе, если ты этого не захочешь. — Не захочу и я не выйду к вам — стоит сразу поставить точку в этом бессмысленном диалоге, намеренно выделяя последнее слово. И он это конечно же понимает, от чего его злость теперь передается и мне. — Хорошо, поступим иначе… — завершает телефонный разговор, а через несколько минут я слышу как из гостинной громко зовет меня мама. -Кролик, почему ты не сказала, что к нам должен зайти Мистер Нильсен, и отдать тебе какие-то документы связанные со школьным конкурсом? — достаточно тихо, почти на ухо произносит тонким голосом мама, а я внутренне скрючиваюсь от ее обращения, и кажется его слышала не только я. Как то в детстве будучи шестилетней девочкой, я поехала за город вместе с родителями в дом, и я слезно уговаривала отца по дороге купить мне ушки кролика (это был красный ободок с черными ушками из кружевной ткани) которые были в одном и магазинов с аксессуарами. Мы совершенно спонтанно оказались там, когда хотели купить что-то из мелочей в дорогу. На что мне отвечали, что я уже не ребенок и мне ни к чему данный аксессуар, лишь через время я поняла, что данный товар был из магазина для взрослых… А отец всеми силами хотел отговорить меня от этих ушек, что я увидела на витрине, а я лишь поставила детское условие, что не сдвинусь с места без этого ободка. На что отец усмехнувшись, купил мне этот позор, с которым я ходила как минимум две недели не снимая… Этот ободок по сей день лежит у меня в комнате и мама постоянно напоминает мне о моей детской прихоти, таким вот прозвищем. При чем на ободке с обратной стороны была небольшая этикетка на которой был известный бред секс-шопа. А я еще временами удивлялась почему на меня так странно смотрят девочки которые старше меня. Но никто из них не подходил ко мне и не смеялся, за что спасибо моему отцу. — Мам, ну я же просила… — Не называть тебя так, да, я помню, кролик — и ретировалась сторону незваного преподавателя. — Мистер Нильсен, проходите, Агата скорее всего забыла предупредить меня. Пройдемте в сторону кухни, моя дочь как раз приготовила такой шедевр… Мой укоризненный взгляд она безусловно проигнорировала, но совершенно точно заметила взгляд директора направленный на меня. Изначально я думала при встрече, что он просто задержал взгляд на мне, как на виновнице всей этой ситуации, даже допустила мысль, что взгляд был отрицательно настроенный. Но сейчас мне совершенно так не кажется. Цепкие глаза сначала проходятся по длинным волосам совершенно не уложенным, а даже слегка растрепанным и медленно переходят к губам которые успели подсохнуть, а мне так необходимо именно сейчас их облизнуть. Замечаю венку на его шее которая стала так не вовремя пульсировать, а у меня вдруг возникла мысль провести языком теперь по ней. Мысленно осознаю, что мужчина уже трахает меня в своих мыслях, также облизывая при этом меня всю. Выхожу из ступора, напомнив себе что мы не одни, и в комнате стоит мама. Напоследок дав себе подзатыльник, сказав самой себе, что совершенно не имеет значения одни мы или нет. Я не должна допускать и мысли о нем. — Миссис Харрис, я не отниму у вас много времени, и лишь уточню у Агаты пару моментов касающиеся ее перевода, и одного пункта нашего с ней договора.