Дотянуться

Этот коридор был страшно длинным и темным. Звуки в конце него вызывали у Оранжевого мурашки по всему телу. Но он шел. Управляющий дал ему задание, которое было там, впереди. Пути назад уже не было. Шаги давались тяжело. Ком подкатил к горлу, как только Оранжевый увидел щиток с электричеством, на дверце которого была кровь. Рука осторожно коснулась следа и провела в ту же сторону, куда он и направлялся. Дальше кровь была на полу. Аккуратными, еле различимыми алыми пятнами, узнать которые было очень трудно в темноте. Однако мигающий свет в конце коридора создавал на них блики, что навлекали на себя внимание. Оранжевый остановился в нерешительности. Инстинкты требовали убежать, наплевать на задание, но совесть и долг не позволяли. Последней каплей стала бездвижная рука в синей перчатке, лежащая на полу. Она пробудила в космонавте дикого, испуганного зверя, что, издав сдавленный писк, бежит от опасности. «Я видел его, я видел! — Оранжевый пропустил поворот, и, поскользнувшись на кафельном полу, вновь вскочил, воодушевленный идеей выжить. — Кнопка». Грохот. Резкая боль в ноге. Оранжевый завалился влево и упал возле стены, сдерживая крик. Накатившие на глаза слёзы мешали понять откуда идёт боль, всё плыло, мешало, было лишним. Космонавт коснулся ноги, а когда посмотрел на ладонь, то различил кровь, что окрасила перчатку. Как там, в коридоре. Только там был Синий. «Не хочу, как он», — задрал голову вверх Оранжевый, молясь, чтобы боль отступила. Спокойные шаги за его спиной заставили космонавта подняться. Он прошел так несколько метров, опираясь на стену, прежде чем упал. Простреленная нога не хотела шевелиться, но ведь остальные конечности работали! Такой прилив силы и храбрости Оранжевый никогда не испытывал. Смерть настигала сзади, но ведь он уже в столовой, осталось всего-то ничего! Доползти до этой кнопки, что лежит вот здесь, перед ним, освещаемая спасительным светом! — Куда-а-а? — его пинком откинули в сторону. Оранжевый, чуть только восстановил дыхание, пополз дальше, ожидая следующих ударов. Но их не было. — Жалкое зрелище, — констатировал кто-то сзади. Оранжевый чувствовал, как его спину прожигают взглядом, наблюдают, как несчастный космонавт пытается подтянуться на руках до кнопки. С трудом, но у него это получалось. Голову жестоко прижали к поверхности стола, и Оранжевый вновь почувствовал себя зверушкой, загнанной в клетку. — Душераздирающее зрелище. Космонавт прерывисто дышал, видя в отражении скафандра руку Чёрного. Вскоре его отпустили, однако раненый всё равно не нашел в себе сил, чтобы дотянуться до кнопки. Он начал сползать на пол, сдаваясь, однако его поддержали, не давая сделать это. — Как я и думал, — с насмешкой сказал Чёрный, прижимая Оранжевого к столу. — Знаешь, а ты молодец. Я тебя мог и не заметить, и тогда моему плану пришел бы конец, — голос Чёрного был задумчивым, а сам он скучающе водил пальцами по внешней стороне бедра Оранжевого. — Даже грустно это осознавать. — Чёрный… За что, — сдавленно выдохнул Оранжевый, когда пальцы бывшего напарника на секунду коснулись раны. — Тебе это не обязательно знать. Но, знаешь, сейчас есть кое-что куда более важное: мы здесь одни. И ты не против, если отплатишь мне за то, что живешь сейчас? В конце концов, я мог с лёгкостью убить тебя раньше. — Н-нет! Что ты… — слова Оранжевого оборвались, когда он ощутил холодок на своей бледной заднице, с которой спустили нижнюю часть скафандра. Тот болтался на коленях. Чёрная перчатка коснулась члена Оранжевого, и тот издал возмущенно-сладкий вздох, наклоняясь ещё ближе к столу. Ткань перчатки была грубой, да и сама ласка Чёрного была быстрой и совсем не нежной, однако Оранжевый со стыдом заметил, что орган стал тверже и больше, чем обычно, хотя и не стоял так, как хотел Чёрный. Оранжевый, не удержавшись, вновь скользнул вниз, однако теперь его остановила холодная кожа стоявшего сзади человека. Хотя, человека ли? — Тише, тише. Давай просто насладимся друг другом… — Чёрный упивался своей победой, его движения были неспешны, будто он специально хотел помучить жертву. Он стал водить головкой возле очаровательной девственной дырочки, которая то сжималась от холода и страха, то открывалась, так как оранжевый стоял в удобной для этого позе. Вошел он резко, не щадя. И движения пришли сразу же — жадные, резкие, они доставали до всех внутренних точек Оранжевого. Космонавт то и дело поддавался вперёд: хотел всё же дотянуться до кнопки. И пусть его увидит управляющий в таком положении, зато это — единственная надежда на спасение. Он всё ещё прикусывал губы и закатывал глаза, когда Чёрный входил глубже обычного. Оранжевый пытался увильнуть от члена, соскочить, однако тот доставал его везде, а Чёрный, получая от этих движений величайшее наслаждение, начинал двигаться ещё быстрее, хотя быстрее, казалось, уже просто не может быть. Яйца шлепались об худые ягодицы, создавая до того неприличный размеренный звук, что Оранжевый стыдливо жмурил глаза. Слёзы катились мокрыми дорожками по раскрасневшим щекам, и космонавт тянулся до кнопки уже двумя руками. Чёрный, не оставив это без внимания, перехватил одну из них, скрещивая свои пальцы с пальцами партнёра, которые жалостно скреблись по столу. В шлеме скафандра Оранжевому становилось жарко, одурманивающе душно, и Чёрный, догадавшись об этом, резким движением руки отбросил его. В стороне раздался треск стекла, и теперь Оранжевый, жалкий, со спущенными штанами и поддавшийся жестокому траху со стороны Чёрного, смотрел на свой шлем, прислоняясь к столу щекой. И до того всё это неправильно, противно, резко, что Оранжевому начинало нравиться. Нравилось не столько удовольствие получаемое от члена Чёрного, сколько тот факт, что оно закрывало собой боль от ранения. В столовой, где команда обычно обедает, стол, где обычно проходит совещание, покрыт кровью Оранжевого и его же выделениями, которые тягучей струйкой капали с его члена. Чёрный остановился, а его стон стал громче. Оранжевый уже краем сознания понимал, что в него уже кончили, прежде чем провалиться в спасающую темноту. Это было недолго. Космонавт очнулся, когда Чёрный навалился на него всем телом. «Ещё не всё?», — разочарованно подумал работник, поняв, что тот и не думал вытаскивать из него свой член. — Ты меня расстраиваешь, дружочек, — Чёрный открыл рот, и из него вынырнул острый язык. Глаза Оранжевого широко распахнулись, когда его шеи коснулось что-то влажное и мягкое, похожее на щупальце. Оно потерлось об его щёку. — Мфх, — раздраженно отвернулся космонавт, вновь чувствуя отвращение. Щупальце надолго не задержалось и прошло дальше, под одежду. Там оно встретило нежные соски Оранжевого, которым и уделило огромное внимание. Язык оттягивал, сминал, ласкал соски один из другим, пытаясь доставить ему большее удовольствие. Появился первый нормальный стон, и Чёрный удовлетворенно кивнул. Кончик языка прошелся по пупку, а затем медленно, словно змея, коснулся члена. Совсем на мгновение, но этого хватило, чтобы Оранжевый вздрогнул от холодного и в то же время теплого прикосновения. Язык мягко обвил основание члена парня и окончательно остановился только на мошонке. Продолжая её ласкать, Чёрный мягко стал водить по остальной части пениса, где ещё язык не побывал. Окончилось это всё тем, что Оранжевый очень тихо кончил, всё же пытаясь себя сдержать. Уже давно появилась ненависть к самому себе. Чёрный же перевернул его, вновь теряющего сознание, на спину. — Сдался уже? — даже как-то удивленно заметил предатель, однако, увидев слегка подрагивающие ресницы Оранжевого, замолк. Когда ещё живой космонавт вновь стал сползать на пол, Чёрный его не держал. — А ты умеешь подстраиваться, — хмыкнул насильник, беря в ладони лицо жертвы и направляя его на себя. Тот смотрел на шлем Чёрного из-под приоткрытых глаз, измученно. Стекло отражало лицо человека, находящегося в скафандре, но Оранжевый всё ещё увидел злобный оскал. Рот осквернили так же ужасно, как и анус. Оранжевый лишь слабо пытался отпихнуть Чёрного от себя, бил его по бедрам, но тот и не думал останавливаться. Головка члена проводила по зубам, дотрагивалась до нёба, иногда Чёрный полностью выходил из партнёра и бил того по лицу, губам, щекам. Но тот лишь кашлял и задыхался, за что в ответ получал хуй за щёку или жестоко в глотку, до упора. Это не кончалось. Чёрный двигался ещё. И ещё. И ещё. Оранжевый не дождался его удовлетворения. Он лежал на полу, со всё ещё спущенными штанами, испачканным лицом и стеклянными глазами, наблюдая, как Чёрный задумчиво смотрит в окно корабля, в космос. Затем, перезарядив пистолет, нажал кнопку на столе. Предатель уходил с пистолетом в руке, подсвечиваемый красным светом, с голосом на фоне, просящим прибыть на собрание. Он направлялся к управляющему отсеку.