Халат цвета лагуны

Он бесшумно проскочил в комнату, щелкнул рычажком на окне и отодвинул массивные шторы. Он двигался как пантера на охоте. С меньшей грацией, но так же тихо. Он сжал руки в тёмных перчатках и замер, предвкушая хороший куш. Чуть не визжа от радости, как маленький мальчик при виде мороженного, он двинулся к антикварному (и наверняка дорогущему!) туалетному столику. Кое-что из блестящих побрякушек, что их обладательница лениво бросила на стол, сверкало от того лунного света, который тоненькими полосами просачивался через шторы. Он аккуратно потер ладоши и замер. — Может лучше деньгами? Не подумай, я на самом деле не жадная, просто вот эти мне очень нравятся. И вон то тоже. И сережки я часто надеваю. Темнота, в которой ему было так комфортно, предала его и растворилась под настойчивым гнётом лампочек в такой же шикарной, как и весь дом, люстре. Её можно было бы продать по частям и выручить достаточно хорошую сумму. Главное не завышать, иначе привлечет внимание и хозяйка может очень быстро вычислить продавца. Однако пока что она очень даже успешно вычислила вора. — Слушай, или соглашайся, или уходи. Я слишком устала, чтобы предлагать ещё раз. На ней был шелковый халат цвета лагуны и абсолютно контрастная желтая маска для сна, которая постаралась наделать беспорядок в этих каштановых, обычно идеально уложенных волосах. Он посмотрел на её замученное и сонное личико, на котором она старалась изобразить требовательность, но тело, которое постепенно сползало вниз по дверной раме — всего по миллиметру — выдавало в ней человека уставшего. От всего уставшего, даже от усталости уставшего. Он стянул с себя чёрный, как его воровской помысел, капюшон. — Хорошо, — мягко кивнула она, как бы знакомясь. Будь она манерной как при свете дня, то сказала бы о радости встречи и ожидании много от этого общения, и обязательно бы вставила что-то про обмен опытом и много другой ненужной болтовни, чтобы забить диалог, который как и всегда мог бы быть обречен на провал. Потом она широко зевнула. Даже не прикрывая рот и не стесняясь, — хо-ро-шо, — сквозь второй зевок протянула она. — Чай будешь? Он нерешительно пожал плечами. — Кухня внизу, там идти… Ай, сам найдёшь, — она засеменила тоненькими босыми ножками по паркету и направилась делать жасминовый чай. На двоих. Он оглянулся на окно, посмотрел на люстру, её, кстати, уже можно было не так дорого продать, почему-то она подешевела за эти несколько минут, если не обесценилась вовсе, и направился за семенящими тонкими ножками, торчащими из-под халата цвета лагуны.