Маша and the bear

— Ма-аш, ну Ма-аша! — притворно ныл Пашка, дергая меня за рукав растянутой толстовки, которая скрывала мое дрищеватое тельце. — Ты же знаешь, как мне это важно, ну! Мне деньги позарез нужны. — Нет, нет и еще сто тысяч миллионов раз нет! — я была категорична, насколько могла, но если мой брат втемяшил что-то себе в голову, то все. — И рыбку съесть и на… — Маша! — перебил меня его возмущенный возглас. Он стоял, воинственно уперев руки в бока, и снова пытался втянуть меня в очередную авантюру под названием «Притворись мной на вечер». — Ты хочешь счастья своему брату? Ты же знаешь, как трудно мне, мальчику-гею, найти кого-то более или менее адекватного! В ход пошла тяжелая артиллерия — щенячьи глазки, дрожащая нижняя губа. Определенно природа подшутила над нами еще в утробе. Иначе как объяснить, что мы целиком и полностью поменялись ролями? Мне бы мальчишкой быть в радость. Я с отцом всю жизнь по гаражам, с парнями по крышам, в то время, как мой братец таскался везде за матерью и, пока никто из родителей не видел, рядился в мои девчачьи платья, которые ненужным хламом валялись на полках. — Ну сходи вместо меня на встречу с Костей, ну пожалуйста! Я его три года окручивал, а тут такая удача! И собеседование это идиотское. А еще и Хэллоуин. У меня и костюм готов… Как мне одному успеть все? Костюмчик, конечно же, Красной Шапочки. А как иначе? — Паш, мы, конечно, близнецы, но Костик не дебил, чтобы не понять, что я не ты. И вообще, — вздохнула я, сдаваясь, — давай я вместо тебя на собеседование схожу. И на Хэллоуин свой успеешь. Паша покусал пухлую губу, нахмурил идеально нарисованные брови и решительно кивнул. И вот спустя два часа я стояла посреди прихожей и рассматривала себя в зеркало. Ничего нового, в принципе. Грудь привычно перетянута эластичным бинтом. Только вместо любимых джинсов Пашкины брюки, черная рубашка вместо обожаемого худи и начищенные до блеска мужские туфли. Как хорошо, что у Паши нога всего на два размера больше, а не на пять. Макияж легкий, больше чтобы скрыть усталость, и шапка красная, которая прятала короткие волосы. Я уже переодевалась для Пашки в его эти странные женственно-мужские тряпочки, когда сдавала вместо него экзамен в универе, теперь вот на работу пойду. Хорошо хоть в этот раз шпильки и платье не надо, а то было и такое дело. — Надеюсь, в загс сам пойдешь, а не меня вместо себя отправишь. Пашка нервно хихикнул что-то и выпнул меня из дома, предварительно забив в мой навигатор адрес пиццерии, в которую мечтал устроиться «для начала хотя бы официантом». Пока ждала такси, все раздумывала над последними Иришкиными словами. Перед тем как вчера захлопнуть дверь перед носом, та обозвала меня мужланом в юбке и черствым сухарем. Обидно стало — не передать просто. Да, я мужлан в юбке, и женственность мою Пашка забрал еще в утробе мамы, довольствуюсь тем, что есть. Но мне всегда казалось, что когда находишь своего человека, то любишь его просто так. Просто потому, что он такой. Когда я год назад познакомилась на тематической вечеринке с милой девочкой Ирой, то между нами как-то быстро так закрутилось все, что я даже ахнуть не успела. И влюбилась в нее по уши, а ей, оказывается, нежная нимфочка нужна была. Целый год мы мотали друг другу нервы, ссорились, сходились и снова ссорились на следующее утро, потому что я, видите ли, не туда поставила вымытую чашку, не так помыла посуду… А что бы было, согласись я на совместное проживание? В общем, разбилась любовь о еще не начавшийся быт, и вчера она своим дверным хлопком поставила жирную точку. Все, я устала. Достала телефон, спокойно удалила всю переписку, а затем сделала то, что давно надо было — занесла ее везде в черный список. Внутри все бушевать должно, но нет, отболело, видимо, отвалилось. И я решила, что после собеседования непременно должна оторваться. Отжечь так, чтобы неделю полыхало! А еще пообещала себе обязательно попробовать отношения с мужчиной. Почему нет? Было же когда-то, хоть и кажется, что в прошлой жизни, но нет, лет пять прошло всего. Такси довозит меня по нужному адресу, и вот, спустя пятнадцать минут, я стояла напротив большого подъезда с красивыми колоннами, и ни одной пиццерии вокруг. Что за черт? — Паша! — вкрадчиво произнесла в трубку, когда длинные гудки сменил тихий Пашкин голос. — Ты мне точно тот адрес забил? — Да… — растерянно в ответ. — А что? — Да вот стою я, смотрю на странный дом, и ни одной пиццерии вокруг. Послеобеденное октябрьское солнце немного грело, но все равно как-то не по себе от промозглого ветра и тишины вокруг — словно вымерли все. — Я тебе еще раз сейчас адрес вышлю, но ты смотри, там вдруг погрешность какая, обойди вокруг здания, может, там? Вообще мне сказали, что пиццерия большая, не пропустишь. — А название? Название у нее есть? — Я… — по растерянному голосу уже стало все понятно. — Ну, Паша, ну честное слово! Как ты мог не записать, а? Еще и меня сюда отправил, гаденыш! — Машка, спасай! С меня магарыч. — Нахер мне магарыч твой? Неделю… нет, месяц будешь дома сам убирать и посуду мыть. Понял? Отключила звонок и сжала в руке телефон, пока тонкий пластик жалобно не заскрипел у меня в руке. Твою ж мать, а? Ну вот вечно у нас все так! Еще три раза обхожу здание, но ничего даже мало-мальски похожего на пиццерию не заметила. Засунула мобильник в задний карман, перешла дорогу и поспешила через парк, где встречались редкие парочки. — Простите, — обратилась к одной из таких. Парень оторвался от телефона и недовольно нахмурился, а девушка и вовсе сделала вид, что меня нет. — Где тут пиццерия? Навигатор показывает, что вот в том здании, — указала в ту сторону, откуда пришла. — Но там ничего нет, а у меня собеседование. — Ну, — парень почесал затылок, и мне даже показалось, что сквозь синие волосы проглядывали маленькие рожки. Хэллоуин же сегодня, да? — Тут пиццерия одна во всей округе, вон там, «Четыре сыра» называется. Он ткнул пальцем в сторону низкого домишки, который стоял среди новостроек, словно затерянный во времени и мирах. Тут девушка подняла на меня взгляд и, словно сканируя, странно улыбнулась, а в уголках губ показались маленькие клыки. Глаза ее при виде меня вспыхнули красным, а у меня мурашки по телу от этого. Но я успокоила себя тем, что сегодня Хэллоуин и еще не такое можно встретить в этот день на улицах города. Благодарно улыбнулась и поспешила в сторону здания, на фасаде которого огромными буквами мерцала вывеска: «Четыре сыра». Интересно очень! Хотя не так далеко от того строения, на которое указал навигатор, но все же. И чему удивлялась? Мы с Иришкой так же один раз заблудились в трех домах, когда поехали к друзьям на дачу тридцать первого декабря. Единственный новый год, проведенный наедине только потому, что мы заблудились, плюнули и в итоге поехали обратно, в пустую Иркину квартиру. И счастливы же были, сидя на матрасе, на полу, в полупустой квартире. Нет, я не буду о ней думать! Не буду же? Нет! Решительно встряхнула головой и потянула на себя дверь пиццерии. В кармане запиликал телефон, но я не обратила на него внимания. Наверняка Пашка прислал подробный адрес, но мне-то уже зачем? Я ведь нашла. Сама. Ну, почти… — Вам помочь? — спросила у меня девушка-хостес, больше похожая на фею Динь-Динь. Невысокого росточка, хрупкая и светленькая девушка лучезарно улыбалась мне. — Дина, — прочитала я на ее бейджике. — Меня зовут Ма… Павел, и я на собеседование. Девушка скептически подняла бровь, но промолчала, пощелкала что-то в лэп-топе и улыбнулась мне совсем недовольно. Затем указала мне рукой в сторону зала и попросила следовать за ней. За ее спиной зашелестели… Крылья? Девушка полетела над полом, а я только и делала, что подбирала с пола отвисшую челюсть. — Шеф занят, вас примет администратор, — говорила она так звонко, что голос ее буквально впивался в уши, хотя остальные люди, присутствующие в зале, не обращали на нас никакого внимания. Да и я сейчас находилась, откровенно говоря, в шоке. Что это за костюм на ней такой? А она все трещала и трещала, но никто и бровью не повел! Вон даже кот под одним из столов продолжал спать как ни в чем не бывало… Так… Стоп… Что в общепите делает кот? Но он так органично вписывался в интерьер в общем-то уютной пиццерии! Официанты как-то странно смотрели на меня, наверное, потому, что я смотрела на них так же. Еще бы не пялиться, когда у одного вместо ног змеиный хвост, у второго ноги и руки как у робота. Но малочисленные посетители никак не реагировали на творящееся вокруг, и я стала побаиваться, что у меня глюки. Но спросить не появилось возможности. Девушка резко затормозила перед одним из кабинетов. — Мы пришли, — она открыла дверь и почти впихнула меня туда. Дверь перед носом захлопнулась, а сзади раздалось деликатное покашливание. Развернувшись, я увидела симпатичного молодого человека, который рылся на столе, словно что-то выискивая. Он то краснел, то бледнел, словно попался на горячем… — Она всегда такая вежливая? — я показала в воздухе кавычки. Если честно, поведение персонала меня немного сбило с толку. Хамоватая хостес в одежде феи, неулыбчивые официанты в костюмах… И этот парень-администратор. — Ох, не обижайтесь! Дина не очень любит людей и тех, кто по протекции, но вообще она милая. — Но я не по протек… Договорить мне не дали. Молодой человек представился Валентином, назвал себя джинном и сказал, что сегодня он временно администратор, потому что настоящий администратор на вампирском балу. Господи, с ума все посходили с этим Хэллоуином! — Абсолютно с вами согласен! Видимо, я произнесла это вслух, иначе… Ну не читает же он мои мысли, да? — Павел, мне сказали, что вы полностью в курсе всех дел, хоть и обычный человек, — проговорил Валентин, внимательно глядя мне в глаза, а я постаралась сделать морду кирпичом. Вот ведь Паша! Не мог мне подробнее обо всем рассказать, говнюк мелкий? — Так вот, — продолжил давать наставления… Как он там себя назвал? Джинн? — Ничему не удивляйся, по сторонам не пялься, к какой расе принадлежат, не спрашивай. Захотят — сами расскажут. У нас сегодня завал: Хэллоуин, все дела. И, как назло, заболели трое официантов, сам понимаешь, катастрофическая нехватка кадров теперь. Можешь остаться сегодня хотя бы до полуночи? В принципе, планов у меня никаких на вечер не было, но все эти странные люди, или не совсем люди… Нет, я, вообще говоря, верила в существование других миров, часто читала книги про параллельные миры и тайком мечтала оказаться в центре всего этого, но то мечты, а это рельность и что-то мне подсказывало, что там, в зале, на официантах были не костюмы совсем. И бежать бы мне отсюда, но любопытство опять-таки никуда не делось. В конце концов, не в качестве ужина меня сюда пригласили… Хотя… — Вот и славненько, — расплылся в улыбке Валентин, принимая мое замешательство за согласие. — И не парься, тут людей кормят, но не едят. Следующие полчаса я слушала инструктаж, знакомилась с персоналом. И хвала тем, кто придумал бейджики, потому что запомнить сразу столько имен — это выше моих сил. Потом мне показали кухню, подсобное помещение, раздевалку. Затем мы вышли в зал, где заметно поубавилось народу. — Сейчас мы закроемся на пару часов и все тут украсим, чтобы встретить гостей во всеоружии. Тебя тоже переоденем, чтобы не отличался особо. А теперь слушай и запоминай. — Валентин сделал серьезное лицо, дотронулся до моей руки своей обжигающе-горячей ладонью. — Твоя зона — нижний зал, тут ничего сложного. Там, наверху, — он указал пальцем в сторону столиков на втором этаже, — ВИП-кабинки, где работают Гриша и Никита, ты туда не суешься. Ешь и пьешь только то, что дадут на кухне в перерыв, у гостей никаких напитков не принимаешь, за стол не садишься. Вечер наступил как-то совсем неожиданно. Чтобы избежать неловкости, пришлось в костюм Красной Шапочки переодеваться в туалете, а не в мужской раздевалке. Мои возмущения по поводу костюма пресеклись на корню. Мол, другого ничего нет, радуйтесь тому, что есть. Ага, радуйтесь, когда костюмчик подчеркивал женственность, которую я тщательно старалась скрыть! Но деваться некуда, Пашке работа позарез нужна, да и мне не помешала бы… И вообще, Паша что, в курсе всего вот этого вот, творящегося вокруг? И о том, что нелюди существуют тоже? Да нет, у этого товарища вода в заднице не держится, не стал бы он молчать… Стало быть недоразумение тут какое-то… Но додумать мыслю мне не дали, вырвали из раздумий громким одобрительным свистом. Таким, знаете, как волк свистел в фильме «Маска». Я как раз выходила из уборной, когда это случилось. — Вот это Шапочка, — прорычал мужчина напротив, нахально подмигивая, а я слегка попятилась назад, прижимаясь спиной к двери. От страха и слова вымолвить не могла, ведь мужчина был устрашающе огромен, как медведь. Или волк. А что, если оборотни тоже есть? Мамочки… — Денис, держи себя в руках, это наш стажер Павел, — прозвучало как-то угрожающе из-за спины. Валентин втиснулся между нами, а я очень жалела, что не могу втянуть грудь и ноги, как шасси самолета. — Павел, говоришь? — как-то смешливо проговорил Денис, глядя на нас сверху. — Ну-ну… — О-он об-боротень? — Типа того, медведь он. Держись от него подальше. Сказано-сделано, думала я, но не тут то было! Стоило только Валентину отойти по своим делам, как этот несносный Денис возникал рядом, невесомо касаясь то спины, то руки и вызывая толпы мурашек. Словно каким-то магическим образом глаза постоянно находили его в толпе. Что за хрень? Магия, что ли? Вечер был в самом разгаре, музыка грохотала, народ танцевал, ел, пил и фотографировался, и если не знать, что это все нелюди, то можно подумать — обычный Хэллоуин. Вечер сливался в череду «принеси-подай-куда прешь», и ноги гудели, и есть хотелось, и вообще, время наверняка уже перевалило за двенадцать, и мне просто нестерпимо хотелось оказаться подальше отсюда! На руке завибрировал браслет — столик вызывал. Двинулась, лавируя между танцующих тел, натягивая дежурную улыбку, но и та сползла с лица, стоило мне только подойти к тому столику, за которым до этого сидела стайка девчонок, а теперь… — Павлуша-а-а, — смешливо протянул тот самый Денис, хлопая себя по коленке. И я остолбенела на мгновение, ведь реши он меня зажать прямо тут — кто ему помешал бы? Да и столик находился в самом углу, скрытый ото всех огромным горшком, и вообще, их тут пятеро, а я одна. Сглотнула вязкую слюну и вежливо поинтересовалась, что принести, а затем, записав все и перепроверив, понеслась на кухню в надежде встретить там Валентина, Гришу, который тоже помогал мне, но нет. Никого! Все как сквозь землю провалились. И я выдохнула, взяла поднос с готовыми блюдами, зарулила к Светлане в бар забрать стаканы с коктейлями. Четыре маленьких и один какой-то странный, но такой огромный, что я реально испугалась, смогу ли донести? Барменша Света подмигнула мне, но не успела я и рта открыть, а она уже занялась с другими. Ну и ладно! Прогнала злые жгучие слезы, сцепила покрепче зубы, и вперед. Пока расставляла еду и напитки на столе, старательно игнорировала сальные взгляды, и вдруг ноги оторвались от пола, а в следующее мгновение я уже сидела на коленях у этого странного мужчины. И слава всем богам, что он не лапал меня, а просто держал. Замерла испуганной птицей и пришла в себя только тогда, когда в руках оказался стакан с коктейлем, и понимала, что мне нельзя, но сделать ничего не смогла: мою руку поверх обхватила огромная ладонь. — На брудершафт? — поинтересовался этот хам, а я в этот момент мечтала испепелить его взглядом. Все произошло за доли секунды. Вот только что он перекрещивал наши руки, и тут же отвратительно сладкий коктейль обжег горло. Денис просто напросто влил его в меня, не позволив сопротивляться. Меня сжало словно в пружину, крутило, мутило. Я зажмурилась и вцепилась Денису в рубашку, стараясь удержать в себе то немногое, что удалось съесть сегодня. Как вдруг меня оторвало от мужчины и я, больно ударившись головой, почувствовала, как сознание уплыло, унося меня в царство Морфея. А в следующее мгновение открыла глаза и поняла, что нахожусь в чьей-то постели абсолютно голая. Аккуратно присела, пытаясь понять, куда меня занесло и каким образом я оказалась… в бревенчатом доме? Что за?.. Вероятно, в отключке я находилась намного дольше, чем мне показалось изначально, ведь в огромные деревянные окна нещадно лупило солнце. Натянула огромную рубаху, висевшую на спинке рядом стоящего стула, и отправилась исследовать дом. Дверь оказалась заперта, как и все окна. Но обнадеживало другое: если бы меня хотели убить, сделали бы это, пока я спала, а если бы я была в плену, то наверняка сидела прикованная в подвале, но никак не на мягкой перинке. Только вот кто и зачем меня раздел? Беглый осмотр единственной комнаты показал, что женщины тут не было очень давно! Пыль везде, где только можно и нельзя, на полу земля, посуда немытая в огромной раковине и есть совсем нечего! Нашла какую-то кладовку, которая тут, видимо, служила встроенным холодильником. Странно вообще, но ни одной розетки я в доме не нашла, а телефон разрядился. И да, рюкзачок и костюм кучей лежали у изголовья кровати. Телефон оказался бесполезным кирпичиком, но я решила, что подумаю об этом позже, когда смогу приготовить и съесть хоть что-нибудь. В «холодильнике» нашлось мясо, рядом в кладовке несколько пачек крупы, из которых мне удалось соорудить нехитрый ужин прямо в русской печи. Благо часто у бабки в деревне гостила — научилась обращаться. И так мне тут неуютно, хоть я и не чистюля какая, но все же как можно в таком свинарнике жить? Решительно взяв тряпку, стала прибираться. И мозги на место вставали в работе обычно быстрее, и подумать о многом выходило. Так, бегая с тряпкой по дому, мне удалось немного успокоиться. — Дай мне хлебушка, милая, — раздался из-под шкафа тонкий писк. — Я тебе добренькое скажу! — Ты кто? — я наклонилась к полу, но рассмотреть ничего не вышло, пришлось практически лечь, оттопырив задницу. — Мышка я, норушка. Ну дай! Я пошарила по карманам рубахи и как раз нашла небольшой сухарик. — Где я? — У медведя ты дома, — ответила мышь, не вылезая из-под шкафа. — У Дениса, что ли? — предположила, так как это был единственный известный мне медведь. Да-а… всего за сутки сознание просто наизнанку вывернулось, и Пашке этого знать не стоит, а то точно в дурку меня уложит! — Нет, это Матвея дом, Денис чуть дальше живет, — проговорила мышь. Как так Матвея? Разве не Денис на меня весь вечер облизывался? А? — И как мне теперь… Я домой хочу вообще-то… Мы в какой области-то? — Ты, я вижу, из другого мира, девочка, — задумчиво протянула мышь и отгрызла кусочек сухаря. Как это в другом мире? В каком это мире? Паника быстро подступала. — Ты как попала, так и возвращайся. Держи! Сзади грохнула дверь, послышались тяжелые шаги, а я так и замерла на полу кверху задницей. Почувствовав обжигающий шлепок, я подскочила на месте, больно ударившись макушкой обо что-то, и отодвинулась подальше от предполагаемой опасности. — Ты кто? Я где? Где Денис? Но мужчина лишь недовольно стрельнул в меня взглядом, потер ушибленный подбородок и так же молча уселся за стол. А я что? Пристроилась на кровати и ноги под себя подобрала, постаравшись не воспламениться от прожигающего взгляда. — И на хрен Ден тебя сюда притащил? — Абсолютно согласна. Можно мне домой? — я бодро соскочила с кровати и направилась к входной двери, которая в этот момент широко распахнулась, и ворвавшийся Денис едва не снес меня. — Спасибо, что приглядел, — он бегло оглядел меня, словно ощупал. — Тебя не обижали? — Я только пришел, — не дал мне ответить Матвей. — Забирай свою ненаглядную и вали. Мне только и оставалось, что успевать следить за развитием событий, потому что Денис, ни слова больше не сказав, завернул мои ноги одеялом, перекинул меня через плечо, и все мои попытки докричаться, ущипнуть или ударить этому толстокожему были что слону дробина. Он понес меня в какую-то глушь, и на все мои попытки поговорить лишь только молчал. — Я домой хочу-у-у! Я есть хочу-у-у! Я пить хочу-у-у! И вообще, если у тебя такой же свинарник, как у него дома, то убей меня сразу, чуть не сдохла, пока все отмыла. В ответ на это плечо под моим животом вначале задергалось, а затем по лесу разнесся громогласный хохот. Но, несмотря на это, мужчина все равно продолжал идти. — Слушай, пещерный медведь, перехвати меня по-другому, живот уже болит, ей-Богу! Да и головой вниз неудобно совсем. Мои мольбы наконец услышали, и в следующее мгновение я уже была прижата к каменной груди этого несносного мужчины, который тащил меня в какую-то глушь. — Ну хоть куда мы и когда я домой вернусь, скажешь? — Ко мне, и теперь там твой дом, привыкай, — и то, с каким это говорилось утверждением, меня порядком напрягало. — Вы меня похитили, и наверняка брат уже всю полицию на уши поднял, — блефовала я, зная, что наверняка тот кувыркался с Костиком до самого утра, забив на вечеринку. — И Валентин наверняка ищет, и вообще! Зачем я вам? — Ты глупая? Женой моей будешь. — Пф-ф, — решила я пойти ва-банк. — Ты мне даже не нравишься. — Понравлюсь, — прозвучало даже немного обиженно. — Не понравишься. — Понравлюсь, — он явно начинал злиться. — У тебя вагина есть? Денис аж притормозил от такого вопроса и посмотрел на меня, как на умалишенную. — Что, прости? — Ну, у мальчиков пенис, — рассуждала я, заходя издалека. — У девочек вагина… Вот у тебя она есть? — Что за идиотский вопрос, нет, конечно! Он взглянул на меня со смесью непонимания и злости. — Мне нравятся девушки, Денис, де-вуш-ки. Теперь он стоял и и рассматривал меня, как неведомую зверушку, словно в музее. Затем нахмурился и кивнул каким-то своим мыслям. — Переделаем. И остальную дорогу мы молчали. Я — потому что бессмысленно доказывать что-то этому ненормальному, который лесбиянок в своей жизни не видел, а еще потому, что меня все же тянуло к нему, и это странно. А он молчал, потому что думал, и весь мыслительный процесс явно отражался у него на лице. Поймала себя на мысли, что он реально красив, привлекателен и все такое. И будь я стопроцентной гетеро, давно потекла бы, наверное, но пока были только интерес и огромное желание вернуться домой. На лес опустился вечер, плавно охватив его, обнимая, а мы подошли к огромному терему, как в старых сказках. Резные ставни на окнах, красота неописуемая. Дом огромный и светлый изнутри. Под потолком висели какие-то странные светящиеся шарики, которые излучали теплый свет. Я рассматривала это все, раскрыв рот. А Денис тем временем потащил меня куда-то дальше. Усадил на стул, внимательно рассмотрел мои босые ступни, а затем принес теплые штаны невероятных размеров и мои туфли. Посмотрела я на все это безобразие и громко хохотать начала. Красотка неописуемая! В рубище, растянутых трениках и классических туфлях, блин! Но выбирать было не из чего, потому и нос воротить не стала, не мерзнуть же в одной рубахе в ноябре? Денис поставил на стол тарелки, и приятные запахи ударили в нос, а желудок отозвался возмущенным бурчанием. Ели мы какую-то восхитительно вкусную кашу в абсолютной тишине, но я не могла долго молчать, правда. — Все сразу поняли, что я девушка, да? — Не знаю, как все, но оборотни это чувствуют, — Денис взглянул мне в глаза, а у меня кончики пальцев на ногах поджались от страха… От страха же? — А-а-а… зачем ты меня украл? — Захотел, — лениво кивнул он и отпил из кружки ароматный квас. — То есть? Захотел и украл? — А что такого? — А то! Что в нашем мире так не делается! — у меня внутри все кипело от возмущения. Ну как так-то? — В нашем мире если тебе понравилась девушка, то ей об этом говорят, предлагают общаться и все такое. — А в нашем мире забирают из семьи и приносят домой. Все. Он увидел, как мои щеки налились краской, как я открыла от возмущения рот, готовая разразиться гневной тирадой и лекцией об эмансипации женщин, но он тут же снова обескуражил меня своей сменой настроений и просто начал хохотать. Громко. И вся моя решимость куда-то улетучилась, потому что смех у него медовый какой-то, бархатный. — Какая же ты красивая, когда злишься, невероятная просто, — проговорил он, а я замерла, потому что давно не слышала ни от кого, чтобы вот с таким придыханием, с такой интонацией и восхищением мне говорили, что я красивая. — А еще ты вкусно пахнешь, ягодка. И не парься, ты не пленница, ты гостья, просто чтобы вернуть тебя домой, мне понадобится несколько дней для приготовления зелья. — А… мне… зачем… — растерянно пробормотала я, пока он смотрел с улыбкой, и лучики морщин разбегались от глаз. — Зачем ты принес меня сюда? — Я же сказал: захотел. Верну тебя семье, не бойся, — подмигнул, а у меня жар по всему телу растекся. — Если захочешь. Он ушел, оставив меня растерянно пялиться в свою пустую тарелку. Я никогда даже на Иру так не реагировала. Меня словно заводило одно его присутствие, обескураживало и выбивало из колеи. — Кстати, — напугал он меня до чертиков, и я подскочила на табуретке, — спать со мной будешь, — заявил, и пока я пыхтела от возмущения, закончил: — Из мебели только кровать в моей комнате, да узкая тахта в гостиной, но на ней тебе спать не советую, а я туда просто не влезу. Встала, собрала посуду со стола и, пока мыла грязные тарелки, думала, где успела так согрешить по жизни, что на меня свалилось такое счастье? Я ведь всегда и училась хорошо, и старших уважала, но вот тебе на! Для сна было еще рановато, поэтому я решила обследовать дом, но мне это быстро надоело. Он и правда полностью пустовал, и пахло здесь так, словно только построен. Зачем ему одному такие хоромы? Это и решила спросить, когда нашла его на террасе. Денис стоял, оперевшись локтями о перила, и всматривался в темный лес. — Когда приходит время, и пророчица предрекает нам встречу с парой, мы всеми силами отстраиваем дом, всей деревней. — Ого, — снова глянула на огромный дом и представила, как они все одной большой семьей с теплом и заботой строили жилище для нового поколения. И такая тоска взяла! — А у вас есть семейные традиции? — У меня только Пашка, а у него только я, — произнесла уклончиво, не желая ворошить старые раны, но Денис понял все по-своему. — Мне жаль, соболезную… — Да нечему соболезновать, живы они, просто у них нет детей-гомосексуалистов, а у нас, выходит, нет родителей, вот. — Как у вас все… сложно… — Ну да, нельзя понравившегося человека просто принести домой и сказать ему — ты теперь тут живешь, — не смогла не вставить шпильку, улыбнулась, когда он нахмурился, а потом поймала его улыбку в ответ. — Тебе идет, улыбайся чаще, — снова обескуражил он меня, и я отвела глаза. И мы болтали. Так много, как ни с кем раньше. Я буквально заваливала его вопросами, а он с легкостью и улыбкой отвечал, смотрел так нежно, что сама начинала верить в то, что красивая, что невероятная, как он и говорил. Мы стояли близко, и ночь укрывала нам плечи своим мягким полотном, а звезды ярко сияли, и я рассматривала совершенно обычную луну, удивляясь все больше тому, что мне с мужчиной уютно рядом. Меня не тяготили его мимолетные прикосновения. — С тобой интересно, — озвучила свои мысли. — Но я очень хочу спать. А еще мыться. Денис показал, где баня. И я ушла, а он остался там, на террасе. И я была благодарна ему за возможность помыться, раздеться и лечь в одиночестве. Открыв глаза, увидела пустующую кровать, хотя готова была поклясться: кто-то горячий и большой ночью нежно обнимал меня. И снова я абсолютно голая, да что ж такое-то, а? Встала, потянусь к спинке стула, на которой висела уже другая рубаха, да так и замерла — дверь в комнату распахнулась, а на пороге стоял абсолютно голый Денис! Картина маслом, как говорится. — Э-э-э… отвернись? — вышло как-то вопросительно, но Денис нагло зашел в комнату, явно не стесняясь и нахально улыбаясь, совершенно точно не собираясь мне помогать. Так и одевалась под его пристальным взглядом. Ну и пусть. Взяла белье и скептически взглянула на мужчину, а тот лишь пожал плечами. — Все новое, одевайся, и идем, надо травы собрать, пока роса не сошла. — Это похоже на панталоны моей бабушки, — ворчала, натягивая плотные трусы и рубаху. Затем новые штаны, очень похожие на теплые лосины, и теплые ботинки. Куртка мне досталась просто огромных размеров, очень похожая на военный бушлат. А потом мы бродили по лесу, собирая какие-то травы, причем мне казалось, что совал он в лукошко все подряд, без разбора, а мое постоянно отметал в сторону! Бесило страшно! И то ему не так, и это ему не эдак, и чагу с дерева я не так срезала. И в очередной раз, когда его лицо скривилось недовольной гримасой, я вырвала траву вместе с корнями и землей, не весть бог каким образом растущую в этих странных лесах в ноябре, и просто кинула в этого несносного нелюдя, попав ему прямо по макушке. Он так забавно сморщился, непонимающе провел рукой по волосам, стряхивая комья грязи, и, как обиженный ребенок, снял с ушей травинки, что я начала хохотать, а он с рыком бросился в мою сторону. Визжа, хохоча и дразнясь, бросилась прочь, а он бежал следом, и мы играли в догонялки, словно малые дети, хохотали и бесились. И он догнал, схватил за руки и упал на землю, утянув меня за собой. Навалившись сверху, замерла напротив его губ. Внутри меня протестовала маленькая лесбиянка, но я заглушила ее недовольные вопли, потому что хотелось на самом деле попробовать давно забытое — твердость мужских губ, тепло крепких объятий, и я, (о боже мой!) поцеловала первой. Тело подо мной закаменело, а губы наоборот, ответили на поцелуй. Осторожно и ласково, но ничего не вспыхнуло внутри, не породило желания. И я отстранилась слишком резко, вскочила, избегая смотреть ему в глаза. Все же я слишком долго была с девушкой… И мы пошли домой в напряженном молчании, так же молча он смотрел, как я зашла в дом, и пропал куда-то до самой ночи, оставив меня одну разбираться со своими мыслями. Мне для того, чтобы завестись, обычно хватало одного поцелуя, но, может, с мужчинами все иначе? Или… или просто в этот раз мне нужны были хоть какие-то чувства? Или стоило просто подождать возвращения домой, а там вернуться к обычной жизни? К Ире? Но при воспоминании о ней внутри какой-то протест… И вообще, быстро ты сдалась, Машенька, сутки прошли всего! И я решительно искала в этом доме что-нибудь, что хоть как-то смогло бы меня занять и избавить от самобичевания. Вспомнила, что у Дениса на прикроватной тумбе лежала книга! Завалилась на кровать с небольшой книженцией в руках и почувствовала, что буквально утопаю в сюжете! Не думала никогда, что мне так нравятся детективы. Чтение отвлекало, занимало и уносило меня в выдуманный мир. — Девочка, дай хлебушка, а я тебе добренькое скажу! — пропищали откуда-то из-под кровати, и я стала рыться в карманах, но там было пусто. А пока я бегала на кухню за хлебом, мышка пропала, и не отзывалась, как я ни звала ее. Вообще сидение дома, без телефона и интернета мне надоело, но выходить в город одетой как пугало мне совершенно не хотелось, как и в костюме Красной Шапочки. Откуда взялись мои ботинки и почему вместе с ними тут не появилась моя нормальная одежда, я решила спросить сразу же, как только Денис переступил порог дома. — Я ее сжег, — как ни в чем не бывало ответил он, вешая куртку на крючок. — В смысле? — я даже застыла посередине комнаты от его такого спокойного заявления. — В прямом. Она воняла другим мужчиной. — В смысле, воняла? И этот мужчина — мой брат! — Ну, я не знал, — он равнодушно прошел мимо, а во мне все кипело прямо! Еще и улыбался, гад! Ну я тебя! — И в чем мне теперь тут ходить? Да я даже в город не выйду в этих лохмотьях! И вообще! — Признайся что я тебе понравился, — заявил этот нахал и замер, оперевшись плечом о косяк. — И тогда я куплю тебе нормальные вещи. Я фыркнула и направилась мимо него в кухню, выставила на стол продукты, молча нарезала хлеб, а внутри все кипело, пыхтело, плавилось, как и моя выдержка. И он сделал контрольный: — Иначе стала бы ты соблазнять меня? Сняла с плеча полотенце и с размаху вдарила им этого несносного мужчину, который всеми силами старался выбить меня из колеи, а я, блин, велась! Лупила куда попало, но он ловко скрутил, прижал меня к стене и заткнул возмущенные вопли жарким поцелуем. Таким, от которого ноги непременно подкосились бы, таким, от которого внутренности в узел и в голове сахарный сироп вместо мозгов. И я расслабилась, вплела свои пальцы в его волосы, царапая кожу головы, а он рычал мне в рот, рычал, но отстранялся. Потом резко поставил меня на ноги и выбежал из дома в холодный ноябрь прямо так, босиком и в майке, и уже не возвращался до самого утра. — Девочка-девочка, дай хлебушка, я тебе добренькое скажу! — снова запищала мышь из-под кровати, когда я на следующий день вновь валялась с книгой, чтобы не помереть от скуки, пока Денис куда-то там снова понес травы, которые мы опять собирали с ним недалеко от дома. И да, мы снова бесились как малые дети, валялись на холодной земле и целовались как ненормальные, пока губы не начало печь. Дала мышке вчерашний кусочек хлеба, она, смешно шевеля носом, фыркнула и захрустела корочкой, а я сидела и ждала. — Если медведь нашел свою пару, а потом потерял, он умирает. Если пара медведя несчастна, он болеет, — понесла мышка какую-то чушь. — А я тут причем? — Да так, ни при чем, — пискнула эта мелкая засранка и убежала куда-то в небольшую щель. — И зачем это мне? И с этого момента у меня начало складываться четкое ощущение, что кто-то поставил день на повтор. Бесконечный день сурка, а я сбилась со счета, сколько я тут. Месяц? Два? Потому что мне тут нравилось. Нравилось быть с Денисом, гулять с ним по лесу, слушать о том, как тут у них все устроено, как важна для них стая и пара, и мне постоянно казалось, что я упускала что-то настолько важное, о чем и пожалею потом. Засыпать и просыпаться с ним нравилось, и поцелуи его тоже мне безумно нравились, и я бы осталась, но дома остался Пашка, и он волновался! Об этом и сообщила Денису за завтраком, а он застыл на мгновение, морщась, как от боли, и сказал, что сегодня идем к пророчице, раз так. — В каком смысле: раз так? — еда встала поперек горла. Что, можно было раньше? — Раз надо поторопить — поторопим. Ну улице уже совсем похолодало, и я шла, ежась от промозглого ветра, от которого даже бушлат не спасал. Или это внутри так холодно? Только отчего? Домой же скоро вернусь, как и мечтала. К Пашке. Дом пророчицы, как и наш, стоял в такой глуши, что я удивилась, как Денис безошибочно довел нас за такое короткое время? Внутри было тепло и пахло травами, а сама женщина совершенно не походила на бабку-повитуху, на вид лет сорок, ухоженная и красивая. — Людмила, — протянула она руку, а я пожала, представляясь в ответ. Она словно просканировала меня взглядом, усмехнулась, и мы вошли в одну из комнат, где на столике было расставлено множество склянок. — У нас мало времени, — проговорил Денис как-то хрипло. — Зелье должно быть готово. Да? — А куда ты дел прошлое? Ты же так и не ответил, я тебе много в тот раз дала, да и обратно вы не моим зельем вернулись. И догадки одна за другой болью отозвались в моей голове. Значит, мог дать мне зелье, чтобы я домой вернулась… Мог, но не хотел? И я закусила губу до боли, а Людмила продолжила: — А ты не злись, девочка, — она по-матерински погладила меня по голове и мягко улыбнулась. — Медведь встречает пару раз в жизни, он не мог тебя отпустить. Все понятно, да только что теперь мне ее слова, когда он сам мог рассказать? Когда он сам мог… столько было возможностей! Но нет же, включил свое: «Я захотел, я сделал!» — Зелье, — сказала я, протянув раскрытую ладонь, и Людмила, вздохнув как-то устало, ушла из комнаты. Денис взял меня за плечи, с тоской заглянул в глаза, хотел поцеловать, а я не смогла, отвернулась и обрадовалась, когда Людмила быстро вернулась. — Парную связь все равно не нарушить, — произнес Денис, пока я рассматривала содержимое бутылки. — Это будет так же невкусно, как и в тот раз? Но мой вопрос остался без ответа, потому что эти двое сверлили друг друга глазами. — Я на это не пойду, это убьет тебя. — Я все равно умру. Диалог этот странный убавил мне решимости, но тут я вспомнила о Пашке, о том, что он, наверное, там беспокоится один, и решительно сделала несколько глотков. А Денис смотрел на меня совершенно больными глазами, будто умирала я, или он. И тут мышкины слова вспомнились, но сознание уже заволокло, и последнее, что я увидела, прежде чем отключиться, — больной и потухший взгляд любимых глаз. Проснулась я в своей комнате, в своей пижаме любимой и первые несколько минут просто лежала, не в состоянии поверить в происходящее! Я дома! Дома! А потом вскочила и понеслась в комнату брата, но там никого не было. Вернувшись назад, в комнату, достала телефон, но он оказался разряжен! Поставила на зарядку, кусая пальцы, пока ждала, когда его можно будет включить, а включив — офигела! Первое ноября. В смысле? Неужели приснилось все? Принялась названивать Пашке. Раз, второй. А в ответ лишь сообщение пришло: «Отвали, систр, я сплю после классного траха!» И я улыбнулась, потому что соскучилась дико! Но мысль о том, что все было сном, не давала мне покоя. И я решила посерфить в интернете, чтобы понять, кто что пишет о медведях-оборотнях, но вокруг только ромфант один, а это не то совершенно! Решила успокоиться и плыть по течению, ведь, скорее всего, нахал, опоивший меня в клубе… что? Просто привез меня домой? Реально? В таких тягостных думах и прошел мой день, а вечером, когда вернулся Пашка, я от радости вывалила на него все. Вообще все, а он уставился на меня странно, как на дурочку, и заржал. — Ну и фантазия у тебя, Машка! — Не веришь? Докажу! И я потащила его в эту долбаную пиццерию, а заодно и с Валентином решила поговорить. Нашла этого… как его там… джинна, в комнате для персонала. И он посмотрел на нас со смесью удивления и растерянности. — Паша и… Паша? — Ох, Валентин, я объясню тебе позже, правда, но сейчас скажи ты этому неверующему, что ты джинн! — Эм… кто? — Джинн, — на полном серьезе заявила я, чувствуя себя идиоткой. — А я Маша на самом деле… — Маша, а ты что тут делала вообще? — Да вместо тебя на работу пришла! — психанула я, все больше убеждаясь, что все произошедшее — игра моего сознания, как вдруг дверь открылась и мимо нас пролетела Дина, порхая прозрачными крылышками. Паша смотрел на нее, раскрыв рот, а Валентин просто закрыл глаза и сделал глубокий вдох. — Что вам обоим надо? Я уже понял что вчера вышло недоразумение, но… — Я вчера попала в мир оборотней, с тем Денисом, помнишь? — проговорила с надеждой, а Валентин кивнул. — Он влил мне в рот какую-то гадость, и я отключилась, а когда проснулась, была там. И клянусь, что я пробыла там месяц или два, точно не знаю, но потом очнулась в сегодняшнем дне и у себя дома. И Валентин, дослушав, принялся объяснять, что мир оборотней — это параллельная вселенная, куда я попала благодаря зелью, и вернули меня так же, благодаря ему, только еще и во времени переместили, но это случилось, скорее всего, потому, что я очень хотела не напугать Пашу, что, собственно, и произошло. И сам он готов взять на работу нас обоих, если мы согласны. Мы с братом вышли в зал и заняли один из столиков. — Миша! — послышалось рядом с нами, и я невольно обратила внимание на стильно одетого молодого человека. Тот привстал немного и радостно помахал вошедшему, а потом поцеловал его в щеку, и по нежным жестам я поняла: они пара! Затем к ним присоединились еще двое — один худенький, совсем как Пашка, а второй статный и широкоплечий. Они что-то обсуждали, весело хохотали, и то, как этот мальчишка смотрел на своего Мишу, навевало грусть. Денис на меня тоже так смотрел! И говорил мне каждый день о том, что я самая красивая, самая-самая… — Маш, влюбилась ты, что ли? — Не знаю… — И кто она? — Ох, Пашка, это он… — Подробнее! — Помнишь сказку про красавицу и чудовище? — он кивнул. — А про Машу и медведя? Высоко сижу, далеко гляжу. — Пашка снова увлеченно кивнул, а я вздохнула, размешивая ложечкой пенку капучино. — Так вот, представь из этого коктейль. Мне сказали, что он умрет без пары, а выходит, что я его пара и спасать надо его, понимаешь? Он смотрел на меня так… И я рассказала все от и до, и говорила, говорила… Про медведей, про то, как мне жилось там, а сама уже рыдала почти. — Так сильно нравится? — спросил Пашка, глядя куда-то мне за спину. — Сильно… — Ну я же говорил, — пробасил сзади знакомый голос. — А ты: вагина, вагина!