Полетаем?

Сегодня хороший день. Кенни любит пятницы, потому что по пятницам обед в школе бесплатный и даже бифштекс, пресный, склизкий и словно слепленный из картона вместо мяса, делается в разы лучше и вкуснее. Всё делается в разы лучше, когда за это не надо платить. Кенни МакКормик прожил немного, но достаточно, чтобы понимать это, как никто другой. Он в принципе многое понял, когда дома питаются исключительно замороженными вафлями, а в школе определение «нищий» идёт бок о бок с именем. В пятницу дышать становилось легче. Завершающий учебную неделю день проносится быстро и едва ощущается. Кенни нравится, что по пятницам им не дают важных тестов и сильно не гоняют. Он точно не из тех, кто вкладывается в учёбу, рвёт жопу и мечтает о заоблачных баллах на экзаменах. Подобное — прерогатива Кайла, спящего и видящего себя в карьере востребованного юриста; Баттерса, мечтающего поступить и уехать как можно дальше от чокнутой семейки; да пусть Стэна, которому для продолжения спортивного будущего нужны баллы выше среднего. Кенни это всё не волнует. Он здраво оценивает свои возможности, надеется вытянуть Карен — единственный лучик света в его жизни — и, может быть, когда-нибудь свалить вслед за друзьями. Он думает о пятнице, о том, что вечно утомлённые учителя понимают: сейчас на уме воспитанников лишь грядущая тусовка, которую стабильно, каждые две недели, закатывает кто-то из старшеклассников. Кенни прикидывает, сколько денег в очередной раз предложит Крэйг, чтобы трахнуть его в одной из пустующих комнат. Со звонком Кенни на автомате поднимается, трёт покрасневшие глаза, механически складывает вещи и замечает, как на него смотрит класс во главе с мерзкой старухой, преподающей им тригонометрию. Он вспоминает, что, кажется, в начале урока их попросили задержаться, но Кенни уже стоит с рюкзаком на плече, поэтому всё, что ему остаётся, криво усмехнуться и выйти из класса под аккомпанемент истеричных возмущённых воплей. Кабинет директора осветится его присутствием в ближайшие дни. Часы показывают половину третьего, смена через час и до следующего утра. Жалкие центы, которые гордо именуются его зарплатой, не стоят затраченных усилий, поэтому настоящая наличка была бы как никогда кстати. На периферии вновь мелькает предложение Такера. Первый раз Крэйг пошёл на это, накурившись какой-то дохера мощной травой, второй — напившись химической мешанины из красителей и алкоголя. Завтра повторится один из сценариев. Ссора с Твиком не пошла на пользу без того психованному Такеру, помешанному на блондинах и ебле. Частью сознания, которой, видимо, не похер, Кенни переживает за отношения этих двоих, а потому до сих пор отказывает. Деньги нужны, как воздух, но вряд ли факт его раздвинутых перед Крэйгом ног вдохновит Твика на продолжение романа. Выходя из школы, Кенни ухмыляется над этой странной искренностью. Почему-то настоящие чувства он видит не в паре Стэна и Венди, в которой первый не знает, куда себя деть, а второй давно это наскучило; не в паре Клайда и Бебе, с их постоянными ссорами и разборками на всю школу, а именно в паре похуиста-наркомана и невротика-параноика. Каким-то фрагментом сердца он не хочет, чтобы этот голубой дуэт распался навсегда. Крэйг, конечно, идиот, но даже он потом поймёт и будет жалеть. Кенни избавит его от этого, в конце концов, он всегда был лучше, чем хотел. Смена проходит как всегда запарно, бесполезно и уныло. Какой-то чопорный мудак раскидывает свои ноги, об одну из которых Кенни спотыкается и разбивает три тарелки, которые вычтут из его без того ничтожной зарплаты. Подработка официанта не то, что Кенни когда-то желал для себя, но стараниями пьяницы-матери, посудомойкой прозябающей здесь же, это единственное, куда его нормально берут. Сюда и шлюхой в нелегальный стриптиз-бар на окраине города. Скоро Кенни окажется на таком дне, что начнёт рассматривать и второй вариант. В холодном неотапливаемом доме он первым делом идёт в комнату Карен. Младшая сестра весело рассказывает о последних новостях, успокаивает, что в школе она в полной безопасности, обнимает за шею и улыбается. У Кенни не так много причин, чтобы бороться. Если точнее — всего одна. Сидит рядом и любяще смотрит из-под длинных ресниц. Кенни не может сторчаться или спиться, не может покинуть её. Ради Карен он продолжает просыпаться по утрам, отсиживать в школе и стирать ноги, разнося тупые тарелки, еда на которых стоит дороже, чем вся его одежда. Карен держит его руку с ободранными костяшками и неухоженными ногтями в своих — маленьких и мягких. Она рассказывает о своей неожиданной дружбе с Тришей Такер, и Кенни невольно вспоминает её брата. Триша, как и Крэйг, как и вся семейка Такеров, грубая и равнодушная. Кенни не особо понимает, что в ней нашла его добрая ласковая сестра. — Она не даёт расслабиться сукам из моего класса, — на непонимающий взгляд поясняет Карен. Кенни смеётся и кивает. За стеной самозабвенно орут родители, кидаясь оставшейся редкой посудой и раскидывая друг друга об старую мебель. Они с Карен синхронно делают вид, словно не замечают этого.

***

До вечеринки всего ничего. Кенни поспал пару часов и не пребывает в достаточно хорошем настроении, чтобы радоваться этому, но тусовка с травой, бухлом и девушками лучше, чем торчать в сыром доме, где всем друг на друга плевать. Карен посчитала схожим образом, решив остаться у Такеров. В её возрасте рано думать о совместных посиделках, но родители слишком озабочены делёжкой бутылки и денег, поэтому семье похуистов Кенни доверяет больше, чем им. Карен, как и все дети ебанутой четы МакКормиков, повзрослела раньше положенного. Она в состоянии сама выбирать, как и с кем проводить выходные. Натягивая чистую футболку и набрасывая куртку, Кенни с вселенской усталостью смотрит на своё осунувшееся бледное лицо. Отросшие волосы торчат во все стороны, касаясь плеч, и Кенни приглаживает их, усмехаясь нелепому отражению. Он понятия не имеет, по какому поводу сегодня пьют, потому что у него повод всегда один — собственная поганая жизнь. Хлипкая комнатная дверь распахивается от удара ноги. Кенни раздражённо смотрит на шатающегося отца, с трудом облокотившегося на косяк: — Эй, ты, — смотря куда-то сквозь сына, выплёвывает Стюарт МакКормик, — к тебе там какой-то педиковатый тип пришёл. Похож на твоего одноклассника. Отец делает выпад вперёд и кидает в Кенни пустую пивную бутылку, и тому даже не приходится уворачиваться, потому что бутылка врезается в шкаф и разлетается на осколки. Неудовлетворённо поморщившись (видимо, в его планах было проломить сыну голову), Стюарт разворачивается и уходит, попутно собрав все немногочисленные стены и углы. Схватив рюкзак, Кенни перешагивает через осколки и бежит к выходу, попеременно думая, что под отцовское описание подходит любой его одноклассник, кроме, разве что, Картмана. Который педик похлеще Твика с Крэйгом, и в этом вся ирония. На пороге оказывается Баттерс. Кенни не то чтобы удивлён. Он ожидал увидеть Баттерса ровно в той же степени, что и кого угодно. Жители Южного Парка одинаково не жалуют этот район, предпочитая обходить его десятой дорогой. — Привет, — первым здоровается Баттерс, привычно отводя глаза. — Привет, — отвечает Кенни, про себя приходя к выводу, что из всех одноклассников Баттерс действительно наиболее педиковатый. Прямо как он сам. Скорее всего, если бы девчонки разработали иерархию педиков, они со Стотчем были в ней прямо под Твиком и Крэйгом. Ну, может, ещё под Картманом, потому что все в школе знают его сволочную гейскую натуру. А после них были бы Кайл и Стэн. — Ты пойдёшь на тусовку? — между тем интересуется Баттерс, и Кенни сразу понимает, что к чему. Он хмыкает и выходит из дома, громко хлопнув дверью. В спину летят знакомые отцовские оскорбления. — У меня нет выхода, — пожимает плечами Кенни и прячет руки в карманы, носом зарываясь в ворот куртки – детская привычка. Баттерс с подавляемым презрением косится в сторону обшарпанного дома, и это почти мило. Одноклассник не сильно изменился со времён младшей школы, всё такой же мягкий, доверчивый и добрый. Разве что хитрее и догадливей стал, теперь Картману сложнее манипулировать и разводить его на всякую позорную чушь, а Кенни приходится чаще заступаться за него в школьных коридорах. Самозащите Баттерс так и не научился. — Мы могли бы пойти вместе? — предлагает он, с надеждой смотря на Кенни исподлобья, и тот хмыкает, потому что, очевидно, они уже идут. — В этот раз тебя опять отпустили только до полуночи? — интересуется Кенни, не желая продолжать путь в молчании. Ему хочется спросить, почему Лео принесло именно за ним, но он не делает этого, и так догадываясь об истинной причине, которая привлекает в той же степени, что и отталкивает. Баттерс смотрит восторженно и мотает головой: — Нет-нет, в этот раз хоть до утра: отец уехал в командировку на неделю, а с мамой я договорился. Кенни не без удивления глядит на сияющего одноклассника. Стотч на тусовке до утра — это что-то новенькое. — Не боишься, что он узнает? Слегка поникнув плечами, Баттерс невольно трёт правую руку, и Кенни как наяву видит, какой стороной его последний раз приложили об стену. — Боюсь, я всегда его боюсь, — отвечает Лео, низко опуская голову, — но мне до чёртиков надоело уходить, когда начинается самое веселье. В понимании Баттерса, веселье — это пьяные накуренные подростки, беспорядочные половые связи и Картман, к середине ночи стабильно домогающийся до Кайла и доводящий этим Стэна. Кенни до сих пор не без улыбки вспоминает последнюю вечеринку, на которой озверевший Марш, сам не осознающий свою нездоровую ревность к лучшему другу, едва не вспорол ножом тучного Эрика. Его тогда еле оттащили, а ошалелый Картман, в последнюю очередь ожидавший подобного исхода, завалился в свою новенькую тачку и укатил домой к мамаше-потаскухе, одобряющей все его действия. — Кенни, ты не хочешь вместе... Договорить Баттерс не успевает: болтая, они подходят к месту, и дверь дома, которому сегодня предстоит сдержать весь накал подросткового безумия, моментально распахивается. Наряженная Бебе, успевшая намахнуть не один стакан, радостно обнимает их обоих, прижимаясь к Кенни сильнее, чем того требует ситуация. — Поздравляю с днём рождения, Бебе, это тебе от нас двоих, — в руках Баттерса материализуется небольшая аккуратная коробка с праздничным бантом. Точно. Бебе. День рождения. Флаеры, всю неделю летающие по школе. Вот для чего они здесь. — Спасибо, мальчики, это очень мило, — Бебе хлопает в ладоши и прижимает подарок к пышной груди, — скорее, проходите в дом. По пути Кенни успевает несколько раз померить Баттерса озадаченными взглядами. Он минуту назад узнал, куда вообще пришёл, о подарке не шло и речи. В ответ Лео разводит руками, скромно улыбается и шепчет: — Подумал, что тебе наверняка будет не до этого, поэтому подписал от нас двоих. Такая мелочь, но Кенни нелогично приятно. Он одобрительно усмехается. Конечно, если бы не Лео со своей коробкой, он бы просто наплёл всякой поэтичной ереси, восхваляя волосы, платье и задницу Бебе, и под возмущённые, но довольные возгласы был втолкнут на праздник. Баттерс облегчил задачу. Дом наполовину забит людьми. Кенни сходу ловит на себе многообещающий взгляд Крэйга и настороженный Твика, который начинает догадываться. Голубки принципиально жмутся по разные стороны гостиной, поглядывая, пока другой не видит. Закатив глаза, Кенни твёрдо идёт к стойке с алкоголем и черпает себе первый попавшийся бледно-розовый пунш. Ещё не хватало стать очередной единицей раздора для пизданутой парочки, он и так из последних сил избегает этой участи. Кенни с размаху осушает целый стакан и морщится, краем глаза замечая рядом Баттерса, держащегося за ним хвостиком и смотрящего с беспокойством. Раздражаясь, Кенни внутренне готовится выслушивать лепет беспокойства, но вместо этого Лео берет какую-то бутылку и прикладывается к ней с небывалым рвением. — Охуеть, — присвистывает Кенни, чувствуя, как пунш ударяет в голову. И пропускает момент, когда к ним вразвалочку подходит Картман. — Нищие, как крысы, прибегают на бесплатное, — тянет он, выглядя, впрочем, дружелюбно, — ещё и это заблуждение с собой приволок. С каких пор вы, пацаны, тусуетесь вместе? — Иди к чёрту, жирная ошибка природы, — по привычке отмахивается от него Кенни, наливая себе пунша, оказавшегося весьма неплохим. Картман, который к восемнадцати годам вымахал, вытянулся и даже, упаси господи, похорошел, уничтожающе хохочет и резким взмахом опрокидывает на них с Баттерсом половину своей бутылки. — Ой, — прыскает он, — рука дёрнулась, простите, парни. Кенни закрывает глаза и набирает в лёгкие побольше воздуха, чувствуя, как сладкая вода стекает по волосам и лицу, а футболка неприятно липнет к коже. Именно она приняла на себя основной удар. — Ну а ты что скажешь? — глумливо интересуется Картман у Лео, замершего соляным столбом. Сжимая стаканчик, Кенни стискивает зубы и низко опускает голову. Пунш подступает к краю, грозясь вылиться на руку. У Кенни никогда не было проблем с контролем ярости, которые то и дело прорывались у того же Кайла, но сейчас ему нестерпимо хочется вернуться в прошлое и не мешать Стэну применить перочинный нож на охуевшем Картмане. Тогда бы дело зашло несколько дальше порезанной брендовой куртки. — О-отвали от нас! — внезапно орёт Баттерс, заглушая музыку, и Кенни ошарашено смотрит, как целая миска с пуншем оказывается у Картмана на голове. — Ты достал! — припечатывает Лео и под одобрительные свисты гостей, довольных устроенным зрелищем, хватает Кенни за руку и ведёт вглубь дома. — Хэй, притормози коней, ковбой, что это за хрень сейчас была?! — не унимается Кенни, шально усмехаясь и прокручивая раз за разом глупое удивлённое лицо Эрика с распахнутыми глазами и приоткрытым ртом. Возможно, тот мог ожидать что-то подобное от Кенни, но никак не от тихони Стотча. — Н-неважно, — отвечает Лео, нервно улыбаясь одной стороной губ, — всегда мечтал это сделать. Кенни понимает — единственная бутылка сделала своё дело. Глаза у Баттерса раскосые и затуманенные. — Он же теперь от тебя не отстанет. Не сможет склеить Кайла в таком виде и сделает тебя виноватым, — смеётся Кенни, осушая стаканчик и оставляя его на первой попавшейся горизонтальной поверхности. — Он хоть как его не склеит, — отмахивается Баттерс, словно разъярённый Картман, об издевательствах которого наслышана каждая собака, совсем его не волнует. Словно не ему проверять их все в обозримом будущем. Но раз Баттерс не переживает, то и Кенни не будет. Он лишь одобрительно кивает и позволяет затянуть себя в центр комнаты, где гости, поддавшись нежной мелодии, обнимаются и нелепо кружатся по комнате, врезаясь друг в друга. — Хочешь потанцевать? — уточняет Кенни, укладывая ладонь на чужое хрупкое плечо и сжимая. Баттерс смотрит из-под светлых ресниц, ярко краснеет, что это заметно в полумраке комнаты, и неопределённо дёргает головой: — Если ты тоже хочешь. Песня играет не первую минуту и скоро закончится, поэтому Кенни чертыхается и притягивает его к себе, вспоминая те крупицы, которые он знает о нормальных медленных танцах. Обычно он ввязывается в них, когда достаточно накурится и готов все три минуты лапать свою пассию за все доступные места. Сегодня всё идёт не по плану, потому что лапать Лео он не намерен, по крайней мере, сейчас, но зачем-то всё равно с ним танцует. Баттерс потерянно смеётся и прижимается к нему, лбом уткнувшись в его плечо. Кенни чувствует нотки фруктового шампуня, похожим пользуется Карен, и это навевает приятные ассоциации. Опустив голову, Кенни втягивает носом глубже, из-под полуприкрытых век ловя взгляд Стэна. Тот одной рукой показывает большой палец и довольно лыбится. Успел оценить выходку с Картманом. Уж кому-кому, а Стэну точно организовали хорошее настроение до конца ночи. Кенни хмыкает, смотря, как по-собственнически Кайл обнимает лучшего друга за талию. Можно вечно умиляться, любуясь, как на тусовках Стэн танцует с Кайлом и Венди по очереди, под шквал взглядов другого. Если Марш не определится, будет неудивительно, почему Кайл не выдержит и уйдёт к Картману, готовому в любой момент принять его с распростёртыми объятиями и вставшим членом. — Мне кажется, Стэн не достоин ни одного из них, — шепчет Баттерс, и Кенни разражается хохотом. — Мне просто интересно, чем это закончится, учитывая, что пару дней назад я спалил в спортзале Венди и Хайди. Знаешь, чем они занимались? Стотч заинтересованно подаётся вперёд, и Кенни вжимается губами в его ухо, прикрытое светлыми мягкими волосами: — Они... целовались... — Да ладно?! — охает Баттерс. — Собственными глазами видел! — уверяет его Кенни. — Так охуел, что забыл, зачем пришёл вообще. — Стэн просто идиот. Они смеются до конца песни и не могут успокоиться даже тогда, когда прислоняются к стене и кто-то суёт им в руки по бутылке пива. На периферии Кенни ловит себя на осознании, что давно так не веселился. Последние месяцы его мысли были заняты исключительно тем, как заработать побольше денег, списать домашки и контрольные, накуриться и напиться. Возможно, жизнь понемногу налаживается, раз он до сих пор не забыл, как смеяться. Через пару минут подходит виновник их непрекращающегося хохота. Кенни прикусывает внутреннюю сторону щеки, стараясь не ржать совсем уж откровенно. Баттерс, судя по его перекошенному лицу, отчаянно делает то же самое. Стэн озадаченно смотрит то на одного, то на другого. — Вы чего, пацаны? Обдолбались? Уже не Кайл, а Венди стоит по его правую руку и держится за локоть, смотря куда угодно, кроме своего парня. Эти двое в самом деле стоят друг друга. Есть продолжительные отношения как у Твика и Крэйга: ссоры, крики, расставания, но от химии между ними всё равно хочется вздёрнуться на ближайшем суку, а есть как у Стэна и Венди... Заезженная привычка, которую настолько сложно оставить, что приходится строить фасад новых отношений в открытую, буквально на глазах друг друга. Какое-то время они обсуждают выходку Баттерса и недовольную рожу Картмана, которому пришлось вызвать такси до дома и обратно, чтобы вернуться в надлежащем виде. — Жаль, что он вообще вернулся, — добавляет Стэн, цокая. Венди морщится, но вовсе не из-за того, что выражает согласие. Она не глупая, давно понимает и видит, как Стэн зажимает лучшего друга по углам и комнатам, поэтому Картман единственный, кто в такие моменты мешает дикой парочке получить своё. Кенни испытывал жалость к этой красивой преданной девушке, пока не увидел её, самозабвенно целующуюся с Хайди Тёрнер, как будто остальной школы в этот момент для неё не существовало. Так Кенни понял, что он и его одноклассники давно выросли и превратились в лицемерных сволочей, которые зачем-то до сих пор общаются и пытаются строить «нормальные» отношения. Ещё один представитель сволочного класса как по заказу возникает перед ними, успев изрядно накуриться травой, которую Клайд каждую тусовку раздаёт с любого дивана в любой гостиной. Он сидит, как наркобарон, потягивает коктейль и за весь вечер успешно сплавляет вес до единого грамма. Как только бедному парню не приходится крутиться, балуя и развлекая требовательную Бебе. Кенни страшно представить, сколько травы Клайд продал в попытках накопить ей на подарок мечты. — Эй, есть предложение, — гнусавит Крэйг. Кенни смотрит на него со всей иронией мира. Это было ожидаемо, но у него слишком хорошее настроение, чтобы сраться с Крэйгом, спятившим на почве ссоры со своим драгоценным. — Не дам я тебе себя выебать, и отсасывать тоже не буду, — обозначает Кенни, краем глаза следя за Баттерсом, прислушивающимся к разговору. — Понятия не имею, что у вас происходит, но давайте без нас, — капитулирует Стэн, уводя с собой Венди. Само собой, последнее, что ему хочется, стать частью проблем от Крэйга, способного с одного удара выбить ему все зубы. — Ты уверен, что не хочешь? — не теряет надежду Крэйг, делая шаг вперёд и вжимая Кенни в стену. Он наклоняется достаточно близко, чтобы уловить смесь пива, травки и мятной жвачки. Кенни пьяно пялится в глубокие тёмно-синие глаза. Для похуиста и наркомана Крэйг до обидного привлекательный парень, которому и задницу подставить не грех, но Лео рядом смотрит слишком пристально и едва пар из ушей не пускает, поэтому Кенни собирается с силами и отталкивает Такера. — Иди и мирись с Твиком, пусть он от твоего внимания страдает, а меня оставь в покое, не видишь, делом занят, — Кенни демонстративно присасывается к бутылке и поглядывает на Баттерса в поиске поддержки. Тот понимает сразу и с опаской дёргает одноклассника за рукав куртки. — Чего, блять, тебе надо? — с выражением вселенского раздражения поворачивается Крэйг. — Всё это время Твик смотрел сюда, — на всякий случай подойдя ближе к Кенни, говорит Баттерс. — И что? Меня это не волнует, — Крэйг складывает руки на груди, в упор сверля сжавшегося одноклассника. Его суженные глаза и поджатые губы не сулят счастливой развязки, но Лео, подобравшись, продолжает: — Вряд ли ему нравится то, что он видит. — Какая буква в слове плевать тебе непонятна, Стотч? — вскипает Крэйг, сжимая руки в кулаки. Он угрожающей тенью нависает над маленьким Лео, не воспринимая его всерьез от слова совсем. Кенни решает вмешаться. Он пихает одноклассника в плечо и криво усмехается: — Значит, тебе будет плевать, если прямо сейчас я подойду к Твику и предложу ему... м-м, выпить для начала? — Ты... ты... — от возмущения и гнева на виске Такера вздувается венка, заметив которую, любой здравомыслящий человек первым делом свалит куда подальше, но Кенни хорошо изучил этого придурка, чтобы идти до конца: — Уверен, Твик будет счастлив отомстить тебе со мной. Что скажешь, Такер? Я слышал, малыш Твики отлично показывал себя в постели. Кулак врезается за пару ничтожных сантиметров от головы. Кенни не вздрагивает, лишь смотрит иронично и внимательно, носом втягивая запах проступившей из разбитых костяшек крови. Ну же, Крэйг, соображай, не совсем тупой. — Ты знаешь, я могу это сделать, но не буду по той же причине, по которой отказываю тебе. Мне нужны деньги, они всегда мне нужны, но даже ради них и хорошего секса я не готов окончательно рушить ваш ебанутый тандем, поэтому вынь голову из задницы и пиздуй к Твику. Бедный мальчик так нервничает, что скоро все волосы себе вырвет. — Ты, блять, пиздец какая странная шлюха, — выплёвывает Крэйг скорее из принципа, чем из злости, — но, возможно, я послушаю тебя. Найдя глазами Твика, моментально отвернувшегося в противоположную сторону, он отбирает у какого-то мелкого пацана, непонятно как попавшего на тусовку, две бутылки и медленно, словно подбираясь к дикому зверю, идёт к цели. Кенни удовлетворённо смотрит ему вслед и не сразу замечает, что всё это время Баттерс испуганно сжимал его запястье тонкими побелевшими пальцами. Останутся синяки. Кенни осторожно разгибает его пальцы и освобождает руку. Лео поднимает голову и натянуто улыбается: — Ты очень благородный, Кенни. — Ты не поверишь, сам в ахуе... На этом они с Баттерсом, к которому неожиданно подходит Пип и заводит непринуждённый разговор, расходятся. Кенни чувствует себя странно подавленным и запутавшимся, словно что-то ускользает сквозь пальцы, и всё-таки идёт к Клайду, к которому просто так на вечеринках никогда не обращаются. Кенни не везёт. Клайд довольно сообщает, что сегодня травка разошлась, как лимонад в тридцатиградусную жару. От осознания этой информации Кенни становится раза в два паршивей, и за час он выпивает больше, чем с начала вечера. Пару раз к нему подходят знакомые: пьяная Бебе висит на руке и хвастается новой цепочкой от любимого парня; Токен напоминает о баскетбольном матче, на котором Кенни обещал заменить одного из неудачников, сломавших ногу; Кайл хмурится, приглаживает волосы и невзначай спрашивает, не проходил ли Стэн. Кенни незадачливого героя-любовника видел в компании Венди, а потому с коварной ухмылкой отправляет Кайла на задний двор. Сегодня лимит добрых дел от него исчерпан. Последним подходит по-прежнему злющий Картман, которому предсказуемо нужен Кайл. Наверное, эта цепочка никогда не перестанет доставлять. Кенни говорит про задний двор и собирается туда же, предвидя достойное для этой вечеринки зрелище. По пути он перехватывает Хайди, обещая показать «что-то охуенное». Кенни думает, что ведёт себя как самая большая сволочь во всём доме, но, в конце концов, рано или поздно этот многоугольник должен был к чему-то привести, верно? Почему бы не поспособствовать этому? Но добраться до цели Кенни не позволяют. Уверенная рука перехватывает его на полпути, и в затуманенном алкоголем сознании не мелькает ни единой мысли сопротивляться. У Крэйга есть причины злиться, потому что, судя по всему, у них с Твиком ничего не получилось. Кенни просто надеется, что всё пройдёт быстро и безболезненно, иного не остаётся. Закрыв глаза, он чувствует, как его настойчиво заталкивают в тёмную комнату и прижимают к стене. Он ударяется затылком и выдыхает сквозь сжатые зубы. — Можно понежнее, — бормочет Кенни, чувствуя, как в его губы врезаются другие, мягкие и чувственные. Не таких поцелуев ожидаешь от взбешённого Крэйга, нуждающегося лишь в том, чтобы выпустить пар. — Как скажешь, — отвечают ему, и Кенни распахивает глаза. Баттерс перед ним с блестящим взглядом, судорожно облизывает влажные губы и сжимает его плечи. Он не в себе. Кенни медленно и с трудом заставляет поплывший мозг функционировать. Он догадывается, что происходит. — Что за херня, Лео? Травка? — спрашивает он, укладывая ладонь на чужую талию и притягивая себе. Баттерс медленно качает головой, его полуулыбка сворачивает внутренности Кенни в тугой комок, рёбра сжимают сердце и то колотится, словно птичка в тисках. — Таблетка. Крэйг дал мне её. О, конечно, стоило догадаться. У этого торчка двадцать четыре на семь под рукой и в каждой куртке наркота на любой вкус и цвет. Для Баттерса, в жизни ничего серьёзнее алкоголя не пробовавшего, и то нашлось. Неудивительно, с чего Лео так размазало. — А ты? Хочешь? — предлагает он, вставая на носки и практически упираясь носом в подбородок Кенни, который слишком возбуждён и поражён, чтобы соображать нормально. Колено Баттерса разводит его ноги, а горячие ладони гладят бока и впалый живот. Возможно, будь Кенни менее пьяным, он мог бы попробовать привести Лео в чувства и убедить, что тому не нужен этот странный наркотический секс в маленькой тёмной комнате. Но Баттерс выглядит так, словно не переживёт, если Кенни ему откажет. — Давай уже свою таблетку, — вздохнув, сдаётся он. Баттерс довольно усмехается, с хитрой усмешкой отводя глаза, и медленно провокационно кладёт в рот белую таблетку, похожую на обычный обезбол. Кенни не успевает возмутиться, как Стотч прижимается к его груди, поднимает голову и глубоко целует. Таблетка оказывается на языке. Через пару минут Кенни чувствует, как тело теряет вес, а в голове не оказывается ни единой мысли.

***

Они вываливаются из комнаты, торопливо поправляя одежду, и первое, что видят — преисполненные негодованием взгляды Токена и Николь. — Можно было побыстрее?! Тут вообще-то очередь, — возмущается одноклассник, уперев руки в бока. — Можно было не стоять под дверью, как извращенец, — легко отбивает удар Кенни, продолжая ощущать лёгкость и счастье. Он крепко держит Баттерса за руку и не планирует отпускать в ближайшее время. — Если бы я не стоял, вас прерывали чаще, чем ты можешь себе представить, — Токен подталкивает свою девушку зайти в комнату, а Кенни показывает средний палец, получив такой же в ответ. Дверь захлопывается. — Чёрт, опоздали, — чертыхается Айк Брофловски, выскользнув из-за угла в обнимку с какой-то девчонкой старше его на несколько лет. — Как быстро растут чужие дети, — без труда угадывает ключевую мысль, повисшую в воздухе, Баттерс. Кенни что-то согласно мычит в ответ. В гостиной они, не сговариваясь, идут к Стэну. Уперев локти в колени, тот сидит на разложенном кресте, закрыв лицо руками, и весь его облик пропитан мучением и страданием. Кенни опускается на корточки, положив руки на колени друга. Марш поднимает голову и медленно моргает влажными глазами. На его правой щеке горит след от ладони. После того, что случилось в комнате, Кенни нисколько не жалеет, что пропустил выяснение отношений на заднем дворе, но ему по-прежнему интересно, чем всё закончилось. — Венди? — спрашивает он. — Да, — Стэн тяжело вздыхает и поворачивается левой стороной, где синеет ещё один ровный удар, — а это Кайл. Кенни присвистывает, сочувственно вскидывая брови. Стэн вскипает и сбрасывает его руки: — Не строй свою обдолбанную рожу! Можно подумать, не ты сломал мне жизнь, созвав их всех на задний двор! — Ты сам виноват, — встревает Баттерс, — надо было раньше определяться, а не затягивать до последнего. Зашипев, как раненый кот, Стэн отмахивается от них и снова закрывает лицо руками. Кенни плюхается справа и обнимает его. Баттерс опускается с другой стороны и делает то же самое. Неслышно всхлипнув, Стэн кладёт голову ему на плечо. — Где Кайл? — спрашивает Кенни. — Он захотел позлить меня и попросил Картмана подвести его до дома. — Но Картман выпил, — удивляется Лео. — Я знаю, и Кайл знает, поэтому я не уверен, что всё в порядке. Он был таким подавленным и злым, Картман наверняка воспользовался его состоянием... Кенни обнимает своего друга-идиота сильнее и, найдя руку Баттерса, покоящуюся на его животе, сплетает со своей. На улице начинает светать.

***

В понедельник школу приходится пропустить. Горло саднит, глаза болят и слезятся, а из носа беспрерывно текут сопли. Кенни искренне не понимает, где успел простыть. Дозвонившись до Клайда, он с трудом уговаривает одноклассника подменить себя на работе. Потерять пусть хуёвую, но должность официанта по вине блядской болезни как-то не прельщает.Три дня Кенни проводит в полумёртвом состоянии, почти не встаёт с постели, много спит и ест разве что таблетки, купленные Карен на последние деньги. Отец заходит лишь раз: проверяет, не загнулся ли сынок окончательно, и буднично сообщает, что пару часов назад опять приходил тот «педиковатый» пацан. Разбудить Кенни, само собой, никто не удосужился. Он бросает на пол пакет и пинком отправляет его до кровати. — Это твой парень, что ли, или как вы это называете? — издевательски вопрошает он. — Принёс тебе пожрать и какие-то тетрадки. Его папаша настоящий псих, ты знаешь? — Не больший псих, чем ты, — хрипя, отвечает Кенни. Отец моментально звереет, на ходу стаскивает тяжёлый грязный ботинок и попадает аккурат в цель. Кенни слишком ослаблен, чтобы противостоять ему. Он лишь убирает ботинок с кровати, стряхивает грязь и морщится от боли в голове, куда прилетел ебучий снаряд. Когда дверь за домашним тираном захлопывается, он тянется к пакету и умиляется нескольким контейнерам, под завязку забитым едой. Запарившись, Баттерс передал ему кекс собственного приготовления. И пусть Кенни абсолютно равнодушен к выпечке, эту он съест до последней крошки. Представляя, как Баттерс, вымазавшись в муке, готовит для него, желая поддержать, Кенни неконтролируемо улыбается.

***

Первым, кого Кенни встречает, вернувшись в школу к началу следующей недели, предсказуемо оказывается Баттерс. Он замечает Кенни издалека и счастливо бежит к нему навстречу, останавливаясь в нескольких сантиметрах, а потом не выдерживая и всё-таки обнимая. — Кен, я так счастлив видеть тебя, не представляешь! — восторженно говорит Лео, смотря снизу вверх. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше, чем в прошлый понедельник, — Кенни смыкает руки на узкой спине, упираясь подбородком в мягкие пушистые волосы. Он чувствует, как Баттерс дышит ему в ключицу, и от этого лицо печёт, словно жар вернулся. Объятия прерывает Картман, специально задевший их своим огромным телом. Кенни пошатывается, едва сохраняя равновесие и удерживая Лео в своих руках. — С дороги, педики, — сплёвывает Картман. — Эй! Полегче, жирдяй, — хмурится Кенни. Одноклассник резко оборачивается, Кенни пораженно выдыхает, и это один из тех редких случаев, когда он не знает, что сказать. Лицо Картмана покрыто царапинами и синяками, заплывший глаз смотрит со всей злостью мира, а на верхней губе кровоточит глубокая ссадина. — Охуеть, кто это тебя так приложил? — он выпускает Баттерса и подходит ближе, желая запечатлеть покалеченного, в кои-то веки такого жалкого, Эрика Картмана. Тот презрительно фыркает и толкает Кенни в грудь: — Тебя это ебать не должно, нищий урод, а с тобой, — он указывает на Стотча, — я ещё за вечеринку не расквитался.Трясись в ожидании! Он торопливо уходит, скрываясь за углом. Ошарашенный Кенни переглядывается с закусившим губу Баттерсом. — Не бойся, — мягко говорит он, успокаивающе проведя ладонью по чужому плечу, — пусть только попробует дотронуться до тебя, рожа до конца жизни не заживёт. Кто это его так, кстати? Баттерс облокачивается на шкафчики, комкая край толстовки. — За эту неделю многое произошло... Он рассказывает о Твике и Крэйге, у которых, наконец-то, всё хорошо. Они вновь ходят за руки, обжимаются на переменах и улыбаются только друг другу. Кенни по-доброму усмехается. — Крэйг искал тебя, — добавляет Баттерс, — он, вроде как, благодарен. Кенни вскидывает бровь. Слова «Крэйг» и «благодарен» практически невозможно услышать в одном предложении. Баттерс поясняет: — Первое, что во время их разговора спросил Твик, спал ли он с тобой... Крэйг не мог соврать. Дальше Баттерс рассказывает про Кайла, Стэна и Картмана. Адский треугольник, как он есть. Когда трещит звонок, оповещая о начале урока, и школьники спешат по кабинетам, Кенни удерживает Стотча за плечо, без слов уговаривая задержаться. Ему на школу наплевать, но Баттерс выглядит взволнованным, пусть послушно остаётся на месте и продолжает: — В понедельник Кайл и Стэн пришли вместе. Когда Картман узнал, что они помирились и начали встречаться, буквально озверел. Ты бы его видел! — Лео всплёскивает руками. — Налетел на Стэна, повалил, да он убить был его готов! — Серьёзно? — взлохматив волосы, Кенни заставляет себя перестать залипать на светлые глаза, широко распахнутые в рассказе истории. — Да! Стэн, конечно, сумел постоять за себя, ну, ты видел, что с Эриком стало. Ему в тот день ещё Кайл добавил... — путается в словах Баттерс, — Эрик Стэну пол лица одним ударом снёс! Удивительно, как зубы не выбил... — Он хоть выжил? — не без удивления спрашивает Кенни. — Конечно, но он сейчас на домашнем обучении. Эрик ему нос сломал. — А Кайл? — Мы как раз после уроков пойдём с ним проведать Стэна. Хочешь с нами? Кенни кивает, смотря, как радостно Баттерс расплывается в улыбке, и улыбается тоже. Сегодня у него смена, и после школы следует отдохнуть, но Стэна с раскрашенной физиономией не каждый день увидишь. Выбор очевиден. — Значит, только нос? Ни сотрясения, ничего больше? — Нет, — Баттерс подозрительно склоняет голову и делает шаг вперёд, — волнуешься? Интересно, если бы Кенни действительно волновался, смог бы Лео навалять бедному Стэну ещё и за это? — Ничуть, — решает успокоить его Кенни, — во мне могла волноваться лишь часть, в младших классах сохнувшая по этому придурку, но она давно мертва. — Значит, ты всё-таки был влюблён в Стэна? — Типа того. Ты знал? — легко пожимает плечами Кенни, внутренне посмеиваясь с чужой напряжённой реакции, вызванной щепетильной темой. Когда-то давным-давно подобное могло его смутить, но прошло больше десяти лет, и Стэн навсегда закрепился в его жизни лишь в статусе близкого друга. За это время они пару раз целовались по пьяни, но никогда Кенни не анализировал эти бухие выходки и никогда не придавал им хоть какое-то значение. Если переживать обо всех, с кем он когда-то сосался и трахался, никакой переживалки не хватит. Он невольно воспроизводит в памяти напряжённые губы Кайла, который, покурив, и то не мог расслабиться; покусанные и шелушащиеся Стэна, постоянно нуждающиеся в гигиенической помаде; пахнущие вишнёвым блеском Бебе и гладкие Ред. Откуда-то он помнит, какие губы у Клайда и Картмана. Последний особенно озадачивает, поэтому Кенни не сразу вспоминает, но и с ним что-то когда-то было. — Я догадывался, что он нравился тебе, но не был уверен. Стэн знал? Кенни смотрит на него и думает, что Лео придёт в ужас, осознав, каких грязных губ касались его собственные, девственно-невинные. Не нужно спрашивать в лоб, чтобы понять: он у Баттерса стал первым не только в поцелуях и сексе, но и в любви. Но сможет ли он продолжать давать то, чего достоин Баттерс Стотч? Кенни не хочет разбивать его сердце, но, похоже, придётся. — Нет, не знал. Как поняли мы все, в таких делах от Стэна толку, как от козла молока. Посмеиваясь, Баттерс согласно кивает, и они неторопливо бредут по коридору, переговариваясь о последних новостях и понимая, что первый урок безнадёжно прогулян.

***

— Кайл, дружище, какой прикид, — не может оставить без внимания Кенни, обойдя друга по дуге, — неудивительно, почему Картман не может себе места найти. До слёз обидно упустить такую задницу. Брофловски по-дружески пихает его в бок и закатывает глаза. — Ты можешь хотя бы минуту не подкатывать яйца ко всему, что движется? Кенни смеётся и пожимает плечами: — Могу, но не вижу смысла, ты такой секси, — он играет бровями, за что получает более ощутимый удар в живот. — Баттерс, может быть, ты ему скажешь? Обернувшись к нему, Лео простодушно улыбается: — Прости, Кайл, но Кен прав: ты секси. Они с Кенни смеются, смотря, как комично вытягивается чужое красивое лицо. Надо быть слепым, чтобы не заметить, насколько симпатичным Кайл стал за прошедшие года. Изящный и высокий, с тонкими чертами лица и густой копной ярко-рыжих волос. Теперь он носит аккуратные очки, делающие его серьёзней и привлекательней, но даже в них не замечает мечтательные взгляды половины старшеклассниц. К несчастью их и самого Кайла, сердце последнего всегда было и будет занято бестолковым другом детства. — И ты туда же, — Кайл возмущённо смотрит на развеселившегося Стотча, — разве ты не должен ревновать своего парня? Баттерс подпинывает хрустящие яркие листья и прикусывает нижнюю губу, сдерживая улыбку. Кенни же резко перестаёт быть смешно, он пялится на Кайла во все глаза, прочищает горло и поясняет: — Мы, вообще-то, не встречаемся. Теперь всё внимание Кайла и Баттерса обращено исключительно к нему одному. — Нет? — приглушённо уточняет Лео, резко опуская голову и смотря себе под ноги. — Брось, чувак, какого хрена? — фыркает Кайл, не обращая внимания на мигом накалившуюся атмосферу и не осознавая серьёзность происходящего. — Вся школа знает, как ты обесчестил Баттерса на вечеринке Бебе. Думаешь теперь избавиться от него, как избавился ото всех остальных? Если можно было передать Кайлу лишь одну телепатическую мысль, Кенни бы заорал, что прямо сейчас следует прикусить свой острый язычок и заткнуться. К сожалению, сделать этого он не может, а потому смотрит на друга со смесью гнева и возмущения. Кайл приподнимает руки в капитулирующем жесте: — Ладно тебе, не загоняйся, я не собираюсь лезть в ваши отношения. Весь оставшийся путь Баттерс усердно отводит глаза и молчит. Кенни автоматически отвечает неприлично бодрому и весёлому Кайлу, который только и может, что думать о своём Стэне, и плевать ему на внутренние терзания друзей.

***

Марш улыбается пусть натянуто, но искренне, и тут же морщится от боли, вспыхнувшей во всём лице. — Да-а-а, чел, потрепал тебя жиртрест, — фыркает Кенни, плюхаясь ему в ноги. У Стэна всё лицо закрыто пластырями, а на носу внушительный гипс. Он гортанно посмеивается и поднимает большой палец вверх, отодвигаясь, чтобы Кайл мог сесть поближе. Тот осторожно касается пальцами его подбородка и поворачивает голову сначала в одну, потом в другую сторону, изучая повреждения. Стэн, как дебил, улыбается ему битыми губами. — Я скучаю по тебе. — Не преувеличивай, Стэн, ты не успеваешь соскучиться: я прихожу сюда каждый день до самого вечера. — Если ты думаешь, что мне этого достаточно... Не выдержав пытки, Кенни гортанно стонет и откидывает голову назад. Теперь эти двое могут флиртовать друг с другом не прерываясь на еду и сон, вот что страшно. Баттерс, опустившийся по другую сторону кровати, смотрит на них с доброй улыбкой, как смотрят на старых друзей, с которыми встретился спустя много лет, выпил и слушаешь их пьяные размышления о жизни. Интересно, о чём он думает? Кенни видит, как бережно Кайл убирает со лба Стэна тёмные пряди, наклоняется и целует его в лоб. Наверное, о том, какая красивая из них получилась пара. Утончённый Кайл, который лишь на первый взгляд кажется хрупким, и подтянутый Стэн, своей улыбкой запавший не в одно сердце. — Они такие красивые и счастливые, — с затаённой грустью говорит Баттерс, когда через пару часов они выходят из дома Маршей. — И такие тупые, — добавляет Кенни. Лео смеётся, словно не было того хуёвого разговора об их недоотношениях.

***

Ещё две с половиной недели проходят спокойно. Кенни продолжает работать, выводить Крэйга шуточками ниже плинтуса и забивать на учёбу. Последнее результатов приносит едва ли: Баттерс, неожиданно загоревшийся желанием поднять Кенни с учебного дна, берётся за него с несвойственной решительностью. И если поначалу Кенни отмахивается и выкручивается, не желая тратить драгоценное свободное время на внеурочные занятия, то после, сникнув под грустным лицом Стотча, сдаёт позиции. Теперь они каждый день торчат в библиотеке, стараясь нагнать то, что Кенни за столько времени прогулял. Судя по всему, Баттерс надеется, что с его помощью у раздолбая МакКормика получится удачно сдать экзамены. Кенни от его наивных мечтаний то ли смешно, то ли грустно. В школе продолжают считать их парочкой. Кенни больше не спешит никого переубеждать, слишком хорошо помня больной взгляд, которым в тот день на него смотрел Лео. Пусть считают, как хотят. Баттерс не поднимает сложную для них обоих тему, а значит и Кенни не будет. На обеденной перемене они сидят вчетвером, как в старые добрые, только вместо Стэна, продолжающего тухнуть на больничном, Баттерс. И так ощущается правильным. Они обязательно потеснятся, когда вернётся Стэн, но пока Кенни всё устраивает. Ему лишь интересно, как поведёт себя Картман. За последние недели одноклассник совсем разошёлся: директор несколько раз вызывал его на ковёр за спровоцированные конфликты, учителя жаловались, а Кайл еле сдерживался, чтобы не начать выбивать из него дерьмо прямо в буфете. Если можно тяжело переносить принятие, с Эриком происходило именно это, и вряд ли он когда-нибудь дойдёт до финальной стадии. Раньше Кенни сомневался, способен ли кто-то вроде него на чувства глубже ненависти. Теперь он уверен: способен. Ещё, блять, как. Кайл продолжает вызывать у Эрика Картмана оборот всех возможных чувств и эмоций, начиная от глубокой, давно пустившей корни в сердце, ненависти, и заканчивая такой же болезненной нездоровой любовью. Кайл разбил его сердце, когда выбрал не того, и теперь Картман намерен каждый раз вонзать в него один из многочисленных осколков. Они со Стэном наверняка выбрали штат и колледж, куда смогут пройти вдвоём. Кенни содрогается, представляя, как в своём диком помешательстве Картман пойдёт на всё, чтобы испортить жизнь им обоим и заставить Кайла бесконечно раз пожалеть о своём выборе. Эрик Картман — безумный человек даже по меркам лояльного к человеческим выкидонам Кенни, поэтому его любовь не пожелаешь никому. — О чём мечтаешь, убожество? Кенни вздрагивает и смотрит на объект своих размышлений. Картман жуёт картошку-фри и паскудно усмехается. Синяки под глазами на почти зажившем лице каждый раз становятся глубже. Неудивительно, если по ночам этот псих во всех деталях продумывает план мести. — Отвали от него, жиртрест, — Кайл захлопывает ноутбук, в котором с начала обеда что-то усердно печатал, и убирает его в сумку. — Вы только посмотрите, у кого голос прорезался, — презрительно суживает глаза тот, — как там поживает твой ёбырь, ещё не подох? Кайл поднимает голову, смотрит прямо в глаза и цедит: — У Стэна всё хорошо, он скоро вернётся в школу, спасибо, что спросил. Напряжение между ними сквозит, как между двумя накалёнными проводами, которые соприкоснулись. Краем глаза Кенни замечает, как рядом ёжится Баттерс. Когда эти двое скандалят, неуютно становится всем. — Какая прелесть, Кайл, я как раз собирался рассказать ему о нашей замечательной ночи, проведённой в объятьях друг друга. Он ведь знает, Кайл? Или... нет? Зелёные глаза Брофловски темнеют, а щёки краснеют так, что сливаются с кромкой ярко-рыжих волос. На их стол начинают оборачиваться. Кайл наклоняется близко, почти касаясь губами уха задержавшего дыхание Картмана: — Ты не посмеешь... — шепчет он, и Кенни готов поспорить: ещё секунда и Кайл вцепится зубами в его щёку. Он обхватывает друга за пояс и насильно усаживает обратно, придерживая за плечо. Баттерс опускает руку на соседнее. Кенни хочется подумать, какая милая у них синхронность, но Картман снова открывает рот: — Очень даже посмею. Уверен, Стэн будет счастлив узнать, как его дорогой любимый парень стонал подо мной, как последняя шлюха. Как рыжая жидовская шлю... Сил сдержать Кайла не хватает. Соскочив с места, тот резко хватает поднос и выпаливает всё его содержимое Картману на голову. Тот не орёт, не соскакивает следом, желая отыграться за униженное достоинство, а лишь улыбается и медленно проводит языком по верхней губе, слизывая дорожку от газировки. — Просто... просто оставь нас в покое, — шипит Кайл, часто моргая и пытаясь убрать выступившие слёзы. Кенни впервые видит друга в таком состоянии, и ему откровенно стрёмно. — О нет, Кайл, пока ты не с тем, с кем должен быть, я не оставлю тебя. Ни-ко-гда, — последнее слово он выдыхает с особым наслаждением. — Ты сволочь, Картман... — Брось, я знаю, что нравлюсь тебе, — нагло подмигивает тот. — Если бы ты знал, как я ненавижу тебя... Задыхаясь от ужаса, Кайл дрожащей рукой хватает свою сумку и выбегает из буфета. Картман медленно поднимается и выходит следом под обстрел взглядов школьных стервятников, которые только рады поглазеть на очередной скандал этих двоих. На оставшихся уроках ни тот, ни другой больше не появляются.

***

Сидя на детской площадке, смотря на облезающие качели и горки, Кенни не возражает, когда Баттерс кладёт голову ему на плечо. Осень подходит к концу, а в их отношениях по-прежнему происходит что-то странное. Кенни больше не уверен, что готов закончить их так же легко, как в начале сентября. Видя светлые добрые глаза, смотрящие на него с неприкрытым обожанием, он ни в чём не уверен, и это пугает. Он не хочет разбивать Баттерсу сердце, но в любом случае сделает это, потому что Лео ждёт колледж и нормальная жизнь вдали от шизанутых родителей, а его — пропащий Южный Парк и смены с девяти утра до двенадцати ночи. Лео ждёт всё, когда его — ничего. — Эй, Кен, — зовёт Стотч, и Кенни с удивлением обнаруживает у себя на коленях плотную стопку скреплённых альбомных листов. — Что это? — Просто посмотри, — уговаривает его Баттерс, кутаясь в шарф и закрывая тёмную ссадину на лице – очередной подарочек от «любимого» отца. Когда Кенни увидел пару дней назад, то с титаническим трудом сдержал себя, чтобы не подкараулить Стивена Стотча после работы и не сломать ему обе руки. Никто не имеет право калечить его Лео. Он послушно переворачивает лист и первое, на что обращает внимание — вычурный герб какого-то колледжа в Калифорнии. — Что это, Баттеркап? — Кенни озадаченно смотрит на Стотча, словно не может сложить дважды два. — Я сделал подборку колледжей, в которые мы могли бы... ну, попробовать пройти вместе? — неуверенно заканчивает он, с опаской поглядывая на Кенни и ожидания реакции. — Нет, — Кенни с раздражением откладывает листы, которые нестерпимо жгут руку. Так только хуже. Сейчас Баттерс делает только хуже, напоминая ему о невозможности что-то изменить. — Но почему?! Ты можешь... — Нет, не могу, ты сам знаешь, — обрывает его Кенни, — даже если случится, что я, о чудо, поступлю, то всё равно не смогу уехать и оставить Карен одну в этой блядской дыре. Отец с матерью в любой момент могут подохнуть, Кевин вообще не ебу где, — Кенни неопределённо взмахивает рукой. — Ты недооцениваешь свою сестру, — с мягкой улыбкой говорит Баттерс, отворачиваясь и смотря вдаль на темнеющее небо, — она давно не маленькая плакса. Ты вообще видел, что они с сестрой Крэйга вытворяют? Кенни непонимающе приподнимает бровь, и Баттерс, вздохнув, разжёвывает: — Да они же весь класс под контролем держат. Карен давно не обижают, сейчас она в том статусе, когда сама способна обидеть кого угодно. — Ты путаешь, Лео, — нервно посмеивается Кенни, припоминая, как недавно слышал что-то подобное и никак не мог наложить образ дорогой сестрёнки на новую информацию. Так и не справившись с этой задачей, Кенни благополучно забыл о странных слухах, для себя отнеся их в категорию «невозможная херня». — Спроси у неё сам, — Баттерс берёт листы и осторожно вкладывает их Кенни в руки, — представляешь, как будет здорово, когда после школы Карен сразу поймёт, куда нужно переезжать? Ты уже устроишься там, сможешь помочь ей с акклиматизацией, все дела, — слишком верно подбирая слова, внушает ему Баттерс, — Карен хочет, чтобы ты был счастлив, но сделать это можно лишь уехав отсюда. — Но... — неуверенно пытается воспротивиться Кенни в последний раз. — Я говорил с Карен пару дней назад. Ты знал, что она очень хорошо рисует и продаёт свои работы в интернете? Кенни горделиво вскидывает подбородок: — Конечно знал, она недавно начала за один раз получать больше, чем я за неделю. Иронично хмыкнув, Баттерс шутливо пихает его ногой: — Настолько ли ты нужен ей здесь? Я думаю, куда больше Карен желает твоего благополучия. — С каких пор ты стал таким охуенным манипулятором? — не без восхищения спрашивает Кенни. Лео скромно пожимает плечами, Кенни до боли в сердце хочется его поцеловать, но, прежде чем сделать это, он смотрит на подборку, наверняка не одну ночь составляемую его дорогим Батеркапом. — Я подумаю, — наклоняясь и прикрывая глаза, честно обещает он.

***

— Пацаны, как вы надоели, — нудит Стэн. — Согласен с Маршем, — поддакивает Крэйг. Кенни с неохотой убирает ноги, которые так удобно перекинул через колени Баттерса, и хитро смотрит на друзей. — Не нойте, я не виноват, что ваши мальчики свалили в магазин и теперь задерживаются. — Наши, — кривится Крэйг. — Мальчики, — с постной рожей смакует слово Стэн. — Просто давайте позвоним им, — примирительно предлагает Лео. — Твой мальчик дело говорит, Кен, — Крэйг ухмыляется и тянется за телефоном. Совместные посиделки должны были начаться полчаса назад, но Кайл, судя по всему, с присущей ему щепетильностью до сих пор выбирает между двумя марками пива. Кенни пожимает плечами и закидывает в рот горсть чипсов. Лео уютно ёрзает под боком. Никто из них до конца не осознаёт, как оказался в этих отношениях, но осознаёт, что происходящее устраивает каждого из них абсолютно точно.