Kinktober 2020 by ZloyEzik

      Веревки скользнули между ног, прохладные пальцы задели бедро, посылая мурашки по коже. На копчик лег узел, мягко придавливая чувствительную точку. Это волновало. Немного. Узлы на лобке и под мошонкой придавили член через трусы. Узлы на груди плотно прижались к коже. Давление было не сильным, но ощутимым. Гэвин против воли напряг мышцы.       — Все в порядке, Гэвин?       — Да.       Свободные концы мазнули по коже, пока Коннор обходил его кругом и связывал другие отрезки, скрепляя веревки в причудливую конструкцию. Узлы на груди и животе давили, заставляли нервничать больше. Гэвин старался дышать поглубже, даже несмотря на то, что так все узлы врезались в кожу сильнее. Коннор встал перед ним, закрепляя последний узел на теле. Придирчиво осмотрел то, что получилось, поправил веревку, невесомо касаясь кожи кончиками пальцев. Такой сосредоточенный и деликатный. Гэвин облизнул пересохшие губы.       — Воды?       — Нет.       — Все в порядке, Гэвин? Я продолжаю?       — Да.       Коннор удовлетворенно кивнул, отошел за новой веревкой. Гэвин вздохнул. Пока что все шло неплохо. Коннор не затягивал его намертво, как он сначала боялся, веревки только слегка натирали кожу, а узлы давили там, где было приятно. Гэвин, конечно, почитал гайды перед тем, как прийти в этот клуб, но до последнего боялся чего-то неясного. Спокойная, умиротворенная атмосфера и тихая медитативная музыка вымывали из головы все мысли, погружая сознание в какое-то непонятное состояние, похожее на наркотический кайф.       Гэвину потребовалось напрячь все свое детективное умение, чтобы выведать, чем увлекается пластиковый мальчик в свободное от службы время. Он очень удивился, узнав, что Коннор проводит редкие вечера своих выходных в БДСМ-клубе и не просто так, а в качестве мастера по связыванию. Никаких фотографий в сети не нашлось, и оценить Коннора в этой роли заочно не получилось.       Еще больше умения пришлось приложить, чтобы раздобыть приглашение и записаться на сессию именно к Коннору. Ответить на миллион вопросов о своем здоровье, подписать кучу бумаг, собраться с духом. Гэвина вело любопытство, но любопытство иного рода, чем можно было предположить. Его не интересовала тема, не привлекала ни эстетическая, ни чувственная сторона. В клуб его привел другой интерес. Что такого мог получить андроид в этом месте? Болезненное любопытство, стыдное, горячее. Еще хотелось, наверное, точно убедиться, что это все его не привлекает.       Коннор знатно офигел, когда увидел Гэвина в приватной комнате, но все-таки не ушел и не отказался работать с ним. Только замер на пороге, позволив недоумению показаться на обычно приветливом лице. Сама комната, в которой его дожидался Гэвин, была на удивление уютной. Гэвин думал, что тут будет полумрак, может какие-нибудь крюки или цепи в стенах, плетки и зажимы. Вместо этого был мягкий диванчик, яркое, но не ослепляющее освещение, верстак с инструментами только для его сессии — веревками, ножницами, аптечкой. Гэвин даже немного разочаровался, не обнаружив плетку и кляп. Забавно, что, несмотря на прошлые разногласия, он легко доверил Коннору свою свободу ради неясных перспектив. Пожалуй, слишком верил в порядочность Коннора.       — Руки за спину, Гэвин.       Гэвин завел руки назад, Коннор ловко оплел запястья, потом стянул предплечья. Гэвин выпрямил спину, свел лопатки. Веревки вынуждали держать осанку. Стянутые за спиной руки получили последние петли на плечах, последний узел лег на обвязку спины, скрепляя веревки в единое целое. Коннор работал неторопливо, но методично, четко. В те редкие моменты, когда он оказывался спереди, Гэвин смотрел на него во все глаза. Удивительная метаморфоза, как будто совсем другое существо, не то, что на работе, где он рвался везде успеть.       На связанные руки тело отреагировало ярче. Это уже ощущалось как настоящее ограничение. Сердце запрыгало в груди, как перепуганный заяц, в голове зашумело, к лицу и низу живота прилила кровь. Гэвин почувствовал, что возбуждается. Хорошо, что он успел начитаться литературы и знал, что это естественная реакция. Коннор, засранец, еще потянул веревки, усиливая отзыв. Тело прошила дрожь, Гэвин резко выдохнул сквозь зубы.       — Все в порядке, Гэвин?       Гэвин раздраженно кивнул. Сколько можно спрашивать?       — Словами, Гэвин. Все в порядке?       — Да.       Говорить о своих ощущениях, пусть даже только «да» или «нет», было сложнее всего. Гэвину привычнее было действовать, а не говорить. Но никуда не деться, тут были свои правила. Хотя, помимо редких вопросов о приемлемости и самочувствии и коротких ответов на них, больше они ничего не говорили. Гэвина это устраивало. Он сюда не потрепаться пришел.       — Продолжаем?       — Да.       — Я посажу тебя подальше, чтобы связать ноги, хорошо?       — Хорошо.       Коннор подошел спереди, встал между раздвинутых ног Гэвина и, подхватив под ягодицы, сдвинул его по столу дальше от края. От такой ненавязчивой демонстрации силы сладко дернуло в животе. Гэвин покраснел. Оставалось только надеяться, что Коннор достаточно насмотрелся на глупые человеческие тела и не станет придавать значения реакциям Гэвина. По лицу его точно ничего нельзя было понять, а диод он давно снял.       Сидеть на столе выбрал Гэвин. Удобнее было бы на полу, на мягких матах, но здесь он имел возможность смотреть на Коннора сверху вниз. От лежачей позиции или от подвеса он отказался по тем же соображениям, а Коннор не стал его переубеждать. Да и он-то, наверное, все равно не испытывал неудобства.       Коннор взял еще одну веревку и принялся вязать петли и узлы на согнутой в колене ноге. Гэвин знать не знал, что его можно усадить в позу лотоса. Но Коннору это удалось без всякого труда. Тело Гэвина в его руках было как будто восковым, послушным и гибким. Вторая нога согнулась так же легко. Пятки оказались соблазнительно близко к яйцам и возбужденному члену, Гэвину стоило большого труда не ерзать и не пытаться потереться о самого себя.       Он совершенно потерял счет времени. Сколько уже Коннор вяжет на нем фигурные узлы? Десять минут? Полчаса? Веревки нигде не натирали, ничего не пережимали. Связанные за спиной руки и согнутые ноги немного затекли, но не так, чтобы было дискомфортно. Легкое давление обвязки приносило только удовольствие, а с собственным беспомощным положением Гэвин уже почти примирился. Казалось, что можно вечно сидеть вот так, под пристальным взглядом темных блестящих глаз, связанным и изнывающим от смутных желаний.       — Ты очень красивый, — бархатно произнес Коннор, касаясь пальцами веревок, надавливая и потягивая. — Позволишь сфотографировать тебя?       — Как будто я могу тебе запретить, — прохрипел Гэвин, отчаянно пытаясь не льнуть к чутким пальцам.       — Можешь. Я не стану фотографировать тайком. К тому же я хотел воспользоваться твоим смартфоном. Чтобы ты мог посмотреть на себя.       Коннор аккуратно погладил его по щеке, заправил за ухо прядь волос. Гэвин облизнул губы. Что за черт? Сердце глухо бухало в груди.       — Хорошо.       — Хорошо?       — Можешь сфотографировать.       Коннор сделал несколько снимков с разных ракурсов. Гэвин с каждой минутой чувствовал себя все более умиротворенным. Груз забот, тревоги повседневной жизни, даже возбуждение как будто отошли на второй план, стали неважными и незначительными. Ради этого стоило испытать на себе шибари.       На то, чтобы распутать узлы, времени ушло намного меньше по ощущениям Гэвина. Вот он еще связан и неподвижен, а вот уже со стоном распрямляет затекшие ноги и с трудом убирает руки из-за спины. Он думал, что Коннор сразу уйдет, но тот остался и, когда Гэвин сполз со стола, помог доковылять до дивана. Присел рядом, подал воду, накинул на плечи плед. И, пока Гэвин жадно пил, внезапно почувствовав нестерпимую жажду, принялся мягко разминать ноющие, зудящие следы от веревок.       Это было ужасно приятно и крайне интимно, но Гэвин, к счастью, вовремя вспомнил о том, что доминант должен позаботиться о сабе после сессии. Только поэтому он расслабился и позволил себе отдаться бережным прикосновениям. В какой-то момент он даже слегка задремал в уютной тишине, убаюканный нехитрой заботой.       Что, впрочем, не помешало ему на следующий день огрызнуться на внезапное вежливое приветствие от Коннора. То, что они неплохо провели вечер в компании друг друга, вовсе не означало, что его отношение к Коннору хоть сколько-то изменится.