Kinktober 2020 by ZloyEzik

      — Мало тебя в детстве пороли, Рид!       — Да меня вообще не пороли!       — Оно и видно, — с досадой бросил Андерсон.       Они разошлись по разным углам, и Гэвин, к сожалению, не заметил, как навострил уши чертов Хэнков фанат.       А зря, потому что иначе он бы не оказался здесь. Что бы это ни было, но явно оно не сулило Гэвину ничего хорошего.       — Это что?       — Это русская banya, Гэвин. Я обнаружил среди твоих предков славян и подумал, что ты будешь рад ознакомиться с некоторыми культурными особенностями твоей прародины.       Коннор стоял чуть позади и, как на вкус Гэвина, слишком близко к нему. Понятно для чего — чтоб он не мог сбежать.       — Какие еще, нахрен, особенности?       — Хэнк сказал, что тебя мало пороли. Не думаю, что порка может произвести нужный воспитательный эффект. Но я поискал информацию и пришел к выводу, что особый ритуал, принятый у славян, поможет тебе… выпустить пар.       Гэвин подумал, что надо все-таки собраться с духом и обсудить с этим гуглом ходячим его безусловную веру во все, что говорит Хэнк о Гэвине. Еще он подумал, что дисциплинарное взыскание и отстранение на две недели за маленький — совсем крохотный — проеб, который на беду стал известен Коннору, это не так уж и страшно. Не так страшно, как некий таинственный ритуал его, провались они, предков.       — Отстранение на два месяца, детектив, и повторная сдача нормативов, — елейным голоском уточнил Коннор над ухом, как будто научился читать мысли.

***

      Пожалуй, даже два месяца отстранения были совсем не страшны. Но теперь от свободы Гэвина отделяли толстенные бревенчатые стены, крохотные окошки, в которые не протиснулся бы и ребенок, и дверь, дорогу к которой загораживал Коннор. И даже то, что тот был почти полностью раздет, не особо скрашивало участь Гэвина.       — То есть ты предлагаешь мне зайти в этот филиал ада и позволить тебе избить меня кустом?       — Это всего лишь веник из веток, Гэвин, и он очень мягкий, а внутри вовсе не так жарко, всего лишь шестьдесят пять градусов по Цельсию.       — Всего лишь? Всего лишь! Да я сварюсь! Запекусь в собственном соку!       Нет, ну, наверное, это действительно было немного, раз другие люди входили внутрь и, что важнее, выходили обратно на своих двоих. Но сдаваться так легко Гэвин Рид не привык.       — Два месяца, Гэвин. Или всего пятнадцать минут.       Когда, блядь, этот проныра успел его так хорошо узнать, скажите на милость? Опять проделки Андерсона?       — Разве тебе можно так сильно нагреваться? — предпринял он последнюю попытку отвертеться от садистского русского развлечения и, пользуясь случаем, окинул внимательным взглядом стройное крепкое тело андроида.       — Мои компоненты выдерживают нагревание до двухсот градусов. Перестань ломаться, Гэвин, тебе не идет.       Гэвин зло зыркнул на андроида из-под насупленных бровей, отвернулся и стянул с себя трусы. Потому что по какой-то причине в этой banya обязательно требовалось раздеться догола и обернуть вокруг бедер полотенце. Спасибо и на том, что Коннору тоже пришлось следовать этой традиции.       Внутри было очень жарко, очень влажно и ужасающе тесно. Гэвин не смог бы спокойно повернуться, чтобы не задеть либо Коннора, либо широкие деревянные полки на стене. Коннор загнал его на верхнюю полку, аргументируя тем, что они как раз для лежания и предназначены, велел лечь на живот и ждать. Гэвин послушался, повторяя про себя как мантру «потерпеть только пятнадцать минут, всего пятнадцать минут». Помогало мало. Он, блядь, знал, на что способен Коннор — успел узнать, спасибо.       Над спиной повеяло горячим воздухом, и он повернул голову на бок. Уж лучше видеть, что там говнюк затевает, заранее. Коннор с сосредоточенным и весьма одухотворенным видом водил над его спиной сразу двумя вениками, нагнетая жар. Пока что было терпимо, хотя Гэвин уже успел вспотеть. Страшно представить, что с ним случится через эти пятнадцать минут, растает, расплывется бесформенной амебой.       Коннор тем временем прекратил изображать из себя опахало и начал щекотать ему спину и немного ноги теми же вениками. Что ж, это даже оказалось приятно. Не успел он додумать эту мысль до конца, как Коннор внезапно и без предупреждения начал лупить его вениками со всей своей машинной дури.       Гэвин вздрогнул и даже, кажется, вскрикнул от неожиданности, потому что Коннор, не прекращая избиение, предупредил его, перекрикивая свист веток и шлепки листьев о кожу:       — Пятнадцать минут, Гэвин!       Гэвин стиснул зубы и зажмурился. Веники гуляли по его спине и ногам сверху донизу, Коннор бил прицельно, и хлестко, и быстро, горячий воздух шевелил волосы на голове. Каждую секунду Гэвин ждал, что сейчас с него ручьями вместе с потом через поры польется кровь, или кожа лопнет нахрен, или вообще начнет слезать лоскутами. И вот это вот они называют традицией? Ебал он в рот такие традиции! Пятнадцать минут терпеть, это же целая вечность!       От резких движений веников полотенце на бедрах развязалось и сползло, и очередная пара ударов пришлась ровно по заднице. И больше уже Коннор ее не игнорировал, охаживая в два раза усерднее, чем ноги или спину. Гэвин скулил, вздрагивал, ерзал, жмурился и матерился сквозь сцепленные зубы.       И потихоньку ощущал, как тело становится все мягче и податливее. Расслабились напряженные мышцы, внутренности как будто превратились в желе и только тряслись потихоньку от каждого нового удара, кожа распарилась окончательно, истекая ручьями пота. Избиение вениками медленно и неотвратимо из пытки превращалось в удовольствие. Чертов Коннор, чертовы предки, чертова banya.       Все прекратилось так же резко, как и началось. Коннор перестал пытаться выбить из него дух, пощекотал снова кончиками веток, снова обдул горячим воздухом и все. В крохотном помещении воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым Гэвиновым дыханием. Он с трудом сел, прикрыв пах полотенцем. Хотя, конечно, чего там Коннор не видел?       Коннор деловито отложил измочаленные веники в сторону, подхватил с пола какое-то деревянное ведро и, прежде чем Гэвин успел сформировать подозрение или хотя бы проклятие, окатил его с головы до ног ледяной водой!       Он резко хватанул ртом воздух, задохнувшись от неожиданности, проморгался и уже собрался орать, как обнаружил, что ему не холодно. А вовсе даже наоборот, вдруг похорошело, и в теле образовалась приятная легкость. Коннор стоял напротив и крайне паскудно ухмылялся. В клубах пара, ни капельки, засранец механический, не вспотевший, с растрепавшимися от маханий вениками волосами, он был прекрасен.       Гэвин подумал и не стал ничего говорить. Позволил подхватить себя под руки и вывести наружу. Тело было ленивым, думать или ругаться не хотелось совершенно, хотелось лечь и уснуть. Коннор подал бутылку с водой, Гэвин махом опустошил ее и упал лицом вниз на местный, весьма привлекательный диванчик. Коннор опять, как тогда, накрыл его пледом и прям так, через ткань, принялся аккуратно массировать и поглаживать спину.       — Традиция уже, — сквозь зевок пробубнил Гэвин, глядя на склоненного над ним Коннора.       Коннор загадочно, гад такой, улыбнулся и уклончиво предложил:       — Ты можешь подремать минут двадцать, у нас еще есть время, — спускаясь массирующими движениями со спины на ягодицы и бедра.       И ладно, ладно. Это было чертовски приятно. Порка эта вениками. Ледяной душ. Массаж всего Гэвина. Заботливый и внимательный Коннор. Гэвин потянулся всем телом и закрыл глаза, снова безоговорочно ему доверяясь. И впрямь, традиция.