Седьмая встреча

Хаджимэ устало повалился на кровать, пряча лицо в сгибе локтя. Целый день работы на солнце не прошёл даром — он чувствовал тягостное измождение, и меньше всего ему хотелось думать. Поэтому именно это он и делал. Думал о Комаэде. Он снова и снова прокручивал их последний разговор, и, как бы сильно Хината ни старался избегать этого фрика, ему было интересно узнать, о чём думает. Ну, не интересно, конечно, это он загнул, но любопытство его терзало нехило. Да и сам Комаэда подозрительно крутился вокруг него. Словно хотел что-то сказать, но так и не решался, не дождавшись разрешения со стороны Хаджимэ. И парень активно этим пользовался — игнорировал Комаэду, показательно не смотря в его сторону. Что ж, теперь ему приходится за это расплачиваться. Побеждённо цокнув языком, Хаджимэ вскочил с кровати. Сон ему в ближайшие несколько часов точно не светил, а лежать на кровати целый вечер ему совсем не улыбалось. Нарезав несколько кругов по комнате, он вышел на улицу, прикрыв за собой дверь. Снаружи было намного приятнее, чем в душной, пустой комнате. Прохладный ветер, приятная погода и — возможно — интересный разговор. Хаджимэ усмехнулся своим мыслям. Возможно, у него уже начала ехать крыша. — Если бы я был Комаэдой… — задумчиво пробормотал Хината, выходя за ворота отеля, — куда бы я пошёл? По коротким отрывкам монологов второго парня Хаджимэ узнал, что тот любит проводить время в одиночестве — а если ещё точнее, в месте, где он никогда никому не помешает. То есть унести его могло куда угодно. Немного потоптавшись на месте, Хината решил проверить пляж. Он был недалеко, туда почти никто не ходил в вечернее время, да и к забегу на дальние дистанции Хината был морально не готов. Не то чтобы ему нужно было бежать — просто что-то отчаянно гнало его вперёд. Хаджимэ редко посещал пляж. Больше за ненадобностью, конечно, но и факт того, что его никто туда не звал — кроме Комаэды, — уж больно жалил его самолюбие. И сейчас, ступив на песок босыми ногами — кеды Хаджимэ снять догадался, — парень вдруг пожалел о том, что отклонял приглашения. Всё ещё сохранявший дневное тепло песок заставлял Хинату чуть ли не мурчать от удовольствия. Хотелось зарыться в него поглубже и стоять, пока пальцы ног не окоченеют окончательно. — Но ты тут не за этим, — тут же одёрнул он сам себя. На пляже было тихо — почти до жуткого тихо, — однако это ничуть не смущало Хаджимэ. Вертя головой по сторонам, он старательно сдерживал порывы позвать Комаэду по имени. Не хватало ещё, чтобы его кто-нибудь услышал. Так Хината медленно дошёл до небольшого деревянного пирса, расположенного почти в самом конце пляжа. И впервые за свою жизнь Хаджимэ был готов восхвалять свою удачу. Комаэда сидел к нему спиной, прижав ноги к груди и устремив взгляд на волны. Лица его видно не было, но Хинате это и не требовалось: по какой-то причине он отчётливо мог представить его даже так. Возможно, тому виной было проведённое вместе время, но стоило парню задуматься о Нагито, как на сердце вдруг становилось самую малость теплее. «Приехали», — мысленно усмехнулся он, мотая головой из стороны в сторону и ступая на пирс. — О, Хината-кун, — раздался глухой, хриповатый голос. — Не ожидал. Хината тут же замер, переминаясь с ноги на ногу. Неужели его присутствие было настолько очевидным? Молчание Хаджимэ Комаэда расценил по-своему. Слегка повернув голову, он прикрыл глаза, виновато улыбаясь. — О, я испортил сюрприз? Прошу прощения. Если хочешь, Хината-кун, мы можем переиграть. Обещаю выглядеть удивлённым, когда ты будешь толкать меня с пирса и топить в воде. — И тебе добрый вечер, Комаэда, — угрюмо буркнул Хината, делая ещё несколько шагов ему навстречу. Чего он вообще ожидал? Чуда? — О! — Комаэда приложил руку к губам. — Добрый вечер, Хината-кун! Надеюсь, моя беспросветная тупость не отпугнула тебя. Хотя, полагаю, ты уже давно привык к моему омерзительному обществу, да? — Его глаза блеснули. — Ты ведь ищешь меня уже шестой вечер подряд. Вместо ответа Хаджимэ лишь фыркнул, плюхаясь на пирс. Рядом с ним раздался тихий смешок, который тут же сменился вежливым покашливанием. — Ищу и ищу, тебе какая разница. — Тебе не нужно объяснять мне свои причины. Я рад уже тому, что ты уделяешь мне внимание, Хината-кун. О большем я и просить не смею. Они посидели в молчании некоторое время. Комаэда продолжал наблюдать за волнами, а Хаджимэ — за Комаэдой. Не очевидно, конечно, так, поглядывая краем глаза, — пытался собраться с мыслями и вернуться к их вчерашнему разговору. — Что-то не так, Хината-кун? — А? — Хаджимэ дёрнул головой, чувствуя, как краснеют щёки. Его поймали. Опять. — Ты смотришь на меня уже несколько минут. Что-то случилось? Тебе неприятно моё лицо? — Комаэда слегка отвернулся. — Я могу надеть капюшон, если хочешь. Или уйти. — Нет, я просто… — «Засмотрелся», — пронеслось у него в голове. Великолепный выбор слова. Прочистив горло, парень закончил: — думал. — Думал? — Не надо делать такое удивлённое лицо! — вспылил Хаджимэ, поджимая губы. Комаэда виновато улыбнулся, поднимая руки в воздух. — Мне просто стало интересно… тебе не жарко в куртке? — Ты переживаешь за меня, Хината-кун? — Очередной смешок. И Хаджимэ готов поклясться, что расслышал в нём удивление. — Нет. — Я знаю, — вздохнул Комаэда, рисуя пальцем узоры на коленке. — И нет, мне не жарко. — Это… как-то связано с твоим состоянием? — осторожно спросил Хаджимэ, ёрзая. Он и сам не хотел заводить эту тему. Мёртвое молчание со стороны Комаэды только подтвердило его догадки. — Вот уж не думал, что ты меня слушаешь, Хината-кун, — произнёс Комаэда холодно. Парень вздрогнул, опасливо поворачивая голову. Нагито вперил в него немигающий, тяжёлый взгляд. — Я тебя слушаю, — попытался защититься Хаджимэ, чувствуя, как нервно дёргается уголок его губ. И естественно, естественно, это не ускользнуло от глаз Комаэды. — Хината-кун, — он изогнул бровь, продолжая буравить его взглядом, — может, ты и держишь меня за тупого скота… — Нет! — Но это не значит, что я слепой. Я прекрасно вижу, что ты меня не слушаешь. Кровь отхлынула от лица Хаджимэ. И тут же его нутро наполнил жгучий стыд. Не выдержав взгляда Комаэды, он опустил глаза, сжимая пальцами края деревянной доски. Он слушал — правда слушал! Частично, конечно, но слушал. — Прости, если задел, Хината-кун. Я совсем не умею следить за словами. — Рука Комаэды невесомо легла на плечо Хаджимэ, слегка его сжимая. Парень бросил на неё короткий взгляд, борясь со странным желанием накрыть тыльную сторону его ладони собственной рукой. Может, это был всего лишь эффект от жестоких слов Нагито, но теперь Хаджимэ хотел хотя бы как-то загладить свою вину. — Прости, Комаэда, — хрипло прошептал он. И вновь ему в ответ раздался удивлённый смешок. — Хината-кун, не трать на меня слова извинений. — Его пальцы сжались чуть сильнее, прежде чем покинуть плечо Хаджимэ, оставив после себя неприятный холодок. Хината поёжился. — Я не осуждаю тебя за то, что ты меня не слушаешь. Я бы тоже не стал. Широкая улыбка. В любой другой ситуации Хаджимэ счёл бы её почти милой, но сейчас… Он лишь расстроенно покачал головой. Разубедить Комаэду было очень сложно. Всё то время, что они проводили вместе, он предпринимал несколько попыток, приводя, как думал он сам, весомые аргументы. И каждый раз Нагито отметал их простым: «Я не заслуживаю таких добрых слов». После такого даже у упёртого Хинаты отпадало всякое желание продолжать разговор. Хаджимэ вздохнул и тут же удивлённо закашлялся: лохматая голова Комаэды опустилась ему на плечо, щекоча щёку. — Комаэда… — Тебе неприятно? — протянул парень, слегка выгибая шею. Хаджимэ вскинул руки в воздух, качая головой. — Делай что хочешь. — Ты настолько сильно доверяешь такому мусору, Хината-кун? — Комаэда хрипло засмеялся, и Хаджимэ вздрогнул, когда его горячее дыхание коснулось шеи. Чувствуя, как румянец заливает щёки, он отвернулся, старательно сосредотачиваясь на волнах. — Ещё одно слово, и я сброшу тебя с пирса. — Так жестоко с твоей стороны, Хината-кун, — протянул Комаэда, очерчивая пальцем его бедро. — Неужели ты пришёл сюда только затем, чтобы поиздеваться надо мной? Так вот какова твоя настоящая натура? Ты почти меня провёл. — Когда я сказал «делай что хочешь», — Хаджимэ резко выдохнул сквозь плотно сжатые зубы и повернул голову к Комаэде, перехватывая его руку, — я имел в виду «что угодно, кроме унижений как в мою, так и в твою сторону». — Но о чём же мне тогда говорить? — вздохнул Комаэда, и Хаджимэ почувствовал, как его тонкая кисть выскальзает из его руки. — Хината-кун, если ты хочешь о чём-то поговорить, то, боюсь, ты выбрал не того человека. Я абсолютно туп и бесполезен. Нам не о чем разговаривать. Мы на разных уровнях. — Так нам и не обязательно говорить, — ляпнул Хаджимэ, тут же закрывая свободной рукой рот. Зажмурившись, он мысленно выругался, прежде чем осторожно глянуть на Комаэду. Тот замер, слегка приподняв голову и смотря на Хинату полными удивления глазами. Заметив взгляд Хаджимэ, он выдавил из себя кривую улыбку, чуть склонив голову. Несколько непослушных белесых прядей вновь коснулись щеки Хинаты, и он почувствовал острое желание заправить их за ухо Комаэды. — Тогда что ты предлагаешь, Хината-кун? — Я… — Хаджимэ замолчал. Действительно, что? Он был бы и не прочь просто посидеть на пирсе в тишине, если бы не одно «но» — пристальный, выжидающий взгляд серых глаз Комаэды. Парень сглотнул. — Эй, Хината-кун? — Д-да? — Голос Хаджимэ предательски дрогнул. Он вдруг поймал себя на странной мысли: он пялится на Нагито. Абсолютно бесстыже и неприкрыто. — Почему ты пришёл? — А не должен был? — парировал Хината, поворачивая голову. Его лицо оказалось близко, слишком близко к лицу Комаэды. На лице второго парня появилась лукавая улыбка. «Началось», — устало подумал Хаджимэ. Но головы не отвернул. Если Комаэда считает, что может и дальше издеваться над ним, то у Хинаты для него большие новости. — Мне понятны твои мысли. — Комаэда задумчиво покивал, прикладывая руку к подбородку. — И я тебя не осуждаю. — Понятны? — судорожно сглотнул Хината. — Ты такой честный, Хината-кун. И раскусить тебя так легко. — Нагито засмеялся. Но уже беззлобно, почти искренне. — И это мне в тебе нравится. Что произошло дальше — Хаджимэ и сам не смог осознать. Всего секунду между их лицами было небольшое расстояние, а теперь он прижимался губами к губам Комаэды. Ненастойчиво, словно спрашивая разрешения. Правая рука скользнула вверх, ложась на щёку Нагито и наконец заправляя непослушные пряди за ухо. Второй парень сдавленно выдохнул, прежде чем податься вперёд, прижимаясь к нему всем телом — тогда-то Хаджимэ с удивлением заметил, что Комаэда дрожал. Нагито не оказывал ему сопротивления, но и не отвечал. Его руки несколько раз поднимались в воздух, словно он хотел обнять Хаджимэ, и тут же опускались обратно, безвольно повисая вдоль тела. Не выдержав, Хината слегка отстранился. — Комаэда? — тихо позвал он. — Хината-кун, — облизнув губы, ответил Нагито, — я не понимаю, чем заслужил такого жеста с твоей стороны. Может… может, ты просто хочешь посмеяться надо мной? — Комаэда… — Так ты груб не только с девушками, но и с парнями. Хината-кун, я в ужасе. — Если ты «в ужасе», — буркнул Хаджимэ, опуская глаза, — то зачем прижимаешься ко мне? — Просто так. — Невинная улыбка. — Кто знает, что ещё придёт тебе в голову. — Ты меня сейчас на слабо берёшь, м? — Даже и не думал, — чуть склонив голову вбок, подметил Нагито. Его взгляд скользнул по губам Хаджимэ и тут же вернулся обратно к его глазам. Хината слабо улыбнулся, кладя руку ему щёку: сколько бы Комаэда ни смеялся над его невинной простотой, сам он местами был не лучше. Осторожно, словно боясь спугнуть, он провёл большим пальцем по нижней губе Нагито, аккуратно очерчивая её ногтем. Он и сам толком не знал, что на него нашло всего минуту назад. Но тот момент казался таким правильным и естественным, располагающим даже. Он просто не сдержался. Но что-то в глубине его мозга подсказывало, что нельзя вот так вот просто целовать людей без их разрешения. Даже если они и не против на первый взгляд. И оплошности свои надо было исправлять. Подавшись вперёд, Хаджимэ осторожно прижался ко лбу Комаэды и еле слышно выдохнул дрожащими губами: — Могу я?.. — Договаривать он не стал — в том не было нужды. Комаэда только улыбнулся, пожав плечами. — Разве тебе нужно моё разрешение? — Комаэда… — Можно, — усмехнулся он. Тихо, глухо и почти… счастливо. Хината судорожно кивнул и, склонив голову вбок, мягко прижался губами к его губам. На этот раз поцелуй получился тягучее, нежнее, и Хаджимэ с замиранием в сердце осознал, что Комаэда отвечает ему. Обвив руками его плечи, Нагито подсел чуть ближе, почти ласково поглаживая затылок кончиками тонких, длинных пальцев и заставляя Хинату буквально дрожать от наслаждения. Они просидели на пирсе ещё много, много времени. Хаджимэ не соврал, когда сказал, что говорить им необязательно. Потому что, будем честны, им было далеко не до разговоров. В какой-то момент Хината поймал себя на мысли, что он и правда окончательно сошёл с ума. Но теперь эта идея вызывала у него улыбку. Он безумец. Но, может, хотя бы так он сможет понять Нагито немного лучше.