Когда наступит утро

Разве у него есть душа? Скорее всего, её давно заменил звон монет. С другой стороны, чем он лучше? Самурай, нет уже, ронин, не сумевший защитить своего господина. Теперь ему только и остаётся, что пройти до конца Путь Мести в надежде смыть свой позор. Масамунэ сидел во дворе и точил меч, недалеко от него дремал шиноби. То, что лисица оказалась с ним знакома, его почти не удивило. Мэй оказалась внимательной девушкой, она знала намного больше, чем могло показаться на первый взгляд. Онни в городе, охота на кицунэ… откуда-то ей всё это было известно. Что тут говорить о парочке знакомых ниндзя? Сама идея сотрудничать с теми, кто скрывается в тенях и убивает за деньги, противоречила кодексу самурая. Но какой он самурай? Так, тень, что ловит на себе сочувствующие, настороженные, а иногда и презрительные взгляды, стоит кому-то догадаться, что перед ними ронин. — Что-то пушистая задерживается, — подал голос Кадзу. Он всё так же лежал, закрыв глаза. Узкие плечи, по-девичьи тонкие черты лица, какой из него убийца? Но взгляд, взгляд выдавал его. Араи по нему видел, что Кадзу не колеблясь отберёт чужую жизнь, если понадобится. — Мэй сказала, что там, куда она отправляется, мужчины лишь привлекут лишнее внимание, — спокойно ответил Масамунэ. — И ты ей поверил? — усмехнулся Кадзу. — Где ты в Нойрё найдёшь место, в котором одинокая девушка привлекает меньше внимания, чем в сопровождении мужчин? Наверное, пушистая просто хотела проветрить голову после твоих рассказов об онни. Да ещё один из них вёл охоту на неё… — Это был рейки, — нахмурившись, ответил Араи. — Неважно, — отмахнулся Кадзу. — Важно то, что я столько усилий потратил, чтобы спасти эту наивную девчонку, а ты её вновь вернул в город, использовал как приманку, да ещё натравил на рейки. Невольно рука Араи с точильным камнем замерла. Под ветром поскрипывали ветки ив, с них сыпал редкий снег, по небу низко плыли облака, из распахнутых сёдзи доносился слабый запах огня. Очаг ещё горел. Кадзу сказал всё спокойным голосом, ни один мускул на его красивом лице не дрогнул, но глаза… в них была ничем не прикрытая угроза. Они ничего не скрывали, а наоборот, выставляли истерзанную душу шиноби напоказ. Почему-то в отражении глаз Кадзу Масамунэ видел себя. Араи снова принялся неторопливо натачивать меч и сказал, словно слова не произвели на него никакого впечатления и не было никакой заминки: — Не думал, что тебе способна вскружить голову первая встречная лисица. От этих слов его изнутри кольнуло давно забытое чувство вины. Мэй не была первой встречной лисицей. Она была умной и отважной девушкой. Кадзу в ответ только ухмыльнулся, похоже, он понял, что ронин сказал не то, что думает. — Как минимум, у меня перед ней Долг Жизни, — спокойно сказал шиноби, получив от Араи едва заметный удивлённый взгляд. — Сначала она спасла меня от смертной казни, потом — не дала умереть от лихорадки. Я не позволю пушистой сгинуть ради твоей мести. — Не беспокойся, я тоже не позволю Мэй умереть, — твёрдо сказал Масамунэ. — Я уже не смог защитить своего господина, второй раз я не допущу такой ошибки. И, как я найду убийцу господина, то сам сгину, так что тебе не надо переживать, я по-любому тебя не переживу, — Араи мрачно улыбнулся. — Ты говоришь это давно пропавшему человеку, чьи руки по локоть в крови невинных, — Кадзу поднялся, приближаясь к нему. — Ты хотя бы можешь представить, сколько я жизней отобрал во славу клана и денег, самурай? — его глаза завораживали, Араи не смел отвести взгляд. — Ни в одном страшном сне тебе такого не приснится. Зачем тебе искать онни, когда один из самых жестоких демонов прямо перед тобой? Кадзу был близко, Масамунэ мог чувствовать его дыхание, он видел шрам на чётко очерченной губе. Спутанные пряди волос падали на лицо, бросая тени на острые скулы. Глаза смотрели прямо, и Масамунэ видел всю тьму, таившуюся в этом человеке, но… — Ты не онни, в тебе ещё остался свет. Кадзу резко отпрянул. — Откуда тебе знать? — зло бросил он, но Араи слышал в этой фразе только боль. Он убрал меч в ножны, отложил его в сторону и поднялся, подходя вплотную к шиноби. Старое, изношенное, порванное в нескольких местах хаори, спутанные волосы, собранные в неаккуратную причёску. Наверное, если Кадзу приодеть, расчесать и накрасить, его не отличишь от девушки. Когда Масамунэ был ещё совсем юнцом, его самого несколько раз перепутали с девушкой. Правда, тем людям сильно не поздоровилось. Может, именно поэтому Кадзу предпочитает неряшливый вид аккуратным одёжкам и причёскам? — Онни бы не помог девушке выбраться из города, даже если она спасла его, — чётко произнёс Масамунэ, поймав на себе растерянный взгляд. — Не рисковал бы своей жизнью ради неё, он бы убил девушку, как только бы узнал, что та — кицунэ. Ему было бы всё равно, что та ничего плохого не сделала, она бы была для него просто ведьмой, ёкаем. И тем более онни не согласился бы помочь ей с делом, на которое её подтолкнул сомнительный ронин. Под конец Кадзу улыбнулся, а потом рассмеялся: — Возможно, ты прав, и я вовсе не онни, а всего лишь глупый человек, который не может оставить друга в беде. — Я понимаю тебя, — серьёзно сказал Араи. — Никто не заслуживает стать добычей рейки, особенно Мэй. Кадзу молчал и смотрел на небо. Араи тоже не знал, что добавить. У каждого из них троих был свой путь, но сейчас они пересеклись. Мэй — кицунэ, которая должна была умереть от рук рейки. Кадзу — шиноби, который должен был быть казнён. Масамунэ — самурай, который должен был совершить самоубийство после того, как не смог спасти хозяина. Но все они были до сих пор живы. Скрипнули сёдзи. Араи и Кадзу вместе обернулись и молча вошли внутрь, попутно держа руки на оружии. Это была Мэй. На лице, как всегда, невозмутимая маска, простое зелёное кимоно и собранные чёрные волосы. — Прошу прощения, что задержалась, — холодно сказала она. Араи до сих пор не мог понять: как такая ледяная особа могла управлять огнём? — Ничего страшного, главное, что вернулась, — отозвался Кадзу. — Я ещё сходила на рынок, туда завезли очень вкусный чай. Хотите, я вам сделаю? Араи и Кадзу кивнули, садясь около стола. Мэй достала чайник, чашки, листья и цветы для чая, принимаясь готовить. Почему-то присутствие этих двоих успокаивало Араи. Если бы ему кто-то когда-то сказал, что он будет чувствовать себя спокойно рядом с кицунэ и шиноби, он бы лишь презрительно посмотрел на этого человека.

***

Если бы Масамунэ спросили, как они с Кадзу пришли к таким отношениям, он бы не смог ответить. Светила луна, Мэй спала в отдельной комнате. В Нойрё уже стал таять снег. Араи осторожно поцеловал Кадзу за ухом, потом в подбородок, спустился на шею, попутно руками развязывая его пояс. Шиноби шумно дышал, но не издавал и звука. Мозолистые тонкие пальцы умелого воина оставляли синяки на плечах Масамунэ. Наконец, распахнув хаори Кадзу, Араи прикусил его ключицу, спускаясь ниже. Шиноби резко выдохнул, зарываясь одной рукой в его волосы. Они всё делали молча, тихо и только ночью. Возможно, Мэй о чём-то подозревала. Она иногда переводила внимательный взгляд с одного на другого, но по ней всегда было трудно понять, что у неё на уме. Кадзу сильнее сжал волосы на его затылке и резко дёрнул на себя. Масамунэ еле удержался, чтобы не упасть на него. Кадзу поцеловал ронина, как и всегда, жадно, словно он хотел иссушить его, выпить всю жизнь до дна. Чужие руки проскользнули под хаори Араи, холодные пальцы очертили рёбра, прошлись по спине, а потом снова обхватили за плечи. Масамунэ развязал свой собственный пояс, сбросил хаори, продолжая целовать Кадзу. Почему он выбрал шиноби? Возможно, всё было в отчаянии, поселившемся на дне глаз, так похожем на его, возможно, всё было в жадности, с которой Кадзу каждый раз тянулся к нему. Они не говорили о чувствах или любви. Разве две пропавшие души могут надеяться на любовь? У них были ночи, когда они позволяли себе надеяться, а потом наступало утро. Утро, где их приветствовала Мэй, заваривая как всегда великолепный чай, где Масамунэ вспоминал, что он самурай и ему осталось немного, где Кадзу с тоской читал очередное послание от клана. Утро, где они вновь должны были становиться собой, а сейчас… Кадзу ногами обхватил его за поясницу, притягивая как можно ближе. Масамунэ, ещё раз поцеловав его в губы, вновь переключился на ключицы, где уже виднелась россыпь синяков. Ощущать под собой сильное жилистое тело было приятно. Кадзу было сложно перепутать с девушкой: сильные бёдра, плечи, чётко очерченный пресс — не давали усомниться. Если бы Масамунэ мог, он бы касался его вечно, целовал бы, пока в них обоих не осталось бы жизни. Неужели Кадзу чувствовал тоже самое? Осторожно взяв масло, Араи подготовил его. Кадзу молчал, его дыхание лишь стало более учащённым. Когда Масамунэ вошёл, он сильно прикусил его плечо, тут же целуя куда-то в щёку в знак извинения. Араи перехватил руку Кадзу, осторожно поцеловал её, переплёл их пальцы вместе, а потом нашёл губы шиноби и осторожно коснулся их в сдержанном, даже сухом поцелуе. Они замерли, наслаждаясь этим моментом. Их дыхание смешивалось, а глаза смотрели друг на друга и видели нечто, что никогда не обернётся словами. Потом Масамунэ начал двигаться, Кадзу откинул голову, шумно выдыхая, Араи воспользовался этим, принимаясь целовать изящную шею. Когда шиноби привык к ритму, он снова притянул Масамунэ как можно ближе к себе и начал поддаваться навстречу. Араи чувствовал, как чужие руки очерчивают бицепсы рук, проходят пальцами по старым шрамам, у Кадзу шрамов было не меньше. Они целовались, надеясь насытиться друг другом, касались, не желая расставаться, и пытались взглядом передать то, что не в силах были сказать. В один момент Кадзу сильнее притянул к себе Араи, издав едва заметный стон в его губы. Услышав его, Масамунэ кончил следом. Какое-то время они просто лежали обнявшись и не смотрели друг на друга. Возможно, если бы Кадзу не был шиноби, а Араи не был ронином, шедшим по Пути Мести они могли бы быть вместе. Может быть, Мэй молчала именно поэтому. Возможно, ей не хотелось говорить о столь очевидной проблеме, когда вокруг было полно и других проблем. Иной раз Араи думал — почему он встретил Мэй и Кадзу только тогда, когда ступил на Путь Мести? «А где ты мог ещё встретить убийцу и ведьму?» — мрачно отвечал его внутренний голос. К сожалению, ночь имеет свойство заканчиваться. Кадзу ещё раз прижался лицом к его волосам, вдыхая терпкий запах, а потом откатился в сторону, принимаясь приводить себя в порядок. Масамунэ последовал его примеру. — Надеюсь, мы не разбудили пушистую, — хрипло сказал шиноби. Масамунэ не видел, но готов был поставить своей меч, что Кадзу улыбается. — Если бы мы ей мешали спать, она бы давно сказала, — в тон ему ответил Араи. Они разошлись. Через пару часов наступило утро. Мэй вышла из своей комнаты, как всегда, аккуратно собранная, достала чайник и спросила: — Вы будете чай? Араи и Кадзу, что уже сидели в общей комнате, кивнули. Эта простая фраза была их неким ритуалом, знаком, что они живы и вместе. Масамунэ не сомневался, что пока рядом с ним эти шиноби и кицунэ, он справится со всем, что подкинет ему жизнь.