Акита

Токио в этот вечер казался не городом людей, а гигантской микросхемой, пульсирующей холодным неоновым светом. Ветер на крыше офисного здания корпорации «Х» был пронзительным, он трепал волосы и пробирался под тонкую ткань блузки, но Азуми не чувствовала холода. Внутри неё была ледяная пустыня, куда страшнее любой непогоды. Ей было восемнадцать. Возраст, когда нужно мечтать и влюбляться, но она стояла у самого края парапета, глядя в бездну. Там, далеко внизу, текли реки автомобильных фар. Один шаг. Всего один шаг, и боль, разрывающая грудную клетку, наконец-то исчезнет. Металлическая дверь на крышу со скрипом отворилась, но Азуми была слишком погружена в свои мысли, чтобы услышать это. На бетонную площадку вышел молодой человек. Ясуши только что закончил изматывающий отчет. Ему было двадцать, он носил строгий костюм «белого воротничка», который казался ему тесной клеткой. Он поднялся сюда, чтобы выкурить сигарету и хотя бы на пять минут сбежать от духоты офисных стен. Щелкнула зажигалка. Огонек осветил его усталое лицо. Он поднял глаза и замер. Сигарета выпала из пальцев. В нескольких метрах от него, балансируя на грани жизни и смерти, стояла девушка. Её плечи едва заметно дрожали. Ясуши не раздумывал. Инстинкты сработали быстрее разума. Он бросился вперед, когда она уже качнулась в сторону пустоты. Его рука стальной хваткой сомкнулась на её тонком запястье. — Прошу, не прыгайте! — выкрикнул он, с силой дергая её на безопасную часть крыши. Азуми вскрикнула, пытаясь вырваться. Её глаза были полны безумного отчаяния. — Я так больше не могу... — её голос сорвался на хриплый плач. — Не хочу больше жить, пустите меня! Пустите! — Нет, — твердо сказал он, перехватывая её вторую руку. — Я не отпущу. Посмотрите на меня! Она подняла заплаканное лицо. В свете далекой рекламы она казалась фарфоровой куклой, которую кто-то жестоко разбил. — Что же у Вас случилось? — спросил он уже мягче, стараясь успокоить её своим голосом. — Почему такая юная девушка хочет свести счеты с жизнью? Азуми обмякла. Силы покинули её так же внезапно, как и желание сопротивляться. — Мой парень... он погиб. Автокатастрофа, несколько дней назад, — слова падали, как камни. — А сегодня я узнала, что его родители забирают нашу квартиру. Они обвиняют меня... Говорят, это я виновата, что он поехал тогда... Я осталась совсем одна. У меня никого нет. Ясуши осторожно, словно боясь, что она рассыплется, приобнял её. Азуми сначала напряглась, но тепло живого человека вдруг пробило её оборону. Она уткнулась лицом в лацкан его пиджака и разрыдалась. — Вам совсем некуда идти? Она лишь покачала головой, не в силах говорить. — Как Вас зовут? — Азуми... — Я Ясуши. Послушайте, Азуми. Поехали ко мне. Вы можете пожить у меня столько, сколько потребуется, чтобы встать на ноги. Я не обижу вас. Она посмотрела на него. В его глазах не было ни похоти, ни жалости — только искреннее участие. На улице начинался дождь, и мир казался враждебным, а этот незнакомец предложил ей убежище. Она кивнула. Он привез её в свою небольшую квартиру в спальном районе. Там пахло кофе и книгами. Ясуши усадил её на диван, укутал пледом и заварил чай с мятой. — Отдыхай, — тихо сказал он. Когда дыхание Азуми стало ровным и она провалилась в беспокойный сон, Ясуши тихо вышел из комнаты. В ту ночь он так и не лег. Он сидел за компьютером, бессмысленно глядя в монитор, и слушал, как за стеной спит человек, которого он только что вырвал у смерти.