Свет маяка, что дарует надежду

      Утлая лодка, найденная на причале, качалась из стороны в сторону, обещая перевернуться в любой момент. Ветра почти не было, но чёртово озеро, кажется, вовсе в нём не нуждалась. Себастьян Кастелланос крепко держал вёсла, с затаённым страхом ожидая, что какая-нибудь тварь вот-вот вцепится в весло и потянет на дно, перевернув лодку. Ледяные брызги попадали на лицо, небо казалось непроглядным, а вода была так темна, что мужчина уже и сам не знал, преодолевает ли он сопротивление озера или неба.       С берегов, размывшихся до очертания плоской линии, лился туман. Холодный туман шёл с воды и ложился на него, путая лодку ещё сильнее. Если бы Данте пришлось преодолевать это место, то именно оно бы стало прообразом Стикса, по крайней мере именно такую фразу выдал Джозеф, кутаясь в заляпанный кровью плащ напарника.       Они гребли по очереди уже бесконечную кучу времени, буквально ощущая тех самых чертей, что водятся в глубоком омуте. В этом озере явно кто-то жил, но пока что он не показывался, заставляя напарников менять вёсла на винтовку. Сейчас была очередь Оды следить за тонкой гладью воды, чтобы в случае опасности, немедля выстрелить, спасая жизнь и себе и напарнику.       Полицейские Кримсон-сити часто прикрывали друг другу спину, они пробыли напарниками почти что десять лет, за такой срок успеваешь всей душой прикипеть к человеку, чьи руки становятся как будто твоими собственными. Конечно, между ними бывали и ссоры, да много чего бывало за десять лет, в самом деле, но никогда это что-то не становилось между ними, когда оба детектива должны были думать и действовать, как одно целое.       Яркий свет маяка в очередной раз пробил темноту, проходя лучом по глубоким водам, Кастелланос был готов поклясться, что слышал задушенные вопли, они с Джозефом не сомневались, что в этом чёртовом месте не может быть безопасно. — Мне кажется, что этот свет притягивает их, — нахмурив лоб, произнёс Ода, внимательно вглядываясь в темноту. — Не удивлён. Это чёртово место просто сводит меня с ума, — буркнул Себастьян, налегая на вёсла. — Похоже, что они считают себя светлячками. — Это место связано с Рувиком, — продолжил младший детектив, кивнув самому себе, — он — эпицентр происходящего. Почти всё это место находится под его контролем, но эта больница или что-то внутри неё — является мозговым центром. Место, откуда эта ебаная матрица управляется. — Ёбанная матрица, — коротко улыбнувшись, повторил Кастелланос. — Я давненько не слышал от тебя подобных слов. — Ну это же пиздец, Себ, — согласился Джозеф. Младший детектив всегда был крайне спокоен и рационален, он никогда не использовал ненормативную лексику, наверное, японская кровь всё-таки повлияла на его характер гораздо сильнее, чем он сам подозревал об этом. Помнится, когда Ода всё-таки выругался при наставнике впервые, Кастелланос даже подумал, что ему послышалось, ведь не мог их тихоня — Джозеф, вдруг выругаться. Но мог, да ещё и как, поток матерного красноречия лился из него долго и отборно, а после резко стих. Тогда Ода просто нахмурился и попросил у напарника прощения, в примирительном жесте наклонив голову. Это было что-то тогда, да и потом. Джозеф всегда извинялся, после того, как его отпускало. — Не то слово. Чувствую себя сраным Нео, — хмыкнул Себастьян. — Кстати, о Нео. Я всё думал насчёт Рувика, — серьёзным тоном произнёс Ода. — В основном он преследует тебя, я встречался с ним гораздо реже. Он постоянно пытается разделить нас, ожидая, что так, мы гораздо быстрее погибнем, но при этом не предпринимает активных попыток, как будто что-то прикидывает, примеряет. По всем ключевым местам, в которых мы с тобой были, разбросаны вещи, связанные с его личностью и историей. — Мне кажется, у этого мудака синдром Бога и он жаждет признания, — бросил Кастелланос, нахмурившись. — И это тоже, но он будто желает что-то рассказать. Ты знаешь, чем больше я об этом думаю, тем к более неоднозначным выводам прихожу. — Ну-ка поделись.       Себастьян заинтересованно посмотрел на друга. Хоть он и сам считал себя довольно неплохим, да и чего скрывать, талантливым копом, но Ода был гораздо умнее. Кастелланос беззлобно шутил про азиатов, вызывая у Джозефа недоумение. Своему напарнику старший детектив доверял полностью, если Джозеф Ода говорил, что нашёл что-то интересное, или у него есть своё мнение, его всегда стоило высказать. Конечно, он не всегда бывал прав, но даже великий Шерлок Холмс совершал ошибки, так чего же хотеть от простого человека? — Я всё думал насчёт того, что он создал. Даже будучи достаточно богатым, нельзя сотворить нечто подобное в одиночку, у него были покровители. Могущественные покровители. — Думаешь, здесь замешан кто-то значимый? — Скорее всего. И этот Лесли, он не даёт мне покоя. Он не просто пациент, Себастьян, Хименес оберегал его, у меня дурное предчувствие. — Возможно, ты прав, у меня тоже. Напарники замолчали, свет маяка был достаточно далеко, притягивая внимание монстров, стоило подумать о том, как они будут пересекать линию «огня». — И вот ещё что, — добавил Ода после короткой паузы. — Тебе не кажется странным, что этот Лесли не пытается стать монстром? Ты и Кидман Вы как будто совершенно в порядке. — Не волнуйся, — быстро произнёс Кастелланос, если бы у него не были заняты руки, он бы похлопал Джозефа по плечу.       Они не стали развивать эту тему дальше, она была слишком тяжелой. То, что происходило с Одой пугало их одинаково. В жизни полицейских случилось слишком много дерьма, особенно в жизни Себастьяна, он потерял почти всё: дом, семью, уважение коллег, только Джозеф остался связующим звеном с его прошлым и это звено было слишком страшно потерять.       Кастелланос давно стал считать, что его жизнь кончилась, он не мог перенести тот ад, в который превратилась его жизнь, но здесь, находясь на грани выживания, ему не хотелось рефлексировать и заниматься самоуничтожением, окружающая обстановка вполне успешно справлялась с этим самостоятельно. Просто… некоторые чувства слишком глубоко въелись.       Джозеф опустил взгляд на воду, от него буквально исходило чувство вины. Его можно было понять, подобные вещи слишком легко выбивают из колеи. Только вот Джозеф был ко всему ещё и тёмной лошадкой, он почти не общался с другими людьми и был слишком закрыт даже по азиатским меркам, но Себастьян любил его, на свой лад, конечно, но они на то и напарники, верно? — Это место сводит меня с ума, — честно произнёс Джозеф, стараясь выглядеть более безразлично. — Я понимаю, приятель, — хмыкнул Кастелланос. — Ну-ка, смени меня.       Ода с радостью поменялся местами, физическая активность отвлекала от мрачных мыслей, по крайней мере, на какое-то время. Несмотря на то, что у Джозефа не было никакого оружия в руках, только два весла, он ощущал себя в безопасности, всецело доверяя старшему товарищу. Себастьян был из тех, кто прошёл огонь и воду, и если кому-то и суждено выбраться из этого ада живым, то это будет именно он.       Кастелланос щурился, сменив винтовку на арбалет, это был весьма необычный арбалет, в нормальном мире таких не бывает, по крайней мере, они точно работают не так. Джозеф был действительно впечатлен арсеналом напарника. Себастьян был таким грозным, словно лев или тигр, потрёпанный жизнью, но всё ещё готовый сражаться, это сильно мотивировало.       Вот и сейчас, в свете электрического болта, это было достаточно умно использовать электрический болт, вода немного увеличит радиус его действия, да и усилит, Кастелланос выглядел так, что из него впору было делать статую какого-нибудь греческого Бога.       Молчание затянулось, они и не заметили, как подобрались к месту, где свет маяка соприкасался с водой, вызывая у подводных тварей слишком бурную реакцию. Себастьян был уверен, что эти существа с удовольствием полакомятся напарниками, если только им выпадет такой шанс. То, что эти создания до сих пор не пытались их сожрать — было уже слишком удивительно. — Я буду отстреливать их, а ты стараясь грести как можно быстрее.       Ода кивнул, из них двоих Себастьян был не только лучше оснащён технически, но и был более точен в попаданиях. Они решили не дожидаться, когда твари сами обнаружат их, а потому с помощью одного болта сделали приманку и запустили в противоположную сторону, привлекая плотоядных амфибий. Джозеф приложил все свои силы, налегая на вёсла, Себастьян же крутил головой во все стороны, подстреливая самых шустрых монстров.       Всё было почти идеально, но Маяк издал неясный звук, поворачивая на них свой прожектор. Вода буквально забурлила, как будто озеро превратилось в кипяток. Ода попытался продолжить грести, но руки его не слушались, по всему телу прокатилась страшная слабость и он ощутил, как перед глазами всё поплыло. Джозеф отчаянно замотал головой, он боялся этого с самого обнаружения лодки, боялся, что снова начнёт становиться монстром.       Во рту появился отчетливый металлический привкус, Ода зажмурился, мысленно молясь, чтобы в этот раз всё обошлось, но приступ не отступал. Себастьян напряжённо поглядывал на него, но не мог помочь, следя за тем, чтобы твари не подкрались к ним слишком быстро, если лодка перевернётся, то никто не выживет. — Держись, — сквозь стиснутые зубы, произнёс Себастьян, щурясь от слишком яркого света маяка, что беспощадно ударял по глазам.       Джозеф молчал, думая о том, что ему следует… он не может подвергать Себастьяна опасности. Даже если это пройдет… он ведь всё равно не жилец. Это решение далось ему достаточно легко, потому что Ода действительно дорожил Кастелланосом. Он был единственным человеком, который смог подойти к нему достаточно близко, человеком, которые принимал и защищал его, сделал частью своей семьи. Нельзя было допустить смерть сразу двух. — Возьми вёсла, — младший детектив прохрипел это, почти умоляя. — Мы не успеем, — отмахнулся Себастьян. — Я их отвлеку. — Ты спятил?       Кастелланос резко дернулся вперёд, хватая напарника за руку, лодка качнулась и сердце детектива пропустил удар, ему на мгновение показалось, что лодка перевернётся. — Не смей этого делать, идиот! Это, блять, приказ!       Джозеф замер, чуть не вытянувшись в струну по старой привычки, когда-то Себастьян часто орал на него подобным тоном. — Просто сопротивляйся этому дерьму изо всех сил, ладно?       Ода кивнул, боль всё ещё никуда не ушла, но желание прыгать за борт в качестве куска мяса немного отпало. Себастьян спасал его уже третий раз, и Джозеф чувствовал, что никогда в жизни не сможет расплатиться с этим человеком за всё, что он для него сделал.       Несколько электрических болтов отсудили пыл подводных тварей, но что-то было не так. В какой-то момент всё как будто стихло, а темнота стала густой, почти что физически ощутимой. Кастелланос напрягся, он уже понял, что если в этом месте происходит затишье, то только потому, что на голову вот-вот обрушится сраный шквал. И он наступил.       Увидеть фигуру, облаченную в белый, было тяжело, поэтому Себастьян смог разглядеть его только тогда, когда он подошёл достаточно близко. Чёртов Рувик буквально шёл по воде как какой-то сраный Иисус, вообразив себя хер знает чем. На его лице была та самая зловещая ухмылка, после которой у Кастелланоса начинались особо крупные неприятности.       Себастьян навёл на него прицел, но Рубен Викториано, кажется, не обратил на него никакого внимания. Он приблизился к Джозефу, положив свою обожённую руку на его лоб. Кастелланос попытался выстрелить, но пальцы как будто онемели и не слушались, спусковой механизм оставался всё таким же упругим, что и минуту назад.       Это была чёртова ловушка, но даже для неё призрак СТЕМ был слишком медлителен. — Боюсь, что ты слишком много выведал, — пожурил Джозефа Викториано, убирая руку с его лба. Половина лица Оды была залита кровью из ран появившихся прямо на лбу, как стигматы. — Не трогай его! — прорычал Кастелланос, с каждой секундой ощущая нарастающую злость. — Мне сейчас нет до тебя дела, — отмахнулся Рубен, не сводя взгляда с Джозефа.       Тело младшего детектива переживало мучительные метаморфозы, он медленно, но верно обращался в одну из тех тварей, что населяли это место. Было видно, что Ода старался бороться из последних сил, его челюсть была сжата так, что казалось, ещё немного и его зубы скрошатся в порошок от прилагаемой силы. — Пытайся сколько угодно, ты уже в моей власти, — фыркнул Рувик, после чего неожиданно отшатнулся. На его покрытой сажей и копотью саванне проступило красное пятно. Викториано с недоумением обернулся лицом к Кастелланосу. — Рано ты меня списал, — процедил тот, очевидно, делая каждый жест с особым усилием. — Действительно.       На лице психопата появилось что-то такое, что детектив трактовал как интерес и это, чёрт возьми, было гораздо хуже чего угодно, потому что если Рубена что-то интересовало, он не оставлял это в покое. Себастьян чувствовал, что не сможет так просто отделаться от этого ублюдка, тем более, кровавое пятно, появившееся в районе лопаток, кажется, нисколько его не смущало. — Этой встрече суждено повториться позже, — заметил Рубен, после чего вновь перевёл взгляд на Оду. Тот всё ещё был в сознании, только в этот раз его попытки почти увенчались успехом. — Дурной пример заразителен, — усмехнулся Викториано. — Закрой рот, — прошипел Себастьян.       Наверное, Кастелланос ожидал, что его слова ещё сильнее взбесят этого психа. Себастьян хотел отвести от напарника внимание Рувика, потому что сопротивляться этому ублюдку было слишком сложно, особенно, когда он буквально прожигал в Джозефе дыру. Но Рубен был слишком непредсказуем. Вот и сейчас, он усмехнулся, после чего исчез, наслав, как обычно бывает, сраное полчища адских тварей, поднявшихся со дна озера.       Драться посреди озера, кишащего плотоядными амфибиями на утлой лодке с едва живым напарником на её дне было чертовски сложно. Лодка ходила ходуном и не переворачивалась только потому, что чёртовы твари нападали сразу с двух сторон, гася инерцию своими телами. Патроны быстро кончились и Кастелланосу буквально пришлось отбиваться сраными вёслами, слава Богам, или кто там вообще ответственен за весь этот пиздец, вёсла оказались чертовски крепкими.        Джозеф долго не мог прийти в себя, но едва его голова прояснилась, как он схватился за револьвер напарника, торчащего из кобуры и в этот раз, всегда бы так, приставил ствол не к своему виску, а навёл на ближнего монстра, пробивая тому череп. Себастьян ощутил облегчение.       Отстреливать вдвоем было проще, тем более, лодка стала шататься меньше, что успокаивало. Кастелланос вновь схватился за вёсла, налегая на них со всей мощью, берег был не так далеко. Он старался сконцентрировать своё внимание на задаче, но в голову постоянно лез вопрос: — Что за срань тут опять произошла?       Рубен был эксцентричным, кроме того, у него были своим планы и что-то ещё, но то, что он выбрал в качестве цели Джозефа — напрягало. Кастелланос до сих пор помнил слова в церкви про то, что Ода стал частью этого мира, эти слова отзывались в нём злостью, болью и страхом.       Возможно, чёртов псих действительно считает, что Джозеф нашёл что-то важное, а может быть, он пытается причинить боль самому Себастьяну, точного ответа не было, но был страх.       Лодка стукнулась о каменный выступ, Ода, сидевший к гребцу спиной, не ожидал этого и полетел на спину, падая с зажатой в руках винтовкой. Слегка выругавшись, младший детектив встал, отряхиваясь с таким чопорным и жеманным видом, что можно было подумать, будто это не он только что истекал кровью, а после чуть не выбросился из лодки.       Достигнув берега, они огляделись. Маяк был всё также далеко, как и тогда, но сейчас в его свете была не присущая этому месту зловещность, а нечто иное. Себастьян оглядел напарника, тот выглядел несколько потрепанно, но казался живым. Кровавые разводы на рубашке, пыль и грязь покрывала его также, как и самого Кастелланоса, но уверенный вид Оды успокаивал.       Они вместе. Их не разлучили десятилетие, личные проблемы, глубокая депрессия Себастьяна и случайные пули, пролетавшие на заданиях. Они были друг у друга — последние бастионы надежды, озаренные светом, что обещал спасение. И пусть этот мир оставался таким же отвратительным и ёбнутым, они стояли сейчас на берегу этого сраного озера вместе, как стояли уже десятки лет на метах происшествий и смотрели вперёд уверенными взглядами, потому что это их дорога и они выберутся.       Кастелланос ощутил сильную потребность сказать Оде об этом, его так распирало от радости, что всё обошлось, хотелось сделать что-то странное — притянуть к себе напарника и обнять его так, чтобы кости затрещали. Но он не стал этого делать. Лишь коротко бросил, стараясь сделать так, чтобы его голос не выдал всю гамму чувств. — Давай выберемся из этого сраного места вместе.