Nickelodeon Husbands: Return

***

В гостиной погашен свет, и лишь тусклые блики от камина лениво лижут погрузившееся в полумрак пространство. Тепло от тлеющих углей спускается вниз по кованой решетке, не спеша ползет по мраморной плитке, путается в густом ворсе ковра, едва цепляя босые ноги. Облокотившись на диван, Фрэнк сидит на полу и бесцельно щелкает кнопками пульта. Просто так. Просто, чтобы хоть что-то делать, не думать и не проверять (не проверять, Фрэнк!) каждую секунду статус отправленных сообщений. Спорт, новости, телемагазин, толкающий очередную никому ненужную хрень, какая-то сопливая мелодрама, канал для взрослых… Палец раздраженно клацает по кнопке, спасая Айеро от нервирующих стонов по ту сторону экрана и, в конце концов, пульт летит на диван. Фрэнк устало вздыхает, прячет лицо в ладонях и трет глаза. Мысли в голове — одна гаже другой. Он перебрал уже сотни вариантов развития событий, миллионы образов пронеслись в мозгу за последние несколько часов. Гнетущие, выводящие из себя. Айеро решительно поднимается на ноги и шлепает босиком по ледяному полу в сторону бара, доставая из него первую попавшуюся бутылку и тут же скручивая с нее пробку. Он наполняет стакан, долго не раздумывая, опрокидывает его в себя и, прихватив виски, возвращается к камину. Щелчок зажигалки, второй, третий… приглушенный мат срывается с губ, и, наконец, вырвавшийся на свободу веселый огонек плавит тонкую папиросную бумагу. Почувствовав во рту такой привычный и успокаивающий табачный привкус, Фрэнк выпускает дым вверх и смотрит на часы.  — Где тебя черти носят, Джерард? — вопрос летит в никуда, растворяется в звуках потрескивающих в камине углей и бормотания диктора по телевизору. Айеро снова плескает себе виски, подносит алкоголь к губам, намереваясь залпом выпить и эту порцию, но не выдерживает. Стакан со стуком опускается на низкий столик, и Фрэнк хватает рукой лежащий на нем же телефон. Он едва успевает снять аппарат с блокировки, как вдруг трубка неожиданно вибрирует в ладони, а по комнате разносится трель, на которую Айеро молился весь этот гребаный день. Он зажимает сигарету в зубах и проводит пальцем по экрану, открывая сообщение. — «Фрэнки, прости! Только зайти смог». Фрэнк будто на американских горках — сердце за долю секунды стремительно летит сначала куда-то вниз, а потом снова вверх. Он перечитывает сообщение еще раз, словно проверяя, что не ошибся, и на дисплее светится то самое имя. Облегчение. Радость… Злость. Телефон вновь подает признаки жизни. — «Надеюсь, я опередил вискарь?» Нет. Не злость. Обида. Айеро делает глубокий вдох, откидывается на диван и перекатывает языком сигарету из одного уголка губ к другому. — «Как сказать… Первый стакан я уже прикончил. Как горы? Понравилось?» — палец стучит по экрану, выводя слова. На вкус они горькие, холодные. Совсем не те, что надо бы сказать, но по-другому не выходит. Чем дальше заходит переписка, тем сильнее внутри все отзывается то ли тоской, то ли досадой, то ли раздражением… Фрэнк несет первое, что в голову придет. Джерард его бесит. Бесит своим беспокойством о его взаимоотношениях с алкоголем (какая сейчас вообще разница?), бесит своей твердолобостью. Нахрена он тратит столько никому ненужных слов, если можно просто позвонить? Одна единственная кнопка, блять, одна! Нет… вместо этого он предпочитает методично набирать сообщение за сообщением. Да кому они нужны?.. А это что? Теперь Фрэнк еще и глупый?! — «Я не могу сейчас позвонить». Серьезно? Иди ты к чертям, Джерард Уэй! Айеро тянется к кнопке выключения телефона, потому что внутри все кипит и взрывается. Фрэнку давно не восемнадцать, и он знает, когда лучше остановиться. Сейчас он напьется, доползет до кровати и все. Этот жуткий день, наконец, закончится. Однако палец так и замирает на корпусе трубки, когда он видит новое сообщение. — «Посмотри в окно»… Фрэнк не понимает. Фрэнк не верит. Это виски. Гребаный виски играет с ним шутки, заставляет видеть то, чего нет. То, что хотелось бы увидеть сейчас больше всего на свете. — «Ты переставил будку Глинни?» Телефон выпадает из рук, и Айеро сначала ползком, путаясь в домашних штанах и ковре, а затем, наконец, собрав конечности в кучу и выпрямляясь, несется к двери. С улицы уже доносится радостный лай собаки и такой знакомый, такой любимый голос. Босой, в одной футболке и трениках Фрэнк вылетает на улицу, стараясь не думать о том, что будет, если вдруг окажется, что все-таки это алкоголь, что привиделось, послышалось… Уже совсем темно, но в свете фонаря дорожку к их дому хорошо видно. Отблеск фар, шорох шин. Такси отъезжает от ворот, и Фрэнк видит его. Джерард сидит на корточках в окружении чемоданов и сумок и треплет за шею Глинни, которая вертится во все стороны, пытаясь залезть на своего хозяина всеми четырьмя лапами. Она лижет ему лицо, повизгивает, а Уэй смеется. Смеётся и отфыркивается, что-то весело ей бормоча и почесывая за ушами. А потом он замечает Фрэнка. Тот стоит на крыльце и смотрит на него так…так… так, что хочется… — Иди ко мне! … обнять и никогда больше не отпускать. Айеро срывается с крыльца и уже спустя мгновение набрасывается на мужа, сгребая его в охапку и роняя их обоих на землю. — Малыш… малыш, — Фрэнк со всей силы прижимает Джерарда к себе, сам льнет как можно ближе, чтобы ни миллиметра больше между ними, чтобы как единое целое. — Скажи, что я не в пьяном угаре! Скажи, что это правда ты, засранец! — Фрэнки, — только и успевает прошептать Уэй, потому что Айеро хватает его обеими руками за воротник и притягивает к себе, впиваясь в губы. Сначала грубо и нетерпеливо, затем тягуче и чувственно, он не дает им обоим перевести дух и лишь углубляет поцелуй. Требует, берет свое, показывает, как сильно скучал, как долго ждал и терпел. Джерард сам еле сдерживается. Эти невозможные губы хочется сминать, хочется кусать до сладкой боли, слизывать их вкус, впитывать в себя целиком, до последней капли. Оба тяжело дышат, теряясь в миллионах чувств и эмоций, выпадая из реальности в какой-то другой, лишь им двоим известный мир. Не ведая что творит, Фрэнк по хозяйски просовывает пальцы под ремень Джерардовых джинсов и тянет рубашку вверх. Ему нужно, просто жизненно необходимо, иначе нечем будет дышать, иначе разорвет к чертовой матери. Муж уже вовсю хозяйничает губами где-то в районе его шеи, несильно прикусывая кожу зубами и своим горячим дыханием заставляя топорщиться тонкие волоски на коже. В момент, когда мозолистые пальцы проходятся по спине Уэя, пуская россыпь мурашек по всему телу, Джерард понимает, что что-то не то. — Твою мать, Глинни! — он смеется, ладонью отпихивая от себя мохнатую морду, которая уже нацелилась своим языком на их с Фрэнком щеки, — Какого черта ты на нас лезешь?! Ну-ка место! Джерард сражается с явно перевозбудившимся от восторга псом, который совершенно точно не собирается отказываться от своей порции ласки, в то время как Айеро, сидя на Уэе верхом, истерично хохочет, закрыв лицо ладонями. — Фрэнк, слазь давай! — Джерард ворочается на земле и слегка пинает ногой мужа, — Ее надо срочно деактивировать! — И как ты это собираешься сделать? — Айеро поднимается на ноги, попутно тыльной стороной руки вытирая выступившие на глазах слезы, — Она от тебя сегодня не отвалит, даже не думай. — А если вот так? — Джерард переступает через вертлявую собаку и подходит к одному из чемоданов, что-то из него доставая. Он разрывает руками полиэтилен и вытаскивает из него нехилую кость, размером почти с голову самой Глинни. — Эй, подруга, смотри, что у меня тут! Та внимательно следит за действиями хозяина, принюхивается, а затем хватает свой подарок и убегает в направлении будки. — Предусмотрительно, — усмехается Айеро, переводя взгляд с виляющего зада собаки на мужа, — Ну что, раз дракон повержен, то по всем правилам, принц теперь твой? Он приглашающе разводит руки в стороны и хитро улыбается. Уэй смеется и обнимает мужа рукой за шею, резко привлекая его к себе. — Я открою тебе тайну, — почти шепчет Джерард ему на ухо, — Он всегда был мой. — У Фрэнка от этих слов улыбка до ушей и румянец на щеках, как у школьника, а довольный произведенным эффектом Джерард подхватывает с земли рюкзак, закидывает его себе на плечо и, как ни в чем не бывало, весело произносит: — Давай, принц, помогай своему рыцарю тащить трофеи в замок! Фрэнк, вздернув брови, окидывает взглядом все многочисленные сумки, что стоят на земле, и качает головой: — Ты не рыцарь, ты какой-то дикарь — захватчик! В Японии хоть что-то осталось или ты все вывез? — Айеро хихикает, когда Джерард на него притворно цыкает, и хватает один из чемоданов. Нагруженные под завязку, вместе они вваливаются со всем своим добром в прихожую. Джерард тут же скидывает кеды и проходит в зал. Он кидает рюкзак на диван и, уперев руки в бедра, окидывает взглядом помещение. — Дома… — Уэй произносит это с такой непередаваемой нежностью, что у Фрэнка дыхание сбивается. Он внимательно наблюдает за мужем, который медленно обходит гостиную, мягко проводит пальцами по мебели, улыбается своим мыслям… На улице ночь, и в зале по-прежнему темно, по-прежнему лишь только всполохи углей в камине и блики от телевизора… но для Айеро рассвет уже давным-давно наступил. Наступил тогда, когда его солнце взошло на небосводе, в одну секунду вернув свет в их дом. Джерард тем временем, продолжая осматривать гостиную, натыкается на бутылку, брошенную Фрэнком у дивана. Подняв ее с пола, он оборачивается и кидает выразительный взгляд на Айеро. Однако тот уже ничего не замечает перед собой. От Уэя, находящегося так близко, нещадно кроет, а внизу живота начинает знакомо тянуть. И Фрэнк больше не намерен это игнорировать. Джерард узнает этот потемневший взгляд моментально. Рука, держащая бутылку, сама собой опускается, и он полностью разворачивается в сторону мужа. Не разрывая зрительного контакта, Уэй подается вперед и начинает стаскивать куртку с плеч. Фрэнк, также удерживая взгляд зеленых глаз напротив, медленно подходит к нему, нащупывает виски в его ладони, отбирает и откидывает на диван. Другой рукой он цепляет Джерардову куртку и помогает снять ее до конца. Они молча смотрят друг на друга несколько долгих мгновений, дыша через раз и испытывая взглядом. Наконец, Джерард не выдерживает. Тянет к лицу Фрэнка пальцы, но Айеро перехватывает их, подносит к губам и проводит по ним носом, трется щекой, едва сдерживается чтобы не пройтись языком по каждому. Этот момент после долгой разлуки всегда для них чувствуется по-особому остро, заставляет переживать абсолютно противоречивые чувства. Хочется содрать друг с друга ненужные тряпки, сжать горячую кожу в пальцах и бесконечно метить ее рваными поцелуями под звуки общих стонов и хрипов. В то же время, желание тянуть удовольствие бесконечно долго, словно сладкую конфету, ничуть не меньше. Медленно расстегнуть пуговицы, позволить одежде соскользнуть на пол, пробежаться пальцами по плечам, легко пройтись ими по ключицам… И Фрэнк выбирает сегодня второй вариант. Он выцеловывает каждый сантиметр на груди Джерарда, подушечками пальцев обводит выступающие лопатки, аккуратно расчерчивает ногтями позвоночник. Айеро не понимает кто дрожит в эту секунду — муж или он сам, а, может быть оба… Да какая к черту разница? Им хорошо. Им так хорошо, что кажется, будто одни чувства на двоих, одни ощущения, на которые они способны только вместе, только единым целым. Фрэнк спускается ниже и обхватывает губами напряженный сосок, обводит его языком, слегка прикусывает, тянет на себя. — Боже… Джерард наверху судорожно вдыхает и прижимает его голову ближе, путается пальцами в длинных волосах, бессознательно давит на затылок. Фрэнк затеял жестокую игру, но Уэй согласен на любые ее правила. Сам вручает ему в руки все козыри и сам же открывает пред ним свои карты. Сердце пропускает удар за ударом, терпение на исходе, и Джерард тянет Фрэнка вверх, чтобы снова найти его губы. Одной рукой сжимая его волосы в кулаке, другой он возится с ремнем на джинсах. Айеро ненадолго отстраняется и стаскивает с себя футболку, а затем обеими ладонями обхватывает лицо Уэя и вновь привлекает к себе, жадно целуя. Джерард не успевает даже заметить, как они опускаются на диван, как Фрэнк избавляет их обоих от остатков одежды… Буквально срывает их, отбрасывает на пол и сразу же припадает губами к его животу. Он скользит языком по коже, выводит узоры вокруг маленькой впадинки пупка, вырывая тем самым тихий всхлип из груди мужа. Тот инстинктивно втягивает живот и выгибается, бессознательно трется о его ногу. Уэй и представить не может насколько охуительно сейчас выглядит. Фрэнку бы набить его такого на своем теле — изнемогающего от желания, со слегка приоткрытыми влажными губами и прилипшими к блестящей от пота коже волосами… Но нет, Айеро скорее удавится, чем позволит хоть кому-то еще увидеть то, что принадлежит только ему одному. Ни за что. Собственное возбуждение настойчиво дает о себе знать, но Фрэнк терпит. Терпит, кайфуя от низких стонов, вроде того, что доносится сейчас сверху, когда он сжимает пальцы вокруг Джерарда и касается жесткими губами горячей кожи, проходясь языком по всей длине. Он готов слушать их вечность, раскладывать по нотам, собирая мелодию заново, и продолжать, продолжать… Пока Уэй не сдастся, позволив ему в очередной раз победить свое тело, пока не начнет сотрясаться в мелких судорогах, в то время как Фрэнк будет капля за каплей слизывать с него свою сладкую победу. — Нет, Фрэнки…нет… — пальцы впиваются ему в плечо, и Фрэнк вскидывает голову, непонимающе глядя на мужа, -… Я... я хочу с тобой. Хочу вместе… Хочу…черт, — голос Джерарда хриплый от желания, и Айеро едва ли смеет ему отказать. Он приподнимается на руках и чмокает Уэя в губы: — Я сейчас. Фрэнк собирается встать, но Джерард вновь его останавливает: — В моем рюкзаке. Ближний карман. Айеро на миг хмурит брови, не понимая, но практически сразу соображает и широко улыбается: — Ты готовился, — констатирует он. Сомнений у Фрэнка, конечно нет, но понимание того, насколько сильно Джерард этого ждал, миллионами петард взрывается в венах и посылает разряды по коже. — Не смотри так на меня, Фрэнк, — Уэй нетерпеливо ерзает по дивану и упирается мужу ладонью в грудь, — Давай уже, принеси ее! Я не могу больше… От этого его «не могу» сдохнуть можно. Фрэнк перебирает всех чертей в голове, пока тянется к сумке и выуживает из нее тюбик. Он торопливо пачкает пальцы в смазке и косится в сторону Джерарда, что внимательно следит за его действиями. — Я аккуратно, Джи, — зачем-то обещает Айеро, устраиваясь между его ног. — Я знаю, Фрэ, — Уэй передразнивает его и вздрагивает, когда холодная жидкость проникает меж ягодиц, — Ну и наш сюрприз, знаешь ли, не лежал без дела. Однако, когда на пробу Фрэнк одной фалангой осторожно проникает внутрь, дискомфорт все-таки ощущается, и Джерард чуть заметно морщится, закусывая губу изнутри. Айеро чутко ловит каждую эмоцию на его лице и вытаскивает палец, начиная мягко поглаживать плотно сжатые мышцы. Боль в этот раз неизбежна, тут хоть на голове стой, но Фрэнк очень старается. Насколько может пытается ее компенсировать, заглушить. — Поцелуй меня, — Уэй тянется к нему, и Фрэнк сразу же наклоняется, мягко касаясь губ мужа. Свободной рукой он обхватывает его твердый член и начинает размеренно поглаживать покрытый венками ствол, периодически несильно сжимая. Как и ожидалось, так дело идет значительно лучше. Джерард потихоньку расслабляется. Он интуитивно прогибает поясницу, пытаясь найти наилучшее положение и угол, чтобы снизить неприятные ощущения, кусает Фрэнковы губы, и, спустя некоторое время, Айеро уже практически беспрепятственно скользит пальцами внутри него. Освоившись, Уэй сам начинает понемногу двигаться. Еще напоминающие о себе отголоски боли переплетаются с нарастающим удовольствием, стоит только мужу почувствовать зеленый свет и тут же взять правильный курс. Джерард не понимает как оно работает, но эта самая боль будто усиливает наслаждение, делает его звучание ярче, заставляет уже целенаправленно искать прикосновений. Уэй корябает ногтями обивку дивана, ища за что бы ухватиться, потому что эмоции — на миллион долларов. К тому времени, когда, Фрэнк убирает пальцы и заменяет их собой, погружаясь неспешно, время от времени замирая и тяжело дыша от невыносимой узости мужа, Джерард уже почти на грани. Фрэнк крепко держит его пальцами, оттягивая долгожданный момент разрядки, и стискивает челюсти, приказывая себе не терять контроль. Мучительная пытка, но остановить ее нет никаких сил. Особенно когда под ним сходящий (и сводящий заодно) с ума Джерард, который уже не знает как ему извернуться, какими еще словами убедить Фрэнка перестать истязать его и позволить уже, наконец, такое долгожданное облегчение. Уэй в курсе, что рано, где-то на подкорке все же что-то мелькает, и он, в общем-то, понимает, чего дожидается Айеро, но поделать с собой ничего не может. Джерард отчаянно пытается толкаться в его руку, однако знает, что бесполезно, он все равно сделает все по-своему. — Садист, — сквозь зубы шипит Уэй Фрэнку в губы и тот улыбается, захватывая зубами его нижнюю губу, оттягивает и следом отпускает. — Все для тебя, малыш, — Айеро целует его, ловя рвущийся из горла мужа стон, когда в конце концов входит до конца и начинает двигаться короткими толчками. Джерард ощущает его внутри целиком. Вот оно! Наконец-то! Он выгибается дугой, устраиваясь поудобнее, сильнее сжимает ноги у Фрэнка за спиной и запрокидывает голову, подставляя шею под хаотичные поцелуи мужа. Подождать. Дать себе время, а потом… Почувствовав, что тело привыкло, что уже можно, Джерард сначала осторожно, но затем все смелее ловит ритм и принимается наращивать темп, вжимаясь в бедра Айеро. — Твою мать, Джи, что ты творишь?! — Фрэнк шалеет от безумия, что бьется под ним, но останавливать его даже не думает. Удовольствие запредельное, абсолютно чистое и ошеломляющее, еще чуть-чуть — и дальше только звезды. Вокруг магия, фейерверки, что там еще?.. Тот самый момент, которого оба так ждали. Момент предельной близости, когда они чувствуют друг друга по максимуму — как никогда чутко, как никогда полно, до самой маленькой клеточки. — Фрэнки… — выстанывает Джерард, ловя разноцветные круги под векам и практически доходя до точки. От звуков, наполняющих комнату, ведет еще сильнее. От мысли, что можно себя не сдерживать и дать волю эмоциям — рвет все тормоза. — Повтори, — Фрэнк хрипит, ускоряясь и оставляя багровые засосы на коже мужа. Хочется еще потянуть этот сладостный момент, насладиться вволю, но тело уже не остановить, не удержать. — Фрэнки, — послушно полушепчет Уэй срывающимся голосом, — Блять, как мне хорошо, Фрэнки… — Громче, Джи, громче! — Айеро, весь мокрый от пота, бежит пальцами по лбу Джерарда, убирая челку, и прижимается к нему губами. Он просовывает ладонь между их животами и вновь обхватывает член мужа, однако теперь не щадит, подстраивает движения руки под собственные толчки. — Фрэнки! — почти кричит Джерард и чувствует как внутри все взрывается, как низ живота моментально мокнет от выплескивающейся на него белесой жидкости. Айеро кончает следом и, догоняясь до конца последними оттяжками, бессильно обмякает на груди такого же распластанного на диване Джерарда. Воздух вокруг тягучий, наполненный тяжелой влагой, с трудом проходит в легкие. Капельки пота стекают по коже, по волосам, смешиваются вместе и оседают на темной обивке дивана, становясь в тот же миг немым напоминанием о бушевавшем здесь совсем недавно шторме. — Пиздец, — только и произносит Джерард, тяжело дыша, и проводит ладонью по лицу. — Не то слово, — отзывается Фрэнк и, немного придя в себя, тянется к столику за сигаретами. Он скатывается с мужа, ложится на бок, опираясь на локоть, и с упоением закуривает. Джерард смотрит на его довольное выражение лица, улыбается как обычно, одним уголком губ, и внезапно выхватывает у него изо рта сигарету, забирая себе. Фрэнк в недоумении смотрит на него, а затем усмехается, доставая из пачки новую. — Понабрался в своей Японии, — он затягивается и выдыхает Джерарду в лицо густую струйку дыма, — Не отпущу тебя туда больше, понял? Джерард порывисто обнимает его свободной рукой за шею и целует в пахнущие табаком губы. — Не отпускай, — он цепляет своим носом Фрэнков и опять коротко целует мужа, — Я сам без тебя больше никуда не поеду. Уэй откидывается обратно на спину и запрокидывает руку назад, подкладывая ее под голову. Он щурится от сигаретного дыма и поворачивается в сторону все так же работающего телевизора. Неутомимый диктор никак не уймется, продолжая трепать языком про какие-то нано-технологии с таким воодушевлением, что аж завидно становится. Насколько Джерард помнит, когда он только приехал, ровно в такой же безудержный восторг мужика приводили новые модели швейцарских часов. Ну, вот это уже можно понять. Действительно красиво. Кстати, о времени. Уэй вдруг хитро улыбается и смотрит на Фрэнка: — Между прочим, я успел, — он кивает на часы, засовывая сигарету в рот, — Без пятнадцати минут двенадцать. — Но перед этим, как обычно, помотал мне нервы. Я тут вообще-то… — С годовщиной, Фрэнки, — шепчет Джерард и прижимает палец к его губам, заставляя замолчать, — Не представляешь, как я боялся опоздать… Фрэнк замолкает, смотрит на него глазами, в которых больше ни грамма недовольства, одна сплошная нежность и полная, безоглядная влюбленность. — С годовщиной, малыш, — Айеро забирает у мужа сигарету и тушит ее вместе со своей в пепельнице, — К счастью, мы успели вовремя на наш поезд шестнадцать лет назад. И уже больше никогда к друг другу не опоздаем. Я люблю тебя. От такого Фрэнка у Джерарда мозги плавятся. Недавно отпустивший жар по новой начинает расходиться по телу. Уэй опять чувствует, как пальцы на ногах приятно сводит, а дрожь, пробираясь вверх по бедрам, отзывается в животе, запуская необратимый процесс. Чувствует это и Фрэнк, о чем совершенно ясно дает понять, наваливаясь на Уэя и прижимая его собой к дивану. — Я это не контролирую, Фрэнки… — как-то виновато произносит Джерард, — Прости… — Ничего не имею против, — звучит в ответ, — И не переживай, Джи, сейчас мы все поправим.