Каждый раз и всё заново.

***

Советую для атмосферы поставить эту песню в течении всего чтения этой главы: 🎵Relaxing Piano Music — Sad Song

Люцифер.       Ночное небо сегодня особенное. Нет ни туч, ни слишком сильного ветра, от которого идут мурашки. Прохладный ветер, который гнал бы эти серебристо-белые тучки вдаль, перекрывая всю неописуемую небесную красоту мира. Звёзды отдают огромную долю собственного света, от чего и светят ярче, как правило, чем обычно.       Просто не дают возможности, перестать завороженно въедаться в них восхищённым взором. как в сопливых романах, которые, я так не приветствую и от которых нос воротит, приступом подкатывающейся двухразовой тошноты. Эти красноречивые, вроде, такие близкие, и одновременно далёкие звёзды, — притягивают меня к себе, успокаивая и завлекая в капкан иных миров, в которых я — доволен и счастлив, как ребёнок лет семи. Беспрекословно верящий родителям, и их рассказам в реальном существование Деда Мороза, Зубной феи и остальных положительных, и даже некоторых отрицательных, сказочных героев, которых мальчик любил больше, чем каких-то благородных персонажей. Ему жалко злодеев, ведь они не знают, что такое — забота, любовь и добро. Мальчишка, который любил каждый день просматривать канал «Карусель» и «Дисней» по тридцать первому и четвёртых каналах. Каждый раз, прося отца с матерью, вновь и вновь, переключить канал на те заветные и долгожданные мультфильмы.       И лицезрел сны — как младенец я, не ведая обмана и горечи мучений, каких себе только и представить не мог, этот данный бессмысленный, глупый детский разум, и не менее глупое детское сердечко.       Миры раскололись, обманывал самого себя я в объятиях этой до боли в сердце сладкой лжи, которую сам и придумал, вновь и вновь, там застревая и постепенно задыхаясь в цепях закреплённых на моей шее — с поддержкой в виде шипов, а именно, с шипами полностью обмазанными этой сладко-горькой ложью.       В такие ярко-белые ночи, я люблю просто лежать на прохладной земле, покрытой, чуть, влажной зелёной травкой и ни о чём не думать, но сегодня как назло глупые мысли приветствуют мой и без того измученный и изувеченный разум, не давая ему заслуженного долгими муками и страданиями покоя, или хотя-бы просто убрать эту тягостную постоянную тревогу. Может это всё выдумка и ты просто спятил, Люцифер, просто придурковатый и по настоящему адски болезненный сон — где ты счастлив и любим другими, а тем более, хотя-бы любим сам собою. Уже снова, я забыл где эта самая реальность. Итак жизнь глумится надо мною, безжалостно издеваясь, давая мне понять, что всё своё существование, я был не прав и похоже очень наивен. Играет она в свой придурковатый покер, не на жизнь, а на смерть, но уже все равно ей. Я ведь, — простая сгнившая грешная душонка самого, что ни на есть обыкновенного Дьявола во плоти, как мелкая ставка на что-то не ценное, или просто пешка на шахматной, уже излишком старой, потрёпанной чёрно-белой доске.

***

      Вновь, сижу на старом уютном, излюбленном мне месте. На шелковистом мягком кресле, положив руки на подлокотник. И заботливо укутанный в полосатый махровый плед, который разрисован в чёрно-красную полосочку. Кресло находится возле гладкого, мраморного камина. В котором с характерным шумком, — так и тлеют сгибшие и совершено сухие ветви былых, прекрасных зелёных деревьев. Жалобно сквозь потрескивания моля, крича о минующей помощи, моля о таком долгожданном спасение, которое так и не наступило, и не наступит. Ни-ко-гда.       Чем-то схожи со мной. Я потерялся во времени, и только изредка, появляющаяся непризнанная, скрашивает этот жуткий сон. Заботясь обо мне и причем о моих калеченных многими годами чувств — коллективно. Даже не хочу думать, каким образом она проникает ко мне, во временную петлю, а помимо того, каким образом она сумела пролезть ко мне в душу, и сердце мимоходно. Просто постоянно хамя и дерзя, пытаясь дать мне отпор, на мои язвительные публичные, высмеивающие её выходки и все больные слова, смешно. Но всё-таки, дала она мне отпор, такой, что сделала то, отчего отец хотел меня отгородить и разум заодно, но сумела докоснулась она своими длинными, аккуратными, чуть дрожащими пальчиками, не просто до сердца Дьявола, а сумела пролезть и застрять в самой душе. Как только Вики сумела коснуться моего сердца? Глупая, глупая Непризнанная… Любовь дьявола — убийственна и страшна, вовсе не схожая с человеческой. Здесь нету романтики и какой-либо заботы, только интим и держащиеся на тоненькой ниточке «любви». Но с Вики у меня другая история… И когда, я только перестал отталкивать её от себя и сам перестал отрицать симпатию к этой девчонке? Дурак… Вся её ангельская сущность, тянется ко мне своими крохотными, до боли нежными ручками, я это вижу и я не имею больше права оттолкнуть ее и сделать, вновь, ей слишком больно, не могу. Самому не хочется отталкивать эту кроху от себя. А только притянуть её за тонкую и гибкую талию ближе и прижать к своей груди, хрупкое, фарфоровое тельце своей непризнанной. Но на груди сейчас нарисован просто-напросто гигантский, стопорящий красный крест, не дающий спокойно жить, а тем белее просто дышать и наслаждаться до дрожи приятным и знакомым успокаивающим кислородом, который не разрезает лёгкие,, а лишь залечивает.       Каждый день, то чего не существует обрывает мои связи с реальностью.       Виктория Уокер — девушка с небесно-голубыми, и иногда цвета цветущего моря. Большими, как две изумительные планеты глазками, в которых медленно мерцают крохотные белесые, дружелюбные блики. Со смольными, как воронье крыло пушистыми и одновременно непослушными, длинными чуть волнистыми прядками, спадающими на лицо и во всю спину девушки, некоторые из прядей присваивают себе блондинистую окраску. Девушка, которая часто одевает всячески развратные наряды, которые всегда подчёркивают её пышные и изящные формы, с пропорциональными грациозными изгибами, подтянутой грудью и ягодицами. По дьявольски красива, Уокер. Но мне симпатизирует в ней что-то другое, не внешность, чуждое чувство. Которое я, и сам честно понять не могу. Она редко ко мне приходит, но если хоть на секунду посмотреть на её, от этого даже просто сердце создаёт мощный кульбит и впрыгивает из тела, сквозь рёбра.       Сидя в кресле, я спокойно пью крепкий кофе со сливками. Понимая, что этот маленький жест и без моей помощи повторится раз десять, если в принципе не больше, я уже привык, слишком долго я здесь уже нахожусь. В этом бреду, я любим другими и вроде счастлив, но так думает только моё сознание, а не сердце. И вот, снова, чувствую знакомый и такой родной запах, тут же оборачиваясь на скромно одетую гостью, странно, что она не придерживается своих принципов, приходя обычно в своих вызывающих нарядах. Когда она рядом, петля на время перестаёт меня мучать. Вики, осторожно сняла нежно-розовые туфли и подошла к креслу напротив моего. Аккуратно присаживаясь, приминая под себя пышную, холодно-розовую, чуть выше колен юбку. А я, времени не теряю и мой нежный взор, яро мечется за действиями Вики. Как мальчишка из начальной школы, которому понравилась девочка из его же класса. А Виктория, как оказывается, смотрит на меня и мягко улыбается, следя за моим взглядом. Когда я осознал, что она следит за моим взором, моментально смущённо отвёл взгляд на свои чёрные, полностью чистые лакированные туфли. И слышу её нежный смех, который не высмеивает, а поддерживает.? И тут же, снова, поднимаю на мягко смеющуюся девушку свой алый взгляд. Она легонько запрокидывает голову назад, от чего выглядит ещё симпатичнее, но куда уже больше. На щеках её образуются бережные, как будто ювелирно сделанные родовые ямочки, а щеки её начинают багроветь. А к моим щекам, ещё больше краски приливает, покрывая моё лицо бóльшим румянцем. Да чёрт, тебя возьми, что со мной происходит?! И сам стыдливо начинаю улыбаться, тхо посмеиваясь с самого себя, опуская голову вниз и мимолётно забирая взор, приковывая на прежнее место.       Не замечая, как Вики без шумно встаёт с кресла и идёт в мою сторону. Чувствую тёплое прикосновение её рук на своих щеках, она приподнимает мою голову, заставляя взглянуть на неё. Выражение лица девушки серьёзное, находится прям напротив моего. Глаза до безумия красивые, не дают возможность выбраться из их омута, тоня в них полностью. Замечая, как она смотрит мне на губы, переводя взгляд на глаза, снова и снова. Смотря за её действиями я лукаво усмехнулся, прильнув ближе к девушке. Касаясь своими еле влажными губами к её припухлым и более важным, прохладным, сливаясь в чувственном и до боли приятном поцелуе, который срывает мне крышу. Так же как и сама вся девушка.       Резко, тяну девушку к себе за талию. Заставляя сесть на мои коленки и надавливая на поясницу, побуждая Вики выгнутся и придвинуться ближе ко мне. Её тело мгновенно отзывается на мои действия, стадом мурашек. После провожу свободной рукой по её позвоночнику, как будто пересчитывая все позвонки, это подталкивает её ещё ближе к моему телу, а свободной рукой забираюсь под связанный терпко-розовый свитер, гладя девушку по изгибам всего её горячего тела, не разрывая уже влажного поцелуя. Следом мы одновременно отстраняемся, смотря прямо в глаза друг друга, пытаясь понять, что произошло несколько минут назад. Я глубоко выдохнул, зажмурившись, прижимаясь к её лбу своим, а она осторожно, непорочно обнимает меня за плечи. Вики тихо проговаривает: — Люцифер. — Она легко поцеловала меня в лоб, -… Ты скоро вернёшься, обещаю, твои мучения в этом мире закончатся и ты вернёшься домой, ко мне… — После этих слов девушка прижала меня к своей груди. Меня убаюкивал её спокойный и нежный голос, как колыбель, я миролюбиво, спокойно опустил голову. Вдыхая сладкий запах её парфюма. Постепенно проваливаясь в ещё одну бесконечную временную петлю. Забывая вновь о реальности, и позабыв о спокойном Царстве Морфея, по которому если честно, я очень соскучился.

***

      Просидев в обнимку минут двадцать, девушке уже надо уходить — Мне пора идти. — Она ласково взяла его голову в свои тёплые ладошки, попутно гладя большими пальцами скулы мирно сопящего мужчины, видя как еле подрагивают его густые ресницы. И хрупко улыбнулась, укладывая во весь размер дивана, расслабленное тельце Люция. И ломко подпихивая под него мягкую, пушистую подушку, заодно укрывая его шелковистой простыней, заботливо подминая под ноги демона эту саму простынь. Попутно затушив свечу, мирно стоявшую на прикроватной тумбочке, девушка подняла взор небесных глаз повыше. Выше находилось немаленькое зеркало, завешанное серой, забытой тканью, сняв занавес, девушка увидела само пыльное зеркало, с чёрно-белой окантовкой, полностью чистой, натёртой до блеска. Она не обратила на это своего должного внимания и спокойно отошла к двери. — Как только пройдёшь все пети, ты сможешь вернуться домой, в реальность, meus ventus.* — Горько усмехнулась девушка, прикрывая небесные глаза, потяжелевшими в несколько раз веками и собираясь уходить. Последний раз, взглянул через плечо на Люцифера, девушка полушёпотом проговорила: -…Но только, если не забудешь какова та, реальность. Sed difficile erit, et, ut verisimile est, etiam impossibile…** — — Afferte mihi domum, buddy.*** - Она спокойно, складывая на груди руки крест-накрест, тяжко выдохнув, исчезает. А за ней и вся эта былая бесконечная петля, которая долго мучала её любимого, но это только начало. На замену ей пришла иная петля и забрала её дьявола, вновь, начиная изрезать его невиновную душу…