Шрамы на память

Его облик — неприкрытая угроза, от которой по-настоящему страшно. Шрамы, покрывавшие руки, шею и лицо, оставленные крепкими вампирскими зубами, ярко выделялись на бледной коже полумесяцами чужой ярости и потребности убить. Он и сам знал, как убить, эта наука в нем была взращена человеческой кровью и силой порочной любви. Вспоминать о собственном обращении и первых годах вампирской жизни Джаспер не любил, хотя и научился принимать произошедшее с изрядным спокойствием. Элис примирила его с самим собой, позволила понять, что можно жить по-другому, не причиняя боль. Ему тяжело было отплатить тем же — он постоянно думал о том, как выглядит рядом с ней, такой изящной и миниатюрной, потрясающе красивой женщиной. Ей бы такого, как Эдвард, красавца без травмирующего опыта за плечами и проблемами с самоконтролем. Но Элис выбрала его сама, еще до того, как они встретились, и это лучше слов говорило о ее мнении на этот счет. Ей было плевать на прошлое и внешний вид: главное для нее было то, что между ними возникло, когда они начали путешествовать вместе. Джаспер чувствовал ее трепет и любовь, когда она касалась чужих отметин на его коже. Не было и микрона отвращения или ужаса в ее эмоциях, словно и не существовало этих шрамов, а кожа оставалась такой же идеальной, как и у нее самой. — Я люблю тебя, — говорила она, улыбаясь, легко считывая его переживания. — Ты для меня такой, как ты есть — идеальный. Ее поцелуи, если бы могли, явно стерли с него отпечатки ужаса его прошлого, он был в этом уверен. Элис выводила на его теле аккуратным пальчиком целые созвездия, где вместо звезд были следы от чужих зубов. «Это то, что делает тебя тобой, Джас», говорила она, заглядывая в его глаза и накрывая маленькой ладонью то место, где должно было биться его сердце. Он ей верил, правда, несмотря на то, что отражение в зеркале до сих пор вызывало эфемерный ком в горле. — Каждая частица тебя любима мной, — говорила Элис и снова прикасалась нежным поцелуем к шрамам. — Мне плевать, что ты там себе придумал, ты — самый лучший и самый красивый мужчина во всей вселенной для меня. — Люблю тебя, — шептал он в ответ, прикрывая глаза и посылая ей волну любви и признательности при помощи своих способностей. — И очень ценю то, что ты со мной. Джаспер догадывался, что Элис знала, определенно знала о его неверии в то, что она на самом деле любит его шрамы. И именно поэтому пошла на радикальные меры, однажды притащив Эдварда к ним в спальню. — Скажи ему, что я на самом деле люблю его шрамы! — Элис сложила руки на груди и недовольно нахмурилась. — Чертов мнительный придурок. Ошеломленный Эдвард переводил озадаченный взгляд с одного на другого и пытался понять, что происходит. — Давай проясним один момент, — уточнил он, в недоумении обращаясь к Элис. — Ты сейчас на полном серьезе просишь меня озвучить твои мысли? — Именно об этом я, кажется, и говорила пятнадцать секунд назад, — закатила глаза Элис и тяжело вздохнула. Не нужно было обладать даром телепата, чтобы явно понять, о чем она думала прямо сейчас: «О мой Бог, какие идиоты меня окружают»! — Да, Джаспер, — вздохнул Эдвард с мученическим выражением лица. — Элис действительно нравятся твои шрамы, она ни разу не лукавила. Знаешь, это так утомительно и неловко — узнавать, где еще у тебя шрамы, кроме очевидного. К тому же она еще и фантазирует!.. — Достаточно, — улыбнулся Джаспер и притянул к себе Элис, чтобы поцеловать. — Я понял, спасибо. — Хоть где-то твой талант пригодился, — пробормотала Элис, перед тем как прижаться плотнее к мужу и охотно ответить на его поцелуй. Ее пальцы уверенно и безошибочно, даже несмотря на слои одежды, легли на самые крупные шрамы на плечах и легонько надавили. Джаспера прошило волной желания и возбуждения Элис, от которого и собственное тело отреагировало очень уж явно. — Эти шрамы — прямое доказательство того, — оторвавшись от губ Джаспера и легко взобравшись на его руки, прошептала Элис и прикусила мочку уха. — Что ты можешь меня защитить. Несмотря на всю мою самостоятельность и браваду, это осознание очень меня… возбуждает. Джаспер зарычал и прижал Элис к стене, набрасываясь с новым, более страстным поцелуем. Она не говорила ему раньше подобного, но кто мог даже подумать, что эти простые слова сорвут у него крышу, а сомнения растворятся в нахлынувшем возбуждении… Элис действительно принимала его таким, каким он был, и даже получала от этого удовольствие. Немного больше удовольствия, чем от обычного секса. Эта мысль ударила в голову, и Джаспер снова зарычал, начиная разрывать на любимой жене рубашку и брюки.