Переступая черту

      — … Неизвестные, ворвавшись в ресторан, устроили настоящую бойню. Семь человек тяжело ранены, еще пятеро погибли на месте. На месте происшествия работает следственно-оперативная группа… Ирина застыла с чашкой в руках, потом, опомнившись, схватилась за телефон. Ткачев взял трубку только на третий звонок.       — Ирин, да у нас сейчас весь отдел на ушах, — сказал торопливо в ответ на ворох нетерпеливых вопросов. — Тут такое творится… Дома буду — расскажу. Дома Паша оказался только ближе к полуночи. Впрочем, Ира, допоздна засидевшись в отделе с бумажками, пришла не намного раньше него и, мучаясь в ожидании, даже успела на скорую руку приготовить ужин. Однако с расспросами раньше времени решила не лезть.       — Да там жесть какая-то просто случилась! — выпалил Паша, отставив пустую тарелку и сделав внушительный глоток коньяка. — Зал разгромлен, кровища кругом… Реально бойня настоящая! А самое жуткое знаешь что? Они ведь специально вечером заявились, когда в ресторане полно народа! И стреляли не тупо по бутылкам или в потолок! Двоих сотрудников завалили, бармена и официантку, из посетителей молодую парочку и женщину пожилую, которая с мужем пришла годовщину свадьбы отметить…       — Ужас какой! — выдохнула Ирина, опускаясь на стул. — А что расследование? Есть какие-то зацепки? Ткачев поморщился, покрутил в руках стакан.       — Да там всем СК заправляет, плюс опера из следственной группы… Нам они, как ты понимаешь, не докладывают. Плюс ко всему, в этом ресторане дочка какого-то их начальника оказалась, так что сама понимаешь, они теперь весь район наизнанку вывернут…       — Неслабо, — только и смогла ответить Ирина и тоже потянулась к бутылке с коньяком. Паша смотрел на ее слегка подрагивающие пальцы, а перед глазами стоял кровавый, изнурительный вечер — трупы в пластиковых мешках, дорогой паркет в стеклянном крошеве и багровых потеках, чьи-то надрывные всхлипы и завывание сирен «Скорых», увозивших раненых посетителей…       — Я такой жести после расстрела отдела не припомню, — произнес глухо, с грохотом отодвигая стул. Нашарил в кармане пачку сигарет, настежь раскрыл окно, жадно закурил. — Хотя у нас в последнее время и так всякая фигня творится… Уголовники повылезали, разборки какие-то бандитские начались… Как Климова назначили, так всякие твари сразу волю почувствовали. А уж когда и его сняли, вообще черт-те что творится. То ларек у какого-нибудь коммерса спалят, то магазин разнесут, на прошлой неделе ювелирку обнесли подчистую, а теперь вот такое… И самое странное — концов не найти. Вроде работают обычные отморозки, но так чисто, что зацепиться не за что. Спицын рвет и мечет, а что толку? Гоняет своих оперов пришлых, но что-то они не больно рвутся землю рыть.       — У вас там такое творится, а ты молчал?! — вскинулась Ира. Ткачев затушил сигарету, захлопнул форточку. Присел напротив Ирины, накрыл ее ладонь своей теплой рукой.       — Ирин, ну перестань, — сказал мягко. — У тебя сейчас и так забот выше крыши, буду я еще тебя неприятностями грузить. Зимина недовольно выдохнула, но промолчала, соглашаясь с его правотой. Следовало признать: даже спустя столько времени, у нее не получается воспринимать «Пятницкий» как чужой отдел, а все, происходящее на районе — как события, не имеющие к ней ни малейшего отношения.       — Ну да, это теперь уже не мое дело, — хмыкнула невесело. — Ну не могу я так спокойно это все воспринимать. Мне отдел как родной… был. И друзья все там… Не могу я абстрагироваться, понимаешь?       — Понимаю. — Паша немного помолчал, не выпуская ее руки, потом спросил осторожно: — Ирин, а ты не думала… не думала вернуться? Ну, когда вся эта история с УСБ закрутилась… Понятно же было, что Климова после такого не оставят. А ты вполне могла бы…       — Не могла, — резко перебила Ирина. — Паш, ну я ж не девочка туда-сюда бегать! Захотела — ушла, передумала — вернулась… У меня теперь новые заботы, ты правильно заметил. Новые сотрудники, новые дела, обязанности… Не могу же я это все вот так бросить. Да и Климов… Ну сам подумай, как бы это выглядело — его отмазать не смогла, а сама на его место вернулась… Кстати, как он?       — Плохо, — нахмурился Ткачев. — Мы его после увольнения так и не видели. Фомин с ним пересекался. Говорит, так и не смог никуда нормально устроиться, выпивать начал…       — Весело, нечего сказать, — помрачнела Ира. — Надо бы что-то с этим решить. В конце концов, тут есть и моя вина, это же я его не смогла защитить… Ткачев усмехнулся, глядя на ее сосредоточенно закушенные губы и откровенно любуясь задумчиво-отстраненным видом.       — Какая вы у нас совестливая и справедливая, товарищ полковник, — заметил, поднимаясь и потянув Ирину за собой. — Но давай вопросы о мировой справедливости оставим на завтра. Если честно, я успел ужасно соскучиться… Ира усмехнулась, покорно подавшись к нему и обхватывая за плечи. И в самом деле, решение стратегически важных вопросов могло подождать до утра. А ночь… а ночь принадлежала лишь им двоим.