Необычная способность

Хордак не был уверен, что именно произошло. Он находился в тронном зале и просматривал какое-то маловажное донесение одного из солдат Злой Орды, когда услышал громкий взрыв со стороны своей лаборатории, и вся электроэнергия мгновенно отключилась. Первая мысль, которая пришла ему в голову, не имела ничего общего ни с порталом, ни с его лабораторией, ни с тем, была ли остальная часть Зоны Страха обесточена тоже. Он подумал о ней. Эксперименты Энтрапты имели склонность время от времени приводить к взрывам, и это всегда заставляло сердце Хордака биться быстрее от тревоги — мысль о том, что девушка может пострадать, была для него невыносима. И хотя большую часть времени он находился в лаборатории вместе с Энтраптой, и мог заметить, если возникнет какая-то неполадка в ходе их работы, боялся даже подумать о том дне, когда с принцессой может что-то случится. Не раздумывая, Хордак побежал в лабораторию. Воздух внутри полнился густым дымом, а в нос ударял едкий запах расплавленного металла. Хордак быстро обошёл комнату, тяжело всматриваясь сквозь черную пелену, пока не достиг очевидного источника взрыва. Рядом с ним он с ужасом разглядел неподвижную прядь бледно-лиловых волос, лежащую под раскаленным металлическим обломком. Он тотчас поднял груду железа, пытаясь не обращать внимания на жгучую боль в руках от соприкосновений с расплавленным пластиком и обожженными проводами. Каждый раз, когда Хордаку приходилось поднимать новые обломки — бывшие части лабораторного оборудования — он видел больше прядей волос, но все они были по-прежнему неподвижны. В панике он продолжал снова и снова выкрикивать имя принцессы, при этом едва узнавая собственный голос. Хордак облегченно выдохнул, когда достиг ее головы, надежно прикрытой рабочей маской, но чем дольше он смотрел на тело Энтрапты, тем больше понимал, насколько серьезно оно травмировано: почти вся передняя часть туловища была полностью покрыта почерневшими ожогами третьей степени, а часть одежды сгорела. Ее любимый комбинезон спас нижнюю часть тела, а перчатки, которые она всегда носила, защитили руки. Он осторожно снял с нее маску и вгляделся в ее лицо: бледное, но по-прежнему безупречное. Дыхание было прерывистым, пульс — пугающе слабым. Энтрапта была без сознания. Хордаку было нелегко отважиться прикоснуться к ней — он боялся, что причинит Энтрапте еще больше боли. К тому же он никогда бы не стал переступать через ее личные границы — то, что она так ценила, и чего он никогда не стал бы нарушать, в отличие от других. Но сейчас у него не было выбора. Из-за взрыва отключились все энергетические системы в Зоне Страха, и, судя по всему, резервный генератор в его лаборатории вышел из строя. Не было возможности связаться с медицинским центром, который к тому же находился слишком далеко отсюда, чтобы везти Энтрапту туда в таком тяжёлом состоянии. Был только один способ спасти ее, и Хордак знал, что сделает это. Он не мог потерять ее — единственного незаменимого человека, которого он встретил на этой жалкой планете. Он сделает это, и не из-за того, что с ней он мог закончить портал, а потому, что она была необыкновенной. Он бережно поднял Энтрапту и отнес в свою личную комнату, которая не пострадала от взрывной волны, поскольку была укреплена свинцовыми щитами. Хордак уложил девушку на кровать, застеленную прохладной хлопковой простынью. Такая ткань идеально подходила для его изнеможденного тела, и он знал, что крошечные ворсинки от нее не останутся на ранах, поэтому риск заражения был минимален. Никто кроме нескольких клонов и, конечно, самого Хорда Прайма, не знал об этом, но вид Хордака был выбран Императором Вселенной только за одну уникальную способность: его слюна содержала особый химический компонент, который позволял залечивать даже самые ужасные порезы и рубцы. Прайм обнаружил, что невозможно извлечь этот элемент или сохранить в чистом виде. Его нужно было наносить на поврежденный участок непосредственно из источника. Поэтому он нашел вид Хордака достойным стать его сосудом. Хордак использовал свою лечебную способность лишь однажды. Для самого Императора, когда тот получил ножевое ранение в спину от лазутчика, который каким-то образом пробрался на его космический корабль. Он приказал Хордаку зализать рану, и когда Хордак сделал это, с недоумением увидел, как она мгновенно затянулась после прикосновений его языка, и тогда Прайм объяснил это явление. С тех пор Хордак не пользовался своим особым умением. Это было слишком лично, слишком интимно — лизать другого человека, и он не думал, что повторит это, если его Большой Брат не станет нуждаться в этом снова. Тем не менее, он без колебаний наклонился к шее Энтрапты и провел длинную линию от точки пульса до уха. Постепенно, к его облегчению, кожа там потеряла черноту, а кровавые трещины закрылись. Он продолжил водить языком по каждому открытому участку, который мог найти, отчаянно пытаясь успокоить ее поврежденную кожу и спасти ее. Хордак чувствовал себя странно неловко, когда касался кожи на холмиках ее груди и в тот момент, когда его рот отважился опуститься слишком близко к низу ее живота, где начинался комбинезон. Все эти места были для него очень эротическими зонами, но единственное, на чем он мог сосредоточиться сейчас, — это обратить вспять последствия взрыва. Он почувствовал себя по-настоящему смущенным только тогда, когда снял с девушки перчатки, чтобы обработать всю поврежденную кожу на ее запястьях. Ожоги были настолько серьезными, что не зажили полностью после одного слоя слюны, но благодаря усердию Хордака Энтрапта пришла в сознание. Она тихо всхлипнула, прежде чем открыла глаза и увидела, как Хордак облизывает ее левую руку. — Хордак, — едва слышно прохрипела она, почти со слезами, — больно… Столь очевидная агония в ее непривычно тонком голосе сломила его. — Я знаю, я делаю все, что в моих силах, чтобы стало полегче…Прошу прощения за то, что нарушил твои личные границы, я счел это крайне необходимым, учитывая состояние твоего тела. Вот, возьми, — он достал бутылку воды из маленького холодильника, находившегося рядом с кроватью, и протянул ей, — выпей немного. Это поможет. Энтрапта отпила немного, наблюдая за тем, как Хордак, слегка покашливая, продолжает безостановочно лизать ее поврежденную кожу, прежде чем сделала еще один глоток. Теперь, когда она пришла в себя, все происходящее воспринималось иначе, казалось гораздо интимнее, и, хотя Хордак хотел, чтобы она отдохнула, он почувствовал облегчение, когда Энтрапта нарушила возникшее между ними молчание. — У твоей слюны есть целебные свойства? — ее голос был все еще очень-очень слабым, но Хордак различил в нем то нетерпеливое волнение, которое было так хорошо знакомо ему. Она находила это открытие захватывающим, — потрясающе! Обычно он быстро подавлял ее интерес, который она проявляла к изучению его организма, но сейчас ему сильно хотелось сделать что-нибудь, что хотя бы немного отвлекло бы ее от боли, и поэтому на этот раз не стал спорить. — Да, похоже, это обычная черта для моего вида, — ответил он, оторвавшись от своего занятия, — я дам тебе образец, когда ты почувствуешь себя лучше. Это вызвало легкую дрожь в теле Энтрапты и тихий восторженный визг. Хордак усмехнулся. — Ты лучший партнер по лаборатории! — он почувствовал, как от ее слов его грудь наполнилась теплом. В более комфортной тишине Хордак продолжил тщательно обрабатывать поврежденные места. Он ощутил внутреннее облегчение и немного расслабился, увидев, что пораженная кожа медленно возвращается к своему привычному оливково-коричневому оттенку. Легкие стоны от боли, которые Энтрапта периодически издавала, прекратились, и напряжение в ее теле исчезло. Он стал менее обеспокоенным ее состоянием. Вместо этого Хордак начал замечать, как после заживления обнажились ее старые шрамы на руках и шее, некоторые из которых, очевидно, возникли от поражения электрическим током и попадания осколков. Он знал, что получить травму, занимаясь робототехникой и электроникой, было вполне нормально, но он изо всех сил пытался сдержать рычание каждый раз, когда замечал очередной шрам на ее безупречной коже. Такие маленькие изъяны не принадлежали ее телу. Что бы она ни говорила, он находил ее идеальной во всех отношениях. Он стал лучше осознавать запах и вкус кожи Энтрапты, когда зализывал последние ожоги. Остались только мелкие царапины, но он не хотел оставлять на ней ни единого следа от взрыва. Он неосознанно замечал, как сладковатый привкус оседает на его вкусовых рецепторах всякий раз, когда его язык скользил по изгибам ее тела. Она пахла в основном им  — это была слишком соблазнительная мысль, что его собственный запах был на ней и еще чуть-чуть машинного масла, но его идеальное обоняние легко могло различить что-то еще, что-то по своей природе женское, настолько принадлежащее ей, что его сердце мучительно гулко билось о ребра. Опьяняющий, почти мускусный запах откуда-то из комнаты защекотал его обонятельные железы, когда он сосредоточился на ее груди. Хордак попытался не обращать внимания на удивительно приятную мягкость ее холмиков — задача была крайне трудной, поскольку тяжелое дыхание Энтрапты буквально умоляло его прижаться к ним. Он сдержал стон, когда лизнул заживший сосок, который, казалось, затвердел под его языком. Голая рука Энтрапты ненадолго задела его ухо, вызвав у Хордака новые ощущения, прежде чем успокаивающе погладить по волосам. Что-то почти первобытное протекало по его венам, когда Хордак заметил, как кожа Энтрапты заблестела от его слюны. Ему было стыдно ощущать скопление тепла в нижней части живота, где начали опухать гениталии. Такое желание не одобрялось в Галактической Орде — непристойное возбуждение, которому не было места в цивилизованном обществе. Это то, чему его учили. Хордаку всегда удавалось избегать этого особого желания. Перед ней. К его облегчению и одновременно разочарованию, так называемое лечение подходило к концу. Он облизывал последнее ярко-розовое пятно на противоположной стороне от того места, где начинал, на шее, когда услышал от Энтрапты низкий стон. Он остановился, удивленный звуком. Хордак никогда раньше не слышал подобного от нее, и явная непристойность в ее голосе тотчас воспламенила его кровь, мгновенно увеличив его несомненную эрекцию почти до болезненного дискомфорта. Хордак медленно отстранился и с волнением посмотрел на Энтрапту. Ее губы были приоткрыты, что позволяло ей глубоко дышать через рот, ресницы слабо вздрагивали, а зрачки глаз заметно потемнели. Хордаку было трудно понять, что означает ее выражение лица. В нем было что-то прежде ему незнакомое, абсолютно новое для него, и он почувствовал как его бросило в жар. — Ты в порядке? — голос прозвучал хрипло, неуверенно, и Хордак тяжело сглотнул, — Тебе все еще больно? Энтрапта кивнула и странно задрожала. — Где? — Хордак потребовал ответа и оглядел ее, его глаза против воли задержались на неприкрытом животе и красивой груди. Вместо того чтобы ответить Энтрапта обвила прядью волос его руку и переместила себе на шею. Хордак внимательно проследил за тем, как она медленно повела его ладонь к своей груди, по затвердевшим соскам, затем вниз, по животу, и задержала у комбинезона, теперь низко свисающего на ее бедрах. Пальцами Хордак нащупал жесткие волосы между ее ног, и сдавленно выдохнул, когда почти несознательно коснулся горячей гладкости самой мягкой плоти, столь непохожей на все, к чему он когда-либо прикасался. Похотливый стон вырвался из его горла прежде, чем он смог подавить его внутри себя. Хордак снова посмотрел на Энтрапту. Ему казалось, что она нервничает, но теперь он понял, что еще увидел в ее взгляде — желание. О, как же он хотел этого тоже. — Х-Хордак? — она казалась запыхавшейся и нетерпеливой — захватывающее сочетание, — Ты мне поможешь? Глаза Хордака были похожи на ярко-красное пламя. Оно прожигало насквозь, пока Энтрапта ждала ответа или того, что Хордак отстраниться с отвращением к ее вопросу. Она не могла поверить, что у нее хватило достаточно наглости попросить о подобном. Как учёная она обвиняла в этом адреналин, все еще циркулирующий по организму, но она не могла не думать о столь приятном, запретно-интимном ощущении его шершавого языка, заменившего жжение от ожогов приятным покалыванием внизу живота. Она никогда не чувствовала себя такой возбужденной. Язык Хордака был поразительно мягким, с крошечными бугорками, похожими на нитевидные сосочки на кошачьем языке. Она вспомнила, как читала, что маленькие шипики на языке помогают кошкам наносить слюну на кожу под шерстью, и теперь ей стало интересно — испытывали ли когда-нибудь подобные потребности представители вида Хордака? Впрочем сейчас это едва волновало ее. Она жаждала почувствовать его язык в других своих местах. Но он все еще не ответил ей. Тишина была оглушительной, и Энтрапта почувствовала, как ее охватывает стыд. Она по глупости сказала что-то неправильное, что-то, что оттолкнуло его, и Хордак сопротивлялся желанию грубо отказать ей только потому, что ему нужно было, чтобы она закончила портал для него. Он казался ей другим, но, как и все остальные, держал ее рядом только из-за ее познаний в технике. Она собиралась избавить его от лишнего неудобства и побыстрее убраться из его комнаты, когда увидела, как он поднес руку ко рту, ту самую, которую минуту назад держал у нее между ног. Закрыв глаза, Хордак вдохнул аромат мокрых пальцев, медленно скользнул ими в рот и неторопливо облизал. Никогда еще Энтрапта не видела ничего более эротичного, и от этого зрелища у нее едва не перехватило дыхание. Когда Хордак убрал пальцы изо рта и открыл глаза, то, наконец, заговорил. — Ответь мне, Энтрапта, — ей понравилось, как он произнес ее имя, — я могу воспользоваться твоим телом после события, которое едва не заставило тебя умереть? Это то, чего ты действительно хочешь? Она глубоко задумалась над его вопросом, обдумывая, сколько раз представляла себе, как он бросает ее на рабочий стол, чтобы изнасиловать. Данные не лгали. — Я хотела этого задолго до того, как взорвала твою лабораторию, — Хордак широко раскрыл глаза от удивления, пораженный ее дерзостью, но ее слова только подстегнули его, и он одобрительно ухмыльнулся. Хордак приподнялся над ней на кровати, позволяя Энтрапте видеть свое длинное, сильное тело. Ее глаза наслаждались приятным зрелищем, пока не остановились на чем-то, чего она раньше никогда не видела: большой выступ под набедренной повязкой, который, казалось, тянулся к ней. Это заставило ее потереть бедра друг о друга, чтобы немного уменьшить пульсацию, которая мгновенно удвоилась. Хордак внимательно проследил за взглядом Энтрапты и эффектно отвлек ученую от нового открытия — потянулся к ее комбинезону и сорвал его в мгновение ока. С голодным выражением он пожирал каждый дюйм ее голых ног, пока его взгляд не остановился на черных трусиках. Хордак стал с любопытством разглядывать их, и прежде чем Энтрапта успела приподнять ягодицы, чтобы позволить ему снять с себя оставшееся нижнее белье, зацепил когтем большего пальца тонкую материю — послышался звук рвущейся ткани, и Энтрапта почувствовала, как трусики разрываются на куски в его когтистых руках. Хордак беззлобно посмотрел на принцессу, довольная усмешка играла на его тонких губах, и, продолжая смотреть ей в глаза, опустился на вершину ее ног. Это действительно происходило! Она раздвинула ноги шире, чтобы предоставить Хордаку больше места, и затаила дыхание, предвкушая восхитительное ощущения его языка на своей самой чувствительной части тела. Но вместо того, чтобы коснуться ее там, Хордак приоткрыл рот и нежно провел клыками по внутренней стороне ее бедра. Это заставило Энтрапту сладко содрогнуться и постыдно задрожать. Он ловко скользнул руками под ее ягодицы и бережно приподнял, держа готовой для себя. Хордак щедро одаривал поцелуями ее бархатистую кожу, целуя мягко и дразняще-неторопливо, касаясь везде, кроме того места, где Энтрапта горела от желания. — Я замечаю отсутствие прямых раздражителей, — тяжело выдохнула она, ее волосы обернулись вокруг его торса и подтолкнули ближе к промежности, где она так сильно хотела его видеть. Хордак издал низкий смешок и, проигнорировав ее слова, осторожно прикусил клыком нежную кожу, оставляя красный след, — Уверяю тебя, нет никакой необходимости в дальнейших задержках! — Энтрапта почти застонала от разочарования, но потом поняла, как заставить его действовать. Она манерно провела рукой по воздуху мимо его лица и погрузила пальцы в свою влажную гладкость, после медленно извлекла их и скользнула вверх, к клитору. Энтрапта начала получать удовольствие прямо у него на глазах, задыхаясь от облегчения, которое это принесло ей. Хордак отреагировал на эти действия рычанием и попытался убрать ее руку, но Энтрапта шикнула на него и продолжила держать ее в эпицентре собственного наслаждения. Затем она медленно подняла пальцы и дрожащей рукой размазала по его губам свои соки. Он схватил ее тонкое запястье, и, взяв ее маленькие пальчики в рот, принялся медленно посасывать, тихо постанывая от приятного вкуса, ее вкуса. Когда она убрала пальцы от его рта, он быстро оттолкнул ее руку и зарылся носом между ее ног, глубоко вдыхая аромат. Издав чрезвычайно животный, эротичный звук, он наконец высунул свой язык и провел им длинную дорожку по ее влажной промежности к покрасневшему набухшему клитору. Ощущения были неописуемыми. Энтрапта громко вскрикнула, все ее нервные окончания ожили, и если бы он не удерживал ее, она бы точно отскочила от кровати. Он продолжал плавные движения, шумно выдыхая в ее плоть, прежде чем скользнул языком внутрь, в ее горячее лоно. Ей казалось, что его язык был повсюду, достигая тех мест, о существовании которых она никогда не подозревала. Затем он снова нашел ее клитор, кончик его бугристого языка идеально надавил на ее ноющий бутон. Хордак быстро учился и легко определил как можно доставить девушке наибольшее удовольствие. Энтрапта извивалась на кровати, бормоча что-то бессвязное, пока он стонал в ее влажную промежность и впивался когтями в ее бедра, ощутимо, но не пронзая кожу, будоражил чувства, посылания жаркие волны наслаждения по всему телу. В какой-то момент она заметила, как его бедра с силой вдавливаются в матрас, ища стимуляции. Она хотела помочь, но не чувствовала себя готовой зайти дальше, поэтому использовала завиток волос, чтобы обхватить его член через ткань платья, и погладила его твердой хваткой. Хордак на мгновение вскинул голову, глухо застонав, и снова опустился к ее промежности. Прошло совсем немного времени, прежде чем его умелый рот заставил Энтрапту крупно задрожать в сильном оргазме, от которого она едва не потеряла сознание. Он снова вошел в нее языком, ее внутренние стенки сжали его, и ее тело содрогнулось еще раз. Он хрипло зарычал в ответ, крепче сжимая ее бедра. Она почувствовала, как его член значительно набух под одеждой, прежде чем Хордак протяжно вскрикнул и кончил. Он ощущал, как блаженная нега удовольствия растекается внутри него, пока его язык все еще жадно впитывал каждую каплю ее оргазма. Когда их тела успокоились, он удовлетворенно положил голову ей на живот, уткнувшись лицом в ее зажившую кожу. Сколько времени они пролежали в таком положении на кровати, не произнося ни слова, Энтрапта не знала. Она изо всех сил старалась не испортить момент своей болтовней, но не смогла сдержаться. — Прости, что взорвала твою лабораторию! — выпалила она, все еще пытаясь выровнять дыхание,  — И спасибо тебе за то, ну, ты понимаешь… — он посмотрел на нее, и она мысленно выругалась, понимая, что еще не научилась безошибочно читать его красные глаза,— за то, что спас меня и… доставил мне сексуальное наслаждение. Это было определенно неожиданно, но я мечтала об этом какое-то время, так что я действительно счастлива. И это превзошло мои ожидания примерно на восемьдесят шесть процентов. Она заметила легкий румянец на его щеках и то, как он слегка прижал уши. Хордак почувствовал, как внутри у него потеплело. — Мне жаль, что я прикоснулся к твоему телу без твоего согласия, — он выглядел пристыженным, и ей было больно, что он считал себя виноватым из-за того, что сделал это, даже несмотря на то, что спас ей жизнь. Энтрапта покачала головой и собралась было возразить, но он продолжил: — Я рад, что тебе понравилось. Я тоже был очень доволен. Ты… восхитительная. Энтрапта почувствовала, как сердце ее забилось быстрее от полученного комплимента. Хордак на мгновение задумался. Восхитительная? Да, это было подходящее слово для нее, хорошее слово. — О, но мы сделали это в неправильном порядке! — вдруг вспомнила Энтрапта. — Социальные нормы требуют, что сначала мы должны пойти на свидание, потом на второе, где уже можем поцеловаться. У нас не должно быть сексуальных отношений до третьего! — она пыталась остановить себя, чтобы не говорить со скоростью пулемета, но это было так трудно. Хордак усмехнулся и так обворожительно засмеялся, что она замолчала, чтобы лучше расслышать его смех. Он начал ползти вверх по ее телу, словно лев; Энтрапта чувствовала себя добровольной добычей для голодного хищника. — Никто из нас особо не разбирается в социальных нормах, поэтому, я думаю, что мы сами можем решать, что нам делать, а что нет, — Он поднял руку и осторожно убрал прядь волос с ее лица, — Но есть одна вещь, которой явно не хватает. Она сглотнула, внезапно почувствовав сильное смущение, когда его лицо оказалось так близко. — И что же это? Хордак нежно улыбнулся, затем скользнул взглядом по ее губам. — Мне бы очень хотелось поцеловать тебя. Энтрапта ответила тихим «о», удивленная его простым желанием. — Энтрапта, ты позволишь мне поцеловать тебя? — Его глаза снова встретились с ее. Все это было так глупо. Она лежала обнаженная под его телом после того, как он спас ее от смерти, а затем доставил ей сексуальное удовольствие. Большая часть ее одежды была испорчена, а его собственная промокла после оргазма. И все же, несмотря на это, он спрашивал разрешения просто поцеловать ее. Хордак знал ее личные границы и уважал их. Энтрапта обхватила его лицо обеими ладонями и притянула к себе для первого из многих поцелуев.